V глава

Саундтрек:Joy Division - Love Will Tear Us Apart

Обратив взгляд к шатену, Стайлс улыбнулся, хватаясь за запястья Луи, чтобы снять его руки со своих плеч. Все с той же улыбкой приподнял голову и посмотрел на затылок Томлинсона, а последний, в свою очередь, взглянул на него с немым вопросом в глазах и встретился с губами кудрявого, который тут же втянул его в поцелуй. Заползая на кровать целиком, поднимаясь на колени и не отрываясь от губ Луи, Марсель зацепил пальцами край его футболки, потянул ее вверх, наконец избавляя парня от ненужного элемента одежды и проходясь руками по его торсу. Все еще блуждая руками по такому идеальному телу, Стайлс упал спиной на кровать, заваливая за собой и Луи, который к этому моменту уже давно бродил губами в районе ключиц, заставляя кудрявого выгинаться от его действий. И пока Томлинсон проходился горячим языком по его груди, Марсель незаметно пробрался руками за ремень его джинс, сначала проходясь теплыми ладонями по его заднице, а потом пытаясь расстегнуть ширинку.

Луи издал звук, одновременно похожий и на мурчание, и на шипение, когда Стайлс обрел смелость и стянул (хотя это было больше похоже на сдергивание) с него штаны до конца, и Томлинсон на секунду даже прекратил свои поцелуи, смотря в зеленые глаза и тяжело дыша, чтобы убедиться, что парень точно готов. Получив немое согласие, Луи возобновил свои действия. Шатен опустился к груди кудрявого и зубами расстегнул пуговицы на рубашке (долгие годы тренировок дали о себе знать), одновременно с этим блуждая руками по податливому телу Марселя и нарочно обходя стороной одну лишь ширинку на штанах.

Когда между губами Луи и телом Стайлса неожиданно обнаружилось препятствие в виде джинсов последнего, Томлинсон напоследок провел языком по V-образному треугольнику на нижней часте живота Марселя, причмокнул с характерным призвуком и, наконец, оторвался от излучающей тепло кожи. Несмотря на неопытность, неловкости как таковой Марсель не чувствовал. Наверное, потому что Луи, не глядя на его порочную прошлую молодость, был «тем самым человеком». Стайлс просто доверял ему, поэтому не боялся и не хныкал.

Теперь руки парня почему-то блуждали по внешней стороне бедер Марселя, а Луи лишь смотрел нахально-невинным взглядом ему прямо в глаза, заставляя своего новоявленного парня с увеличенными зрачками и рассеянным видом охать и постанывать, совсем еще не привыкнув к новым ощущениям.

Он шумно выдохнул лишь тогда, когда Луи, судя по тому, что провел руками по внутренней части его бедер, уже был готов заняться непосредственно сексом, а не прелюдиями. Отчего-то ранее уверенного Марселя пробрало сомнение, и он готов был одернуть руку Томлинсона, но, когда встретился с его глазами, послал одобрительную волну энергии вместе с послушным поцелуем. И расслабленно упал на кровати, полностью отдавая тело своему парню.

Луи больше не сомневался ни секунды: то, что они делают, - нормально. Правильно. Называйте как хотите, суть в том, что Томлинсон понял наконец, что ни с кем и никогда он еще не ощущал себя так комфортно, как с этим человеком; этот человек - это то, что ему надо; этот человек - это тот, кому он может по-настоящему раскрыть свою душу нараспашку, с кем он может заняться не сексом, а любовью; впервые в своей жизни.Все эти мысли одной сплошной бегущей строкой проскользнули в голове Луи, лежащего на груди Марселя, и, кажется, по длительности момент безмолвия занимал меньшую долю секунды, но этого времени для Луи было достаточно, чтобы до конца избавиться от образа прошлого себя, сжечь его, как потертую рваную бумажку, и никогда уже больше к нему не возвращаться, оставив только тускнеть где-то в смутных отголосках памяти.

Поэтому Луи одним резким движением вырвался из своего внутреннего мира и вернулся в реальный - в тот, где есть его Марсель, - и без лишней поспешности, но и без замедлений в действиях расстегнул ремень Стайлса, затем и окончательно снимая штаны с приподнявшегося на локтях парня. Его легкий шепот смешался с тихими стонами Марселя и тиканьем настенных часов, сливаясь в один необычный звук, который стал чуть насыщенее, стоило только Луи коснуться уже весьма заметного бугорка на боксерах Марселя, а затем осторожно провести рукой вниз и вверх, играя с резинкой и не забывая о таких мучительных мягких поглаживаниях, которые раньше Томлинсон считал лишь тупой тратой времени перед сексом, но теперь, когда от него прежнего не осталось ничего в нем настоящем, они казались чем-то по-настоящему важным. Луи не спешил.

Марсель наблюдал за ним, прикусив губу. В голове роились тысячи мыслей о том, как теперь изменится его жизнь. Каким он, черт возьми, станет с таким парнем, который, несмотря на безбашенность, может многому его научить. Он смотрел на шатена, не выражая ровным счетом никаких эмоций. Его зрачки были расширены, а «бугорок» пульсировал от напряжения; даже мягкие поглаживания со стороны Луи доводили его до иступления, но он, как джентельмен (Марсель сам так подумал), решил сдерживать себя как можно дольше. В конце концов, он пришел выводу, что изначально разрешил Томлинсону облизать его, потому что хотел чувствовать его тепло, - неважно, каким способом.

Кудрявый рвано выдохнул, когда Луи еще раз прошелся рукой по его члену, вызывая новые и новые волны возбуждения. Марс чуть ли не закатил глаза от удовольствия и слабо улыбнулся. Невольно из него вырвался стон, тут же заставляющий приподняться уголки губ Томлинсона. От этой такой абсолютно беззлобной и доброй улыбки, но такой пошлой, все тело затрепетало, покрываясь россыпью мурашек. Такое ощущение, что, даже несмотря на то что, что они оба парни, Луи и Марсель были созданы друг для друга, и каждую свою жизнь они проводили вместе. Что творилось внутри шатена, Марс не знал, но мог точно сказать, что его тело отзывалось бурной реакцией, дрожью и ускорением кровообмена от прикосновений Луи. И кудрявому это, конечно же, нравилось.

Когда Томлинсон услышал еще один неуверенный стон, слетевший с губ Марселя, он понял, что находится чертовски близко. И так нельзя. Он не мог просто кончить сейчас, даже толком и не совершив задуманное. Поэтому, когда Стайлс в очередной раз тихо заскулил, Луи внезапно одернул от него свою руку и без какого-либо на то объяснения побудил кудрявого развернуться и лечь на живот. Несмотря на то, что это действие, по сути, говорило само за себя о намерениях парня, Лу порывисто дернулся вниз и зашептал Марселю в ухо, вернее, куда-то в кудри:

- Знаешь, что я собираюсь сделать с тобой? Я собираюсь отомстить за все те времена, когда ты возбуждал меня при людях и мне приходились отлучаться на минуту от них «по делам». Я собираюсь сейчас сделать то, чего хотел уже черт знает сколько времени. И мне ничто не помешает.

У Томлинсона все расплылось перед глазами, когда он дошептал это в ухо несильно сейчас соображающему кудряшке и просунул кисти рук под резинку его боксеров, приподнимая ее и избавляя мальчика от последней на данный момент детали одежды. Закусив губу, Луи приставил палец ко рту Марселя, хрипло выговаривая: «Оближи». И Стайлс повиновался, оттопыривая нижнюю губу и обхватывая ртом палец Луи, нарочно чуть его посасывая, от чего Томлинсон зарычал, ощущая, как нестерпимо узко было ему в еще не снятых боксерах и каким мучительно возбуждающим был один только вид покрасневших губ Марселя.

Томлинсон не хотел и, наверное, больше не мог тратить время на что-либо другое, поэтому он последний раз нежно провел по ягодицам кудрявого и медленно ввел в него один палец, следя за реакцией Марселя, чьи ощущения, должно быть, были не из приятных.

