Глава 3. Допрос

Когда я очнулся, моя кожа была липкой и измазанной в пыли, суставы болели, а кровавая струйка засохла на пути от виска к подбородку. Я спал прямо на плитке и, судя по паутине трещин, приложился об неё ночью. Голова, лёгкая, словно набитая ватой, отказывалась анализировать происходящее, а тело, наоборот, стало невероятно тяжелым. Я кое-как поднялся и рухнул на койку. В глазах плясали черные точки. Я не знал, сколько прошло времени с того момента, когда дверь с протяжным скрипом открылась.– Подозреваемый Алекс, четвертая ступень по программе адаптации, после приема пищи за вами придут, – прогремел голос прямо над ухом. – Это допрос. Ведите себя благоразумно.Человек снял с моей шеи контрольный амулет. На тумбу у изголовья кровати опустилась железная миска. Я нехотя открыл глаза и смог поднять свое тело. Тошнота и головокружение преследовали меня, но, посмотрев на кашу с гранулами из капсулы, я даже ощутил какое-то подобие аппетита. "Мыши полевые – четыре штуки – адреналин 1 из 5" – не лучший завтрак в моей жизни, впрочем, как и прошедшая ночь – всё соответствует.

Надзиратель вернулся не один, а с конвоем из двух оборотней и двух людей. Меня, словно безумного маньяка-рецидивиста, вели по коридорам сгорбившись, с поднятыми за спиной руками. Эта допросная комната разительно отличалась от предыдущей: размерами, приглушённым светом, и стулом с множеством ремней. Увидев в дальнем углу комнаты сейф и того самого мага, что закреплял на мне амулет, я понял – меня будут пытать.

В социальной квартире, несколькими часами спустя…

Арес проснулся полным сил, хотя прикрыл глаза всего на часок. Это полнолуние дало ему не только прилив энергии, но и план, который мог изменить всю его жизнь. И, непременно, к лучшему. В спортивной сумке уже лежала туристическая карта города, исполосованная стрелками и кружками, медикаменты, толстый блокнот с адресами и номерами и, самое важное – россыпь мелких незаряженных камней, которые он, забавы ради, собирал во время полевых учений ещё на третьей ступени адаптации. Когда в интернат пришли представители структур и стали выбирать молодых волков под патронаж, он и не рассчитывал попасть в их ряды. Видимо, сыграла свою роль природная сила, что есть у каждого альфы, и даже не физическая, а внутренняя. Следующие два года своей жизни он просыпался в общежитии для оборотней-силовиков, учил внутренние акты по ночам и падал без сил на изнуряющих тренировках. В органы исполнения наказаний его взяли сразу – досье было отличное. Отец всегда говорил ему жить по правилам, чтобы чего-то добиться. Хотя Брут пока и не был старейшиной, его советы неизменно помогали Аресу и он вверял каждому его слову. В сумку упала пластиковая банка с капсулами, сверху полетела удобная одежда и обувь. Открыв бумажник, Арес ещё раз вгляделся в глаза Виктории, смотревшие на него с фотографии. Выходя из квартиры, он чуть было не забыл своё прикрытие – увесистую коробку, что стояла у входной двери уже больше месяца.

Следственный изолятор был привычно тих. Лишь мужики на вышках, со скуки, рассказывали по рации анекдоты. Дежурный пропустил его без каких-либо подозрений. В любой другой день, приди он без пяти минут восемь, его бы сожрали заживо, лишили всех возможных поощрений и припугнули бы проверкой информации с амулетов в квартире. Но сегодня был выходной. Расписавшись в журнале, как ни в чем не бывало, Арес пошел мимо режимного корпуса в досуговый центр, где оборотни за идеальное поведение и мысли, которые считывались с минералов в камерах, могли провести лучшие часы своего многолетнего заключения. Арес выставял из коробки на пол стопки книг, полученные из благотворительного центра по указке руководства: "А то увидят, сволочи, что мы их бесценную доброту не принимаем, и накатают свои постики в социальных сетях и придут под окна орать с рисульками на ватманах – цирк нам не нужен". Дома они успели запылиться, но кому какая разница? Спортивная сумка была аккуратно скрыта от лишних глаз собранием сочинений какого-то стихоплета предыдущего века. Отношения государства, периодами так показно радеющего за жизни оборотней, и одной единственной организации, действительно выступавшей в их поддержку, всегда были крайне натянуты. Последние выискивали в эфирах каждое неосторожное слово от лиц государства, рейдами ходили в пункты продовольственной помощи, где пересчитывали невыданные продуктовые карточки, говорят, даже устраивали хештег-акции в интернете, что бы это не значило. И, нет, конечно, нельзя было сказать, что их действия были уж совсем бессмысленными, но борьба со следствием, а не причинам, была изначально обречена на провал. Можно бесконечно вылизывать кровоточащие раны на лапах щенков, но пока в выводке есть неконтролируемый агрессор, они так и будут скулить и хромать.– Оперуполномоченный Арес, – не спрашивая, не приветствуя, а констатируя факт, холодным голосом произнес начальник отдела за его спиной. – Литературу сортируете?– Так точно.Он хмыкнул, подошёл и взял наугад книгу, небрежно пролистнул первые страницы.– И что, вашему роду интересно чтение?– Так точно, – скривился альфа. Он сел на корточки, в попытке прикрыть собой сумку. – Арестанты предпочитают активный досуг, но и читают тоже иногда любят.Человек медленно обошел стопки, наклонился к оборотню. Так, что теперь он мог видеть всё и, возможно, даже испарину, проступившую на лбу подчиненного. Арес, вставляя очередной томик в алфавитном порядке, судорожно вспоминал, что положил сверху. Одежду? Минералы? Карту? Ведь ничто не мешало старшему по званию, главе всего изолятора, без какой-либо цели, а может из простой человеческой неприязни, заставить его показать все вещи и даже, если захочет это созерцать, то и раздеться догола и встать непристойную позу. Рука предательски дрогнула, повалив стопку с цветастым изданием детективов.– Ну, и чудненько, – хлопнул в ладоши начальник отдела. – Как разберётесь с этим, загляните в бухгалтерию. Там расчет пришел, пока вы, – он запнулся. – Были вне города.Человек ушел. Арес протер рукавом лоб, быстро распихал оставшиеся книги по полкам и, незначительно изменив свой план, отправился за конвертом с зарплатой – деньги сегодня лишними не будут.Ранее в допросной комнате…

Конвоиры закрепили на мне с десяток ремней, тянущей болью отозвавшихся по рукам и ногам. На шее застегнулся новый ошейник – с изумрудом, единственным в мире минералом, способным проецировать настрой и, при определенных условиях, даже мысли носителя. Один из оборотней, затягивая мою щиколотку на ножке металлического стула, поднял на меня, полный тоски взгляд: "Прости, брат". Я лишь вяло улыбнулся, понимая, что внезапной самоотверженный помощи ждать не придется. Да, что уж кривить душой – сам виноват, сам полез куда не следовало, решил поиграть в героя. И вот он итог.– Подозреваемый оборотень Алекс, знаете, почему вы здесь? – спросил человек, не вставая из-за стола в дальней части комнаты, маг стоял рядом.Конвоиры вышли, тихо прикрыв за собой дверь.– Знаю.– Хорошо, что не отпираетесь. Значит, получается такая картина: вы тайно проникли на частную территорию, в дом лица государственной важности и нанесли физические увечья министру, находясь в виде волка. После этого вы произвели попытку кражи детей вышеупомянутого лица и хотели скрыться. Всё верно?– П-простите?Образы закружили в голове. Какие ещё дети? Это были новорожденные волчата, над которыми буквально издевались! Какая, к чёрту, попытка кражи детей министра? Давящее чувство, что до этого зиждилось в желудке, поднялось в грудь, сдавило лёгкие, заставляя меня тяжело и часто дышать. Каменные сырые стены затхлостью отравляли мысли, мутили воспоминания. Кровь наполнила пережатые кисти и стопы, что пульсом тянули плоть.– Что из изложенного вам не понятно? Вы сами, Алекс, дали эти показания на предыдущем допросе.Человек встал из-за стола. В сумраке комнаты не было видно его лица, лишь черную форму с гербом федеральной службы контроля. Да, сотрудник этой конторы принимать возражения не станет. А, если понадобится – хоть силой в прошлое запихнет и заставит сделать так, как уже записал в протоколе допроса. Я криво улыбнулся этой мысли, будто судорога прошла по лицу. Он подошёл ближе, не отрываясь от планшета.– К тому же, министр позволил нам снять записи с камер. На видео ведь вы?На экране замелькали прерывистые кадры. На них черный волк, прорвавшись через живую изгородь, несуразно в ускоренной записи, бегал вокруг дома, а потом… Взял в пасть ребенка в коконе, перебросил через ограду и вгрызся в руку мужчины. В кресле на веранде сидела рыжеволосая женщина, она совсем не обращала внимания на то, как министр отбивался от зверя. Сглотнув, я перевел взгляд на полицейского. – Всё было не так.– Да, конечно-конечно, не так. Но на видео же… вы? – он победоносно оскалился.Агент отошёл от меня и большими шагами стал медленно очерчивать пространство до правой стены. Только сейчас я заметил там большое стекло, чуть замутненное и кривое. Это зеркало Гезелла – ворвалось в мысли едва-ли знакомое название, с той стороны за нами наблюдали, только вот кто? Мысль о серебрении пришла второй, но, в моем положении, это даже не важно.– Я был в доме министра, но тогда всё было иначе, – сбиваясь начал я.Всё было бессмысленно, что бы я не сказал, они меня осудят. И "строгая адаптация", о которой говорил полицейский, была, вероятно, даже не худшим исходом. Ведь уже в ближайшие сутки я мог оказаться одним из подопытных больного министра, скукоживаясь и истлевая от его экспериментов с магией, а мог направиться в небезызвестные подвалы, истории о чудовищных пытках в которых, я сам не считал за правду, пока не оказался привязанным к стулу перед агентом. Изумруд на моей груди поблескивал в тусклом свете. Он не был теплым, он не жег тело, а просто лишал меня всякой возможности скрыть свои слабые места. Нарастающее волнение вспышками передавалось в кварцевый шар, стоявший на столе. Естественный для любого живого существа страх – защитный механизм, спасающий виды от вымирания, но не когда он виден хищнику. Агент федеральной службы контроля проследил за моим взглядом.– О, это для подстраховки. Вы ведь знаете, что дача ложных показаний карается по закону? – он показал рукой знак магу, безмолвно стоявшему у сейфа, и тот убрал шар за экран открытого ноутбука. – Это чтобы вас не смущать, Алекс.Человек достал из внутреннего кармана формы фиолетовый кристалл, отозвавшийся в моем спутанном сознании приятной зовущей мелодией, словно прекрасный цветок, расцветающий в области затылка. Я знал о нем, я помнил эту смертоносную песнь аметиста. Но с каждой секундной мой разум затуманивался и уже не мог воскресить далёкое и, кажется, приятное мне воспоминание о нем.– Давайте же мы побеседуем: кто где был и что сделал.

В административном корпусе…

Арес, перепрыгивая через ступеньки, направлялся в архиф изолятора. Это был совсем не обязательный элемент плана, но важный для его самого. Дело №155 хранилось без фотографии в центральном управлении полиции. Но оборотень помнил, что у любой службы есть оцифрованная база данных. Общий ключ для помещений второго уровня охраны подошёл и мягко провернулся в замочной скважине. На счастье Ареса, дедок, что заведовал бумажной волокитой, сегодня отдыхал. Он пробежал мимо стеллажей, прогибавшихся от многотомных дел и досье, потерял несколько секунд, попав кроссовком во что-то липкое на полу и наконец-то добрался до подсобки, где стоял компьютер. Закрыв глазок старенькой веб-камеры, Арес уселся на скрипучем стуле, явно не предназначенном для его габаритов – даже в человеческом обличии он был крупнее среднестатистического мужчины. "Введите пароль" – замигала надпись на приветственном экране. Не долго думая, оборотень ввел "Admin" и оказался на главной странице сайта межструктурного архива. Ещё несколько минут и вот, дело Виктории, пропавшей без вести, уже было на флешке. Радуясь своей маленькой победе, Арес выключил монитор, выбрался из-за стола и тем же маршрутом, