04.Доверие. Часть 1.

Редактор: Ryjik144

Панн Виннара, Джет и Элис родились в хорошей семье, но из-за определенных обстоятельств оказались в месте, известном как приют. Они называли эту церковь "домом", а священника, который о них заботился, - "отцом". Они глубоко уважали своего благодетеля, словно он был тем, кто дал им жизнь. Поскольку их возраст был близким, вскоре между ними возникла дружба, сделавшая их неразлучными.

Это место было не только для них. Церковь служила убежищем для многих детей, и каждый из них находился под чуткой опекой. Они получали образование, достаточное питание и участвовали во всех праздниках. "Отец" всегда был рядом, особенно в такие моменты, как Рождество.

В тот вечер в приюте царила радость. Дети, наряженные в костюмы, с улыбками наслаждались праздничным ужином и выступлениями. Но самым ожидаемым моментом были подарки от "отца". Маленькие руки Панна с улыбкой обнимали зеленую подарочную коробку, ни слишком большую, ни слишком маленькую. Он быстрым шагом в спальню вслед за Джетом и Элис, которые тоже были довольны своими подарками.

Но любая сказка имеет свой конец. Время счастья истекло, когда часы в центре церкви пробили полночь. Панн был последним, кто закончил принимать душ. Он торопливо пробежал по коридору мимо десятков кроватей, стремясь вернуться к своей, рядом с Джетом.

В общей спальне приюта царила тишина. Малыш мог слышать даже звук ветра, бьющего по белым занавескам. Дисциплина, установленная "отцом", была незыблема: каждый вечер все должно было быть в полном порядке до начала ночного обхода.

Панн обычно засыпал после того, как слышал шаги священника во время проверки. Ритм этих шагов был как колыбельная, и вскоре после того, как часы переставали бить, он начинал обход.

Треск!

– Ааа!

– !!!

Шлеп!

– Ааааааа! Помоги...

Но в тот день, после того как часы пробили назначенный час, то что они услышали это были не привычные шаги отца. Панн, еще ребенок, широко распахнул глаза. Его маленькое тело под тонким одеялом вскочило, чтобы найти источник звука, но слабый свет луны не позволял различить, что происходит у двери. Он пытался найти место, где можно было бы спрятаться от неведомого ужаса, который поднял в воздух тело несчастного ребенка. К счастью, Джет, на соседней кровати, сохранял спокойствие лучше него.

– Джет!

– Нам нужно за Элис.

Маленькие руки обоих детей, все еще ошеломленных, крепко сжались. Они побежали через хаос, который разразился, надеясь, что если они успеют выбраться из спальни, то избегут лап этой обезумевшей твари.

Панн бежал с слезами на глазах. Он не смел оглянуться назад, где тело ребенка, с которым он делил свою жизнь, было брошено на пол с грохотом после того, как высокая и грозная фигура вонзила клыки в его шею, чтобы насытится. Его маленькие ноги остановились, когда он увидел еще одно нечеловеческое существо, продвигающееся к следующей спальне. В тот момент, когда они повернулись, чтобы найти другой путь к спасению, появилась Элис с растрепанными волосами, обнимающая куклу, которую только сегодня получила в подарок.

Несмотря на страх, заставлявший их плакать, трое детей решили взяться за руки и направиться туда, где чувствовали себя в безопасности. Они спустились с коридора второго этажа по лестнице на первый и спрятались под ней, отдыхая от усталости и утешаясь звуками своих быстро бьющихся сердец, словно они вот-вот вырвутся из груди.

– Ч-что это было?

– Вампир.

– Вампир?

– Я как-то читал и них...

– И что...?

– Нам нужно уходить отсюда. Ты можешь бежать, Элис?

Единственная девочка в группе кивнула, вытирая слезы, стекавшие по щекам, прежде чем трое покинули свое укрытие под лестницей. Крики все еще раздавались, смешиваясь с шумом предметов, брошенных и разбившихся о каменный пол руками нечеловеческих существ, количество которых невозможно было сосчитать. Панн бежал за Джетом и Элис, закрывая уши, когда за ними упала деревянная балка. Его ноги ускорились так, что почти не касались земли, но он споткнулся и упал от испуга. Однако грохот, прокатившийся по всему приюту, помешал его друзьям заметить, что он больше не следует за ними.

Его маленькое тело с глухим стуком ударилось о мраморный пол, скользнуло и остановилось у стены. Он защищался, как мог, как любой ребенок, но силы были неравны. Боль охватила все его существо. Подняв рукав, чтобы вытереть слезы, он попытался встать, но лодыжка не поддавалась, заставляя его вновь осесть у холодной стены церкви. Панн даже не осмеливался просить о помощи — страх быть замеченным монстрами, охотившимися на детей наверху, сковал его. Он обнял колени, закрыл глаза и начал молиться, надеясь лишь на одно: дожить до рассвета.

– Шмыг... Отче наш, который...

Молитва осталась незаконченной.

Прежде чем Панн успел завершить свою просьбу, массивная деревянная балка, потерявшая опору, с грохотом рухнула на плиточный пол. Все вокруг начало рушиться, и вскоре церковь грозила превратиться в груду руин. В этот момент он уже не мог молиться о спасении; единственное желание, что осталось, — уйти без боли. Панн крепко зажмурился, обнимая себя и прижимаясь к стене, ожидая неизбежного удара и страдания под падающими обломками.

Крики, хаос, разрушение...

Его последняя мысль была о Джете и Элис. Пусть они будут в безопасности.

Что касается его самого...

Боли не было. Он не ощутил ни малейшего прикосновения тяжелой балки. Светло-карие глаза медленно открылись, полные изумления и недоумения. Что спасло его от гибели? Панн поклялся, что никогда раньше не видел в этом приюте высокого человека с кожей, бледной, как рисовая бумага. Он пытался сфокусировать взгляд, чтобы понять, кто этот незнакомец, пожертвовавший своей спиной, чтобы удержать огромную балку. Если бы церковь стояла целой, лунный свет позволил бы разглядеть лицо спасителя. Но сквозь обломки пробивался лишь слабый луч, освещая кулон в форме капли крови на его шее. Панн сглотнул, не зная, как реагировать. Этот человек был спасителем или очередным охотником, пришедшим за его кровью, как за кровью других детей?

Не дав времени на размышления, высокий незнакомец поднял балку, освобождая путь для побега. Его лицо оставалось скрытым в тени, но он указал на единственный выход из церкви. Панн не стал медлить. Стиснув зубы, он оперся на стену и, хромая, направился к двери. Уже на пороге он обернулся, чтобы найти взглядом своего спасителя, но тот исчез, оставив после себя лишь пустоту.

Сделав шаг за пределы разрушенного приюта, Панн понял, что это место больше никогда не станет для него безопасным убежищем.

*****

– Ух! Это был сон...

На этот раз ему показалось, что он вновь оказался в том месте, где когда-то находил укрытие. Каждый уголок он помнил в мельчайших подробностях, ведь играл там, пока его не одергивали. Именно там зародилась ненависть к расе, разрушившей его дом, не оставив ничего целого. Это стало началом пути, который привел его и двух его выживших друзей к решению посвятить остаток жизни охоте и уничтожению этих существ навсегда.

Панн уютно устроился на своем любимом диване, укрыв хрупкое тело любимым пледом. Книга, которую он еще не дочитал, лежала на столе перед камином, на привычном месте, пока он жил в пентхаусе у последнего потомка Джоноэль. Он оглядел комнату, пока не нашел хозяина, который тоже отдыхал. Высокое тело Рамиля с обнаженным торсом лежало на диване, руки покоились на животе, темные глаза были закрыты и неподвижны.

Панн поправил плед, чтобы защититься от холода, так как температура в комнате была ниже 20 градусов Цельсия. Он встал и подошел к другому, который еще не полностью оправился после ритуала восстановления сил. Его светло-карие глаза не могли оторваться от кулона в виде капли красной крови на шее вампира. Он часто задавался вопросом, почему Рамиль, таинственный человек из его снов и тот, кто его спас, имел так много общего, что это заставляло его думать, что они могут быть одним и тем же человеком. Однако этот вопрос всегда останавливала временная линия, которую рассказал ему Мефус: его хозяин был заточен в картине более ста лет. Поэтому было невозможно, чтобы Рамиль был тем, кто его спас.

Чем ближе он подходил к мужчине, тем больше путался. Он не мог отрицать, что в глубине души желал, чтобы последний потомок семьи Джоноэль был тем же человеком из его снов, который оставил след сладким поцелуем и спас его в день, когда все рухнуло...

****

Черный ворон, полный бунтарского духа, был настолько раздражен всей ситуацией, что даже не хотел возвращаться в Jonoèl. Однако выбора у него не было. Разрушенный орден требовал времени на восстановление, и хозяин этого тела в черной одежде часто сидел на крыше роскошного отеля в центре города, вздыхая и размышляя о том, как разоблачить Панна.

С момента встречи с владельцем галереи и человеком, освободившим его хозяина от проклятия, Киар не прекращал исследовать происхождение группы, созданной для охоты на вампиров, подобных ему. Черный ворон глубоко проник в их ряды, появляясь в местах, где собирались охотники, не боясь смерти. Именно тогда он понял, насколько важен Панн для основателей охотников, Джета и Элис.

– Уффф.

Киар рухнул на холодный пол крыши, закрыл глаза и воспроизвел в памяти события, как те, что рассказал ему Мефус, так и те, что пережил сам. Его ум, увлеченный хитростями, соединил информацию, и он пришел к выводу: Панн все тщательно спланировал. Он внедрился, чтобы освободить его хозяина от проклятия, и остался в Jonoèl, потому что искал момент, чтобы убить Рамиля Солей Джоноэля.

– Что, уже перенял привычки своих собственных питомцев?

– Хозяин?

– Что, в этом месте тебе нравится настолько, что ты не хочешь оставаться внутри?

– Просто скучно.

– ...

– Хочу снова повеселиться с этими глупыми людьми в ордене-охотников.

– Мефус сказал, что ты весь день провел, превращаясь и рыская снаружи.

– Хе, просто нужно было кое-какие дела уладить, господин.

– Хочешь, чтобы я помог тебе, ворон?

– ...

Рамиль, казалось, знал все. Киар считал его самым хитроумным существом из всех, кого он когда-либо встречал. Поэтому тот факт, что тот поднялся сюда, чтобы найти его, был не просто шуткой о его нежелании оставаться в квадратной комнате, которую Мефус ему выделил.

– Я справлюсь сам, сэр.

– ...

Киар решил хранить этот секрет при себе, пока Рамиль сам не начнет подозревать и утратит доверие к Панну. Ведь у него были только те доказательства, которые он видел собственными глазами, и он все еще был раздражен тем, что в тот день его хозяин проигнорировал его добрые намерения.

– Если тебе нужно что-то, в чем я могу помочь, просто скажи.

– Предпочитаю быть тем, кто помогает своему хозяину.

– Тогда спасибо, Киар.

Ворон из линии Солеи преклонил колени на крыше, слегка наклонив голову в знак уважения к своему хозяину. Затем он преобразился в черную, как ночь, птицу и взлетел в темное небо, готовый выполнить новую миссию. Его глаза уловили момент, когда Панн вышел из Jonoèl, и это стало началом его ночного приключения.

****

Тем временем высокая фигура в темно-синей медицинской униформе сидела, пытаясь восстановиться после напряженной операции. Ярко-красная кровь забрызгала его одежду и операционную, а сладкий аромат почти сводил с ума. После критического момента он поспешил очиститься и укрылся в привычном магазинчике, чтобы успокоить тело и разум.

Его тонкие пальцы жадно отправляли кусочки арбуза в рот. Когда он закончил один пакет, сразу же потянулся за следующим, словно страдая от гипогликемии. Пакконг, организовавший полки, заметил это странное поведение и вышел, чтобы составить ему компанию.

– Тебя что-то беспокоит?

– Немного.

– ...

– Сцена в операционной недавно запечатлелась здесь.

Пакконг улыбнулся, когда Мемин указал на свою голову. Доктор сделал гримасу, словно не хотел вспоминать ужасную картину, которая заставила его съесть четвертый пакет арбуза перед магазином в полночь.

– Ты говорил, что нужно есть все в меру, иначе это не принесет никакой пользы.

– ...

– Где же мера? Это твой четвертый пакет.

– Сегодня я должен себя наградить.

Паренек смеялся над шуткой, которая едва ли могла вызвать улыбку, но Мемин заметил, когда подошел к кассе, что глаза Пакконга были печальными, словно его что-то глубоко тревожило и не отпускало.

– Эй... Тебя что-то беспокоит? Я заметил, что ты выглядишь рассеянным уже некоторое время, – спросил Мемин. Он приходил за арбузом четыре раза и каждый раз видел, как Пакконг ронял вещи, пытался их собрать, спотыкался о полки и снова начинал все сначала.

– Да, немного.

– Сейчас я свободен. Если хочешь рассказать, я могу тебя выслушать.

– ...

– Или, если ты просто хочешь, чтобы я посидел здесь с тобой, это тоже нормально.

Юноша вздохнул, будто освобождая место для мыслей, и начал говорить.

– Я не могу связаться со своим старшим братом. Звонил ему много раз, но он не отвечает. Ходил к нему домой, но его там нет. Не знаю, злится ли он на меня или что происходит.

– Ты сделал что-то плохое? – Мемин наклонился вперед, заинтересованный.

– Нет, – мальчик покачал головой, оперся подбородком на руку и снова вздохнул. – Я живу с приемной семьей, а не с родным братом, но мы всегда были близки.

– ...

– Если что-то могло расстроить моего брата Панна, то это то, что я решил не уезжать жить с новой семьей за границу.

– Почему ты решил остаться? – Мемин поправил очки, которые съехали на кончик носа и выпрямился, словно пытаясь понять сложную головоломку.

– Я не хочу оставлять его одного. Он, вероятно, пытается отдалиться, чтобы мне было легче принять решение уехать.

– Возможно, он думает, что делает это ради твоего блага, – предположил Мемин, размышляя вслух.

Пакконг кивнул, соглашаясь. Старший вытер липкие руки о халат и посмотрел на юношу с пониманием.

– Я понимаю, как ты себя чувствуешь, – сказал он мягко. – Но я также понимаю твоего брата, который боится удерживать тебя и причинять тебе страдания.

– ...

– Вы совсем не разговаривали в последнее время?

– Панн игнорирует мои звонки.

– ...

– Уфф...

– ...

– Сейчас я чувствую себя не в своей тарелке – ни с братом, ни с новой семьей. Не знаю, где мое место.

Мемин понимающе кивнул. Он знал это чувство – когда не принадлежишь ни одному месту, но все равно держишься за него. Даже он, размышляя, не мог избавиться от ощущения, что не из той же породы, что и человек, напротив.

Бррр...

– Меня ищут. – Он вытащил телефон из переднего кармана своего лабораторного халата. На экране высветился номер хирургического отделения.

– Удачи, доктор.

– Взаимно.

– Надеюсь, скоро разберешься с братом.

– Спасибо.

– Кстати...

– ...

– Завтра работаешь в то же время?

*****

Панн Виннара только что расстался со своим близким другом Джетом. Их встреча, на которой обсуждалось убийство последнего потомка Джоноэля, едва не закончилась ссорой. Джет открыто выразил свои подозрения, что Панн не решается действовать, ведь несмотря на то, что долгое время находился среди вампиров, не продвинулся в выполнении плана.

– Не колебайся, Панн!

– ...

– Не забывай, что эти твари сделали с нами в тот день.

– Я никогда этого не забывал.

– Тогда пора перестать сомневаться.

– ...

– Действуй, или я сделаю это сам.

Трагедия того дня навсегда осталась в памяти тех, кто потерял всё. Панн все еще помнил, как боролся за свою жизнь среди развалин. Он не мог простить тех, кто лишил жизни детей из приюта. Накопив в себе ненависть, он уничтожил десятки членов Джоноэль, но перед последним потомком испытывал лишь сомнения. Каждый раз, когда у него была возможность покончить с ним, он колебался, пока холод клинка, спрятанного в кармане куртки, не напоминал о себе...

Панн подавил свои сомнения, контролируя хаос мыслей в глубине души. Его светло-карие глаза остановились на фигуре последнего потомка рода, в то время как рука крепко сжимала рукоять оружия, изготовленного Кастером, одним из охотников. Острие этого серебряного клинка могло в миг уничтожить могущество святого семейства.

Его кроссовки замерли на расстоянии, ни слишком близком, ни слишком далеком от владельца пентхауса, который был погружен в чтение книги. Молодой человек видел лишь частичный профиль, выглядывающий из-за дивана. Если бы он сделал всего один шаг ближе, он мог бы закрыть дверь мести, которую нес более десяти лет.

Один шаг Панна Виннары.

Лицо его было бледным, как рисовая бумага, тонкие темные брови обрамляли глаза, черные, как сама ночь. Губы иногда излучали легкую улыбку, когда он делал что-то неосознанно. Растрепанные черные волосы скрывали лоб, пока он склонился над буквами на языке, который Панн не понимал. Под черной рубашкой мерцал кулон в форме капли крови, единственное яркое пятно в его снах и в ту ночь, когда он выжил.

Он не хотел знать больше, чем необходимо. Если бы это означало, что новая связь могла бы размыть боль прошлого, он был готов простить человека, который...

– Ты уже проснулся?

– Ах...

– Что-то случилось?

– ...

– Я видел, как ты стоишь там уже давно.

Старая книга в руках вампира захлопнулась и была отложена на стол перед камином. Высокий мужчина в повседневной одежде подошел к нему. Панн не двигался, боясь выдать свою неловкость перед этими темными глазами.

– Эм... я...

– ...

– Я...

– Тебе скучно?

– Нет, просто...

– ...

– Я хотел попросить разрешения, Кхун Рамиль, подняться на крышу.

– Хорошо.

– ...

– Надень это, на улице холодно, не простудись.

Панн крепко сжал спортивные штаны потными ладонями, пытаясь успокоить нервозность, вызванную действиями Рамиля Солей Джоноэля. Они сближались с каждым днем, но он никак не мог к этому привыкнуть. Молодой человек чувствовал, будто мир вокруг него остановился, словно кто-то нажал "пауза". Только действия мужчины, который поправил капюшон на его голове, и его спокойные слова разрешения и заботы продолжали двигаться.

– ...

– Я попрошу служанку приготовить еду. Когда все будет готово, отправлю Мефуса за тобой.