На самом же деле Марсель просто не успел сориентироваться, когда его резко перевернули на живот, поставив в коленно-локтевую. Нет, не так. Все должно было быть нежно и медленно, они должны были доводить друг друга до иступления, должны были дойти до пика и покончить с этим в один момент. Но Луи, похоже, считал по-другому. Его хриплый шепот, который Марсель слышал как в вакууме, заставлял его хныкать еще больше. В какую-то секунду он испугался - ведь Луи мог просто играть с ним весь день, чтобы, в конце концов, завалить его и трахнуть, и все. А потом он как по щелчку повиновался Томлинсону, послушно облизал его палец и выпятил пятую точку. Когда Луи вошел в него, Марсель прошипел что-то невнятное, вцепившись длинными пальцами в простынь. И это, скорее всего, шатен собирался делать очень долго, заставляя Марселя мучиться от сладостно-горьких ощущений. Вот, он проехался по простате, и наверняка на его лице сейчас была ухмылка.

- Луи... Луи, - в который раз тихо прошептал Кудрявый, утыкаясь головой в постель. А когда Томлинсон наклонился к нему, выдыхая вызбужденным голосом «что-то не так?», сказал, краснея: - Я... я хочу видеть тебя. И хочу, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

Удивительно, что даже в таком состоянии Марсель все еще что-то соображал.

Томлинсон вздрогнул, напрягаясь всем телом, и испытал вдруг резкое желание заехать себе по голове. Черт. Возбуждение, похоже, совсем отключило ему мозги, и он забыл о том, что Марсель нежный и неиспорченный мальчик, а обращаться с ним, как он только что, - непозволительно. Поэтому, громко шепча извинения, Луи чуть приподнялся, позволяя Марселю развернуться и обхватить руками его шею. Теперь все правильно. Глаза в глаза. Так и должно было быть с самого начала, но судьба, к сожалению, не всегда распоряжается с нами так, чтобы потом не испытывали ни капли стыда; иногда приходится совершать ошибки, чтобы научиться впоследствие никогда их не повторять. Оставляя терпкие поцелуи на груди своего мальчика, Луи уже не так уверенно, но все же с надеждой в голосе произнес:- Ты мне доверяешь?

И он гладил его по животу, спускаясь руками к тазобедренным косточкам и наслаждаясь ощущением покрывающейся мурашками кожи на кончиках своих пальцев. Каждый нерв был напряжен, и, честно говоря, он безумно хотел большего, но не позволил бы себе получить это без разрешения. Луи не позволил бы себе заполучить тело Марселя и испортить его, пока тот сам этого не захочет.

Вздрогнув уже в который раз от теплых рук, Марсель посмотрел на Луи. Такого красивого и возбужденного Луи, у которого чертики в глазах скакали, и он сдерживал себя, похоже, из последних сил. Стайлс долго на него так смотрел, размышляя о его красоте и внутренних талантах, которые Луи до этого не проявлял.

И это, скорее всего, затянулось, потому что Марс больше не чувствовал теплых рук на своем животе, а их обладатель сидел напротив кудрявого, потирая переносицу и шепча извенения, что ему не следовало раздевать Марселя, что он не должен был этого делать.

Стайлс глубоко вздохнул. Ох уж эта мнительность и нерешительность, которая кроется за такой стальной оболочкой хулигана. Марсель потянул Луи на себя, обвивая руками шею, а стройными ногами - талию шатена.

- Я доверяю тебе, Луи, - прошептал он в губы, не целуя, а просто касаясь их, и посмотрел в глаза. - Сделай уже это и подари мне лучший первый раз.

За легким шепотом, правда, последовал поцелуй, а за ним - маленькое отстранение. На лице Томлинсона теперь была та же легкая улыбка, с которой они начинали.

- Я не настолько нежный, и я выдержу твои пальцы в моей заднице, - добавил он, облизывая резко пересохшие губы.

Эта самая мнительность просто нереальным образом смешивалась в характере Луи с испульсивностью, и, кажется, Марсель об этом уже догадался; поэтому кудрявый не был особенно удивлен, когда Томлинсон в резком порыве снова прижал его к себе, углубляя поцелуй и делая его гораздо пошлее и развратнее, нежели раньше. Разве что, Стайлс лишь негромко охнул и зашипел, когда два пальца Луи неожиданно оказались прямо в нем и принялись растягивать парня, такого узкого и тугого, что Томлинсону стало на секунду жаль его, правда, окатившая шатена с новой силой волна возбуждения мигом стерла все мысли из ветреной головы. Когда вскоре напряженные мышцы расслабились вокруг его пальцев, к ним добавился третий и, чтобы как-то уменьшить боль Марселя, Лу постарался найти то самое колечко нервов, благодаря которому, возможно, он сможет насладиться стонами кудрявого, которые мечтал услышать так давно.

И Луи нашел, одновременно с этим чувствуя пробегающий по телу младшего ток и учащенное биение его сердца. Изгибаясь, теперь уже сам Марсель попросил большего, а Луи был готов поклясться, что, если помедлит еще чуть-чуть - он будет в праве назвать себя настоящим мазохистом.

Поэтому, не теряя больше ни единой секунды, Томлинсон приставил напряженный орган к пульсирующей дырочке Стайлса и прошептал ему в грудь что-то бессвязное, а затем выдохнул и протолкнул в него головку своего члена.

Оставляя на спине Луи царапины своими короткими ногтями, Марсель изогнулся, желая чувствовать тепло Томлинсона еще больше. Да уж, самое время почувствовать себя слишком доступным и... нет, это же Луи. Все не так. В кудрявой голове вертелись еще миллион мыслей, пока шатен не нашел чувствительную точку и не нажал на нее, заставляя Марса улететь отсюда.

А потом, когда Томлинсон вышел из него и подставил свой член ко входу, Марсель начал томно дышать, перемещая свои руки со спины на шею старшего, обнимая его трепетно. И болезненно скривился, тихо взвывая.

- Слишком сухо, - на грани с тишиной проговорил Стайлс, утыкаясь лбом в грудь Томлинсона. - На тумбе крем, Лу, пожалуйста.

На секунду фигура Луи проскользнула возле окна, освещаемая льющимся оттуда мягким вечерним светом, и вскоре Томлинсон уже вернулся в жаркие объятия своего возлюбленного, откупоривая баночку с кремом и намазывая ее на свои пальцы. Когда бесхитростная просьба Марселя была выполнена, и Томмо намазал его в том самом месте, шатен легко коснулся своим носом носа кудрявого, пронзительно смотря ему в глаза. Марсель, к слову, был безумно рад, что сейчас с ним именно Томлинсон. Кто как ни он знает, как лучше всего войти в поддатливое тело, принося обоим нереальное удовольствие, или как довести до оргазма одним только поцелуем. Марс точно знал, что хулигану и альфа-самцу в прошлом можно довериться целиком и полностью. Луи бы, в свою очередь, не позволил, чтобы первый раз запомнился Марселю плохо, поэтому Томлинсон нежно поцеловал его, передавая этим все ненужные слова и признания, и только потом с осторожной плавностью вошел во всю длину. И, если раньше Луи кое-как сдерживался и искусывал свои губы, то сейчас он не выдержал и тихо застонал, к своему удивлению замечая, что Марсель издает тот же звук.

Юноша улыбнулся Луи, притягивая его за шею к себе вплотную и прижимаясь губами к его. Воздуха в легких не хватало, а сердце бешено колотилось, так что старший определенно чувствовал это. С минуту Томлинсон не двигался, давая привыкнуть, за что Марсель был очень признателен. А когда Луи начал медленно выходить, одновременно целуя грудь своего мальчика, Марсель прогнулся, откидываясь на подушки и только сильнее сжимая пальцы на шее шатена.

С каждым новым движением в глазах Марса темнело, а по телу пробегал ощутимый разряд, заставляя его стонать вновь и вновь, еле-еле выговаривая тихое и протяжное «Луи-и» с хрипотцой в голосе.

Тонкая струйка пота тянулась от шеи Луи вдоль его спины, мышцы которой ходили ходуном каждый раз, когда Томлинсон совершал новое поступательное движение, постепенно наращивая скорость. Все больше желания. Все больше огня. Все больше звезд перед глазами, которые, казалось, с каждой секундой становились заметно ближе и обещали совсем скоро унести обоих парней туда, где за сто пятьдесят миллиардов световых лет Вселенная заканчивается.Луи чувствовал Марселя настолько близко, что это сводило его с ума, и он не упускал момента заглянуть в изумрудные глаза, чтобы чувствовать не только тело Стайлса, но и его душу. И так рваное дыхание стало еще более неровным, когда Луи резко сменил угол, теперь задевая простату Марселя. Удовольствие удвоилось или, может быть, даже утроилось; Томлинсон стонал теперь еще более протяжно, и не столько от непосредственно смены угла, сколько от осознания, что его мальчику хорошо, по-настоящему хорошо. Пульсация, пронизывающая тело Луи, теперь отдавалась стеклянным эхом у него в висках, в шее, в солнечном сплетении, в члене, и чем сильнее ускорялся темп, тем крепче завязывался узел в районе его живота. Быстрее. Еще быстрее.

- М-марс. Ма-арсель, я сейчас... - с губ Томлинсона сорвались оборванные отзвуки слов, и, несмотря на то, что это было большее, на что у Луи хватило дыхания, когда он пришел к своему пику, вперемешку с громким гортанным стоном на полуоткрытых губах все же задрожали слова «я люблю тебя».

Чувствуя, как Луи заполняет его горячей жидкостью изнутри, но все еще продожает двигаться, Марсель спустился ногами с талии, сплетая их с ногами Луи, а руки протянул к упругой заднице Томмо и сжал ее в ладонях, оставляя красные следы.

Томлинсон практически навалился на него, отходя от сего действия, а кудрявый только-только пришел к своему пику, когда его член оказался зажатым между двух тел; еще несколько «ерзающих» движений Луи - и Марс застонал еще протяжнее, изливаясь себе на живот.

Постепенно отходя от оргазма, Стайлс вернул руки на шею Томлинсона, нежно обнимая и целуя его ласково.

- Я люблю тебя больше, - все еще лежа вот так, с членом в заднице, тихо выдохнул Марс. - Это было просто, просто идеально.

Луи сжал все еще подрагивающие плечи своего парня и оставил на одном из них невесомый поцелуй, постепенно передвигаясь к шее, а потом к уху и, наконец добравшись до своей цели, прошептал ему туда:

- Я теперь идеально понял тему «движение с постоянным ускорением». Спасибо, учитель. Но одним разом вы не отделаетесь. Мы еще повторим. Много и много раз, - тут Луи слегка засосал мочку уха Марселя, а потом добавил: - Но не сейчас.

Чуть приподнимая свое тело, Луи позволил Марсу высвободится из жаркого плена, а потом привстал на ноги и бросил: «Пойдем в душ».

И только делая первый шаг, Томлинсон в полной мере осознал, насколько вымотан; усталость поселилась в каждой клеточке его тела, а ноги будто стали ватными и сейчас вот-вот подогнутся, отказываясь служить своему хозяину.

- Настолько чистоплотный, что не можешь полежать рядом со мной и погладить по волосам?.. - с толикой обиды в голосе спросил кудрявый, лениво вставая с кровати и следуя за Луи. Только отклонился на две минуты, доставая из шкафа полотенца; пошел за Томлинсоном вновь, медленно ступая босыми ногами вдоль коридора, и свернул в ванную, включая свет.

А когда Луи зашел за ним следом, Марс повиснул у него на груди, ноя что-то вроде «Лу-у-и-и, я так устал», словно ребенок.

Как и прежние, это идея пришла в голову Луи спонтанно.

- Ну, если уж ты прям так устал... - тут Томлинсон проворно подхватил Марселя правой рукой под сгибом его ног, а левой обнял его за плечи, поднимая парня от земли. - Возьму тебя на руки и не посмотрю на свою собственную усталость.

Луи ослепительно улыбнулся, зная, что вокруг его глаз сейчас собрались «гусиные лапки», а еще ощущая себя немного идиотом. Счастливым, но все же идиотом.Несмотря ни на что, шатен был рад подержать счастье своей жизни у себя на руках.

Марсель непроизвольно обнял Луи за шею, чтобы не упасть, и уткнулся носом куда-то в ключицу, целуя его.

- Я не тяжелый? - совсем тихо спросил кудрявый, крепче обнимая Томлинсона, который, кажется, так и собирался стоять с улыбкой на лице и шестидесятикиллограмовым счастьем на руках, и глядя на него снизу вверх. - Отнеси меня в ванную, - также тихо попросил Марс, обдавая горячим дыханием грудь своего парня.

Луи напряг руки так, что на них отчетливо проступили очертания мышц, и совсем чуть-чуть, на миллиметр, подбросил Марселя вверх, меняя положения парня на своих руках и стараясь своей физиономией не выдать, что это... не очень-то легко. Чмокнув свое чудо в нос, Луи хохотнул и решил сказать правду:

- Ну, честно говоря, тяжеловат, но уж точно не тяжелее одной моей бывшей, которая увлекалась борьбой сумо. - И, замечая, мягко говоря, ошарашенное выражение лица Марселя, шатен поспешно добавил: - Мне просто хотелось разнообразия. Мы провстречались всего два дня.

- Ладно, любитель разнообразия, опусти меня на ноги, - рассмеявшись, попросил кудрявый, - ты достаточно сильно напряг мышцы, чтобы я заметил твои сильные руки... - закусив губу, добавил Марс и провел кончиками пальцев по очертаниям мышц для пущего эффекта.

И когда Стайлс коснулся ступнями мягкого коврика в ванной комнате, он потянулся к губам Луи, уплетая в неспешный, в какой-то степени поощряющий поцелуй. Но потом резко остранился, глядя на губы Томлинсона.

- Останови меня, иначе я не дам тебе уснуть сегодня. И твоему дружку, всем вам.

- Не знаю, как у вас, но ни у меня, ни у моего «дружка» раздвоения личности нет, - фыркнул Луи, не очень понимая, о чем он говорит, и вместо того, чтобы выполнить просьбу Марса, а именно - остановить его, он запустил руку в каштановые кудри и притянул парня еще ближе к себе. - Кто-то сегодня чересчур разошелся, не находишь? - шепнул Томлинсон Стайлсу в губы. Хотя не то чтобы шатен был против, и то, что он шлепнул кудрявого по попе доказывало только обратное: Луи был очень даже... за.

- Стоит только съесть конфету, и тебе хочется еще одну, - парировал Марс, сплетая их языки. - А вообще, мы пришли сюда для того, чтобы помыться. Ты сам предложил, - кудрявый взвизгнул от шлепка и сильнее прижался к Луи. Но спустя секунду размышлений оторвался и молча развернулся, нарочно залезая в кабинку для душа, где места для двух едва хватало. - Ты идешь?

Ухмыльнувшись, Томлинсон одним движением впрыгнул в кабинку к Марселю, причем оказался к нему настолько близко, что бедный кудрявый парень был практически зажат между холодной стеной, что была отделана кафельной плиткой с какими-то узорчиками, и все еще горячим телом Луи.

- Оно и правда, мы собирались мыться, - с этими словами голубоглазый включил душ, и ледяные струи окатили их обоих с головой. - Вот черт! - лихорадочно крутя как назло заедающий регулятор температуры и слыша громкое шипение со стороны Марселя, Луи ощущал себя еще большим идиотом, чем когда-либо. Такой момент испортить - это нужен особый дар.

Марсель захохотал, как сумасшедший. Сначала над тем, что температура была отрегулирована очень давно, и Луи умудрился как-то эту температуру сбить, а потом над тем, как лихорадочно Томлинсон пытался настроить все обратно. Когда уже стало совсем так прохладно, и тело Луи не спасало от хододных капель, брызгающих на тело, Марсель одним ловким движением прокрутил кран в другую сторону, закрывая холодную, а затем открыл другой- с горячей водой.

- Да ладно, с кем не бывает, - пожал плечами кудрявый, распологая свои руки на талии Томлинсона, - в следующий раз будешь знать, что крутить, а что нет, - поиграв бровями, ответил он. Волосы прилипли ко лбу и превратились в волнистые локоны, поэтому Марс убрал их назад, и теперь был похож на самого крутого парня в мире. - Еще не поздно помыться, - на этот раз он подмигнул Луи.

- Да уж.

Отчаянно краснея, Томлинсон все уже ругал себя на чем свет стоит за подобное позорище, да и желание провалиться под землю по-прежнему не хотело утихать. Только лишь подобные заигрывания со стороны Марселя, которые, кстати, были очень необычны, вернули Лу в более-менее нормальное состояние. Ну, если быть до конца честным, не только они.

Подняв голову на Стайлса, Томлинсон, мягко говоря, завис. Видели ли вы когда-нибудь идеального человека? А вот наш шатен теперь уверен, что он - да. Такие яркие глаза, оттенок которых сейчас был, если уж сравнивать с драгоценными камнями, даже не изумрудным, а каким-то нефритовым, обрамленные пышными ресницами (из-за влажности в ванной они выделялись еще лучше), такой идеальный цвет кожи, такие правильные и красивые черты лица бывают только у богов, греческих статуй, но никак не у людей. И волосы. Боже, выпрямленные, но чуть вьющиеся на концах и потемневшие от воды волосы. Марсель. Так нельзя.

Луи на всякий случай прибрал малость отпавшую челюсть, чтобы не дай бог не начать лить слюни на этого парня, таким образом завершая свой феноменальный позор окончательно.

Стайлс улыбнулся. Никогда раньше он не чувствовал себя так восхитительно, как сейчас. Потому что он был готов поспорить, что Луи не верит в то, что это Марсель. Его милый кудрявый Марсель, смущающийся от любого жеста и прикосновения. Но, теперь он уже не мальчик, поэтому можно ведь побыть немного соблазнителем и в сознательной жизни? Глубоко вздохнув, вышеназванный Марсель посмотрел на Луи, прикусив губу. Его руки все еще были по обе стороны от головы кудрявого, а его губы были совсем близко к губам Марса. Попытавшись сосредоточиться сначала на теплой воде, а потом на глазах Луи, Марсель не выдержал. Приоткрыв рот, впился в губы Томлинсона, от этого и начиная стонать. То, что старший целовался лучше его - факт, поэтому, когда язык Луи все же взял власть над языком Марселя, последний сдался, вновь отдаваясь умелым рукам Томлинсона и его пошлым мыслям. Стайлс просто уверен - в списке мест, где Луи хотел бы трахнуть Марселя, была тесная, полная пара, воды, и с холодной плиткой, к которой можно было бы прижать кудрявого, душевая кабинка.

Но, несмотря на то, что Томлинсон в данный момент практически насиловал рот Марселя, прижимая того к запотевшей стене, у него самого были совсем другие планы на времяпровождение со Стайлсом в ванной. Да, раньше шатен мечтал как-нибудь трахнуть кудрявого под струями воды, но раньше - это раньше, а сейчас - это сейчас, поэтому у Лу возникло острое желание доставить теперь удовольствие только своему мальчику, не думая о снятии возбуждения у самого себя.Облизнув напоследок влажные губы Марса, Луи чуть оттянул верхнюю на себя, давая тоненькой ниточке слюны протянуться между их ртами, а затем без каких-либо предупреждений опустился на колени перед зелоноглазым, пока что ненастойчиво и нежно проведя рукой по всей длине члена Марселя и заставляя того немного дрогнуть.

Хоть Томлинсон и относился к тому типу людей, чьи пожелания, как он сам считал, всегда должны выполняться безоговорочно, но, тем не менее, прежде чем осуществить задуманное, Луи спросил (голос получился на удивление хриплым):

- Позволишь мне?

И установил зрительный контакт со своим парнем, смотря так невинно, будто он - ни дать ни взять милая монашка из женского монастыря.

- Луи, я... - Марсель хотел было возразить, сам не знал почему, но затем, встретившись с его взглядом, а потом еще и почувствовав его теплую ладонь на своем члене, как говориться - не смог устоять. В буквальном смысле. Когда Луи только начал свое дело, ноги Марселя подкосились и он судорожно вздрогнул, вдохнул-выдохнул. Когда шатен коснулся члена языком, Марсель закрыл глаза, стукаясь затылком о кафель, руки сами потянулись к волосам Томлинсона - и длинные пальцы зарылись в русую шевелюру, чуть сжимая. Марс издал первый стон, если считать в целом - тысячный, наверное, за сегодня. Луи отстранился на несколько некунд, глядя на Стайлса, на что последний хрипло отозвался: - Продолжай.

Луи не нуждался в том, чтобы ему повторяли дважды, поэтому, как только услышал подтверждение того, что Марселю это нравится, без лишних слов возобновил свои действия. Слизнув выступившую на члене Стайлса каплю смазки, Томлинсон ухмыльнулся одними уголками губ и невероятно соблазнительно сглотнул, все это время не прекращая смотреть в зеленые глаза снизу вверх. К слову, о глазах. В них сейчас светилось выражение и стыда, и нетерпения (последнего было явно больше), поэтому, сжалившись над своим бойфрендом, Луи не стал больше его мучить и вобрал наконец в себя член во всю длину, моментально расслабляя стенки горла. Благодаря, так сказать, годам тренировок, парень научился уже значительно побеждать рвотный рефлекс и концентрироваться только на желании доставить удовольствие. Возможно, у шатена это и получалось, когда он плотно обхватывал возбужденный орган своими припухшими губами, выводил языком какие-то невообразимые круги на горячей плоти Марселя и слегка массировал яички правой рукой, чтобы приблизить юношу к разрядке, которая, судя по хриплым постанываниям последнего, была близка.

Стайлс был действительно чертовски близок - он напрягся всем телом, еще сильнее сдавливая волосы Луи, а живот обожгло приятным теплом, заставляющим хотеть разрядки. Еще пару минут, несколько кругов языком Томлинсона и несколько «вбираний» в себя - и Марсель с протяжным хриплым стоном кончил, прикусив губу.

Какое-то время Марс еще стоял так, развернувшись к распылителю и позволяя струям теплой воды падать ему на лицо. Луи к тому времени встал с колен и уже обнимал Стайлса за талию, целуя шею.

- Лу, можно я пойду в кровать? Ты со мной? Или тебя ждать в комнате? - опрокинув голову назад, на плечо Луи, спросил Марсель. - Потому что к тому, что сейчас сделал ты, я был действительно не готов...

Большая прозрачная капля медленно сползла по шее зеленоглазого к ложбинке между его лопатками, и Луи сосредоточил все свое внимание на ней, все еще делая глубокие вдохи и выдохи, тем самым опаляя блестящую от влажности кожу Марселя со спины.

- Возможно, я должен был сделать это позже. Каюсь, ты просто отключаешь мои мыслительные процессы, Марс, - Луи слегка улыбнулся и потянулся за распылителем, задевая керамические бортики вверху. Потолок тут действительно низкий, но от этого, возможно, было лишь уютнее. - Пошли в комнату, - на этот раз Томлинсон честно постарался отключить поток струй как можно аккуратнее и не сбить регулятор, дабы на Марселя не полилась горячая или ледяная вода в следующий раз принятия душа.

Переместившись в комнату, Марс натянул на себя чистую футболку и нижнее белье и сразу залез под одеяло. Только протер голову полотенцем, взмахивая уже не волнистыми волосами, какие у него бывали обычно от геля для волос, а кудрявыми, какие они у него от природы. Марсель и Луи оставил майку, но был на девяносто девять процентов уверен, что он ее не наденет. Это же Луи Томлинсон, зачем ему одежда вообще?

Коснувшись головой подушки, Стайлс несколько секунд поборолся с желанием закрыть глаза до того момента, пока Луи не лег рядом с ним, обнимая кудрявого за живот и прижимая к себе.

- Спокойной ночи, - только и промямлил Марсель, прежде чем провалился в царство Морфея, в радужные сны с единорогами и ощущением теплых рук, обнимающих его за талию.

Томлинсон же еще полежал пять минут, любуясь на спящего мальчика, но когда к нему пришло осознание того, что он тоже медленно начинает проваливаться в дрему, Луи чмокнул Марселя в нос и вскоре заснул сам, будучи уверенным, что это был самый насыщенный и запоминающийся день его жизни. Хотелось верить, что он был далеко не последний у них.