VII глава

Первое, что почувствовал Марсель, когда начал «просыпаться», - теплые и сильные руки, несшие его куда-то вверх. Стайлс дернулся, пытаясь вырваться, но руки только крепче сжали его, а до боли родной голос тихо прошептал: «Тихо, это я». Этого хватило, чтобы Марсель успокоился, прижимаясь сильнее к груди Луи. Только в этих руках он чувствовал себя по-настоящему защищенным и счастливым.

Они добрались до квартиры, и Луи опустил Марса на землю, открывая входную дверь.

- Я не хотел, - промычал кудрявый, уронив голову на плечо Томлинсона, - правда не хотел. Ничего из того, что имею сейчас.

Луи ничего не ответил. Только тяжело вздохнул и шагнул в квартиру, придерживая Марселя, чтобы не упал. Отвел его в комнату и уложил на кровать.

- Луи, поговори со мной, - Марс ухватился за руку уходящего шатена, разворачивая его к себе. - Скажи, что ты злишься на меня.

Томлинсон замер в дверном проходе.

- Я буду злиться на тебя лишь в том случае, если узнаю, что ты запихивал в себя эту дрянь сознательно, - с этими словами Луи пропал из поля зрения Марселя, но минуты через три вернулся с кружкой чая в руках, от которого вверх исходили клубы пара.

Протянув кудрявому горячий и крепкий напиток, голубоглазый присел на краешек кровати и внимательным взглядом прошелся по Стайлсу, вернее, по видимой его части. Все остальное было скрыто ворохом из одеял и пледов.

- На данный момент меня интересует только твое состояние, а оно, судя по цвету твоего лица, не очень. Подожди секунду, - Луи снова выскользнул за дверь, но на этот раз вернулся гораздо раньше, держа в одной руке стакан с водой, а в другой - какую-то бутылочку с надписью «Атропин».- Раз, два, три, четыре... - брови парня медленно сходились на переносице, когда он считал количество капель, и с таким серьезным выражением лица ему можно было бы дать гораздо больше лет, чем есть на самом деле. - Двадцать. Все. - Наконец закончив подсчет, Луи выдохнул и подставил стакан к губам Марселя. - Пей, он на вкус совсем как вода. Только вот потом реально становится лучше, мне-то не знать, - на губах Луи на секунду даже проблеснула вымученная улыбка, но исчезла она так же внезапно, как и появилась. Марсель допил, а, значит, сейчас придется говорить. Этого Томлинсон и боялся, - слишком велики для него были шансы потерять кудрявого раз и навсегда. Возможно, когда Марсель придет в себя, с хорошим состоянием вернется и отношение к Луи, а это означает... А это означает окончательный и бесповоротный разрыв.

Пока Луи ходил туда-сюда, пытаясь помочь, Марсель послушно ждал его и, наконец, сжимая в руках чашку его любимого зеленого чая, смотрел на Луи сосредоточенным и немигающим взглядом.

- Я не... - он опустил изумрудные глаза, но со следующей фразой поднял голову, открыто глядя на шатена и обличая тот факт, что они уже наполнились влагой. - Я не хотел. Точнее, не знал, что он мне дает. Я пошел в клуб с той компанией, ну, ты знаешь. Пару раз Эннис был с нами, но в тоже время был сам по себе. Мне показалось, что я нравлюсь ему. И сегодня, боже мой, прости меня, Луи, я был пьян. Я, наверное, спровоцировал его, потому что танцевал на барной стойке без майки, а когда вернулся к столику, он влил в меня виски. Я уже тогда ничего не понимал. Думал о тебе, как ни странно. Ну, и поцеловал его. А потом он что-то вытащил из кармана, предложил мне что-то новое, и я согласился, не зная, что это. Потом уже я очнулся в том доме, откуда ты меня забрал. Это было больно. Тогда я жалел больше всего, что тебя нет рядом. Что мы не вместе. Когда все закончилось, я кое-как вышел на улицу и снова потерял сознание. И теперь я здесь. Спасибо тебе. Огромное.

Тяжело вздохнув, Марсель сделал еще один глоток, снова опуская глаза.

Что-то в глубине души Луи с треском сломалось, когда он услышал упоминание об Эннисе, но сейчас парень самоотверженно решил отложить свои чувства на дальний план. Плохо (и морально, и физически) Марселю, а не ему. Соответственно, это его кудрявый мальчик нуждается в поддержке и заботе, а не он сам. Просто сейчас нужно попытаться забыть все события, произошедшие на предыдущей неделе, и жить дальше. Это единственный вариант, при осуществлении которого они сумеют не потерять друг друга снова. Отложить все объяснения. На потом. Или на никогда.

Без каких-либо умозаключений Луи подался к Марселю и заключил его в свои объятия, стараясь сделать их как можно теплее и приятнее и мгновенно ощущая легкий аромат, чем-то схожий с запахом шоколада, исходящий от кожи юноши. Удивительно, как шатен не замечал его раньше. Оказывается, это и был собственный запах Марселя; едва уловимый, но теперь самый драгоценный аромат для Луи.

Прохладный ветер с улицы прорвался в оконную щель и за секунды добрался до двух обнимающихся на кровати парней. Это был один из тех немногих случаев, когда слова были бы попросту лишними.

Удобнее устроившись в теплых руках Луи, Марсель начал понемногу согреваться и тихо сопеть, что обычно происходило, когда он засыпал. Но как только перед глазами кудрявого собрался вдруг четкий образ Энниса, он резко вскочил, откидывая одеяло и по пути сбрасывая с себя одежду.

- Хочу смыть с себя его остатки, - с неким отвращением пояснил Марс, отвечая тем самым на вопросительный взгляд Томлинсона.

Минут двадцать Марсель старательно тер себя мочалкой, с недовольными вздохами пытаясь выкинуть из головы образ Энниса. Только когда горячая вода закончилась, и Стайлс неоднозначно шатнулся, чуть не поскальзываясь, он вылез из ванной. Несколько раз тряхнув головой и кое-как высушив ее, Марсель вернулся к Луи, прижимаясь к нему как можно сильнее.

- Объясни мне. Кто он и почему так противен мне? Почему ты не хочешь говорить о нем? - почти шепотом спросил кудрявый.

Луи чуть наклонил голову, подмечая встревоженный вид Марселя и плескавшееся в ярких глазах беспокойство. В прежних глазах. В тех глазах, в которые Томлинсон был так безбожно влюблен. И куда делся тот дерзкий раздражительный парень, который бросил его неделю назад и каким под влиянием Луи сделался Стайлс? Что изменилось в ту проклятую ночь? Томмо задумчиво закусил губу, понимая, что не может дать ответы ни на свои вопросы, ни на вопросы Марселя. И это раздражало. Однако ложка дегтя, привнесенная в его чувства неопределенностью, здорово разбавлялась в ощущениях Луи с тем непомерным счастьем, какое он испытывал от данного ему самой судьбой шанса. Шанса находится с этим мальчиком в прежней близости и разговаривать с ним все так же по-прежнему. Несмотря на свои противоречивые чувства, Луи, черт возьми, ценил это.

- Были у меня с Эннисом некоторые... недоразумения в прошлом. Не скажу, что это прям-таки важно. Просто неприятные моменты, о которых тебе, Марсель, лучше не знать. У разгульной жизни тоже есть свои минусы, - Луи не отводил взгляда от лица Марселя, стараясь через завесу спутанных волос и сквозь все еще чуть-чуть затуманенные глаза проглядеть его мысли и ощущения. Легкий отблеск страха в зеленой пучине, определенно, присутствовал.

- Да уж. Чувствую себя полным, полнейшим идиотом. Не позволяй мне так вести себя. Вне зависимости от того, что я говорю и делаю. Просто запрещай, ладно? - Марсель вздохнул и приспустился, кладя голову на плечо Луи. - А я, значит, твоя болевая точка или вроде того? - Он уже не смотрел в глаза Томлинсона, он просто лежал рядом с ним и копался у себя в голове. Марсель был зол сам на себя за такую глупость - довериться, пусть и на пьяную голову, непонятно кому. Не дурак ли?

Он мог бы еще долго так лежать, если бы Луи, как, действительно, неделю назад, не обнял поперек живота и не притянул бы к себе настолько близко, что Марсель чувствовал, как поднимается и опускается грудная клетка шатена, как бьется его сердце.

- Я так благодарен тебе, Луи. За все, что ты мне дал. Тот месяц стопроцентно был самым лучшим. Хотел бы ты все вернуть? Может я, такой придурок, и хотел разгульной жизни, но теперь - нет. Я хочу только тебя, всегда. И я не думал, что смогу полюбить кого-то так сильно, как тебя за этот месяц. Лу, я могу снова стать твоим парнем, любовью всей жизни, воздухом и водой, всем-всем, каким ты был и остаешься для меня? - Марсель не знал, чего он боится, но не хотел смотреть в глаза Луи. А вдруг он встретит отказ? Вдруг Луи натерпелся его капризов настолько, что не захочет более продолжать эти отношения? Марсель не хотел видеть глаза Луи, когда он будет говорить это. Ну, а если Стайлс ошибается, и Луи был все же влюблен в него, то он мгновенно развернется и зацелует шатена до невозможного.

Томлинсон застыл. Подобно всем цветам радуги, которые, смешиваясь, превращаются в один цвет - белый, все ощущения Луи, вплоть до легкого головокружения и появившейся в кончиках пальцев дрожи, сливались в одно новое чувство. Неизвестное, но до безумия привлекательное. Ему не было названия, было лишь определение, но для его составления в голове Луи на данный момент было слишком много мыслей. Или, наоборот, слишком мало. Не принципиально; а важно то, что это все случилось в реальности, Марсель - в реальности, и начинающий заливать комнату мягкий свет - в реальности, и едва видные тени от полукружий ресниц под глазами Стайлса - в реальности. Настолько ясно и живо, что понемногу сводило с ума.

- Ты знаешь, что я всегда бы простил тебя. Несмотря ни на что и ни на кого. Просто потому, что ты Марсель Стайлс, - Луи старался говорить медленнее, как можно ровнее и, ладно, он пытался скрыть проскакивающую в словах радость. «Ты мог бы и не спрашивать», - подумал шатен. Все равно ответом в любом случае бы было... - Да, конечно. Я хочу, чтобы ты снова был в моей жизни.

Томлинсон опустил голову, скрывая глаза за карамельной челкой.

- Я хочу, чтобы ты всегда в ней был, - шепотом добавил юноша.

Марсель затаил дыхание. Его чувства тоже были смешаны, но ведущим, как и у Луи, оставалось одно - счастье. Чувство, которое вмещало в себя любовь, радость, улыбку, волнение, долю страха. Вздохнув, Марсель развернулся лицом к Луи, фактически переваливаясь на него и ложась сверху. Он еле заметно улыбнулся и, запустив волосы в челку шатена, убрал ее с лица, открывая «вид» на глаза Луи.

- Учти, я запомнил это, и теперь тебе придется жениться на мне. И еще сделать татуировку, ты не забыл? - Марс посмотрел в глаза Томлинсона, а на губах заиграла легкая улыбка. Он придвинулся ближе и трепетно коснулся губ Луи своими, закрывая глаза. «Это ощущение, когда целуешь его, как ток по телу», - прозвучало в голове.

Действительно, по телу пробежала дрожь и, остраняясь, он прошептал в губы Луи:

- Бабочки...

Воздух загустел, постепенно обволакивая двух целующихся парней облаком растворенного в нем чувства легкости, отрешенности и... Наплевательства. Вовлекая Марселя в уже более глубокий поцелуй и соприкасаясь своим языком с его языком, Луи ощутил, что ему, по большему счету, наплевать на неправильность таких быстрого развития событий. Русоволосый был уверен, что его возлюбленный испытывал абсолютно то же самое. В чем смысл помнить ошибки прошлого, если напоминающие о них шрамы так на удивление быстро зарастают, стоит только не выдержать и, повинуясь минутному порыву, начать целоваться?

Луи нежно перебирал кудри Марселя своими пальцами, в который раз удивляясь поразительной способности человеческого организма так быстро заживлять раны. Пусть и душевные.

Все кажется таким простым и бесхитростным, таким прекрасным и таким чудесным, когда рядом тот, кто должен быть. Есть миллиарды секретов счастья, но теперь Луи Томлинсон с усмешкой в голосе был вынужден сообщить, что для него был действенным только один-единственный способ достичь этого чувства.

Еще несколько часов они не спали, целуясь, иногда отрываясь друг от друга, чтобы отдышаться, и в этих перерывах говорили друг-другу что-то бездумное, но имеющее огромный смысл только для них двоих.

Потом Марсель все же пробормотал что-то вроде «Луи, я устал и хочу спать»; тогда шатен вздохнул и позволил Стайлсу перевернуться на бок, а сам обнял его со спины. Сжимая теплую ладонь Томлинсона и чувствуя всем телом его тепло, Марс провалился в сон, улыбаясь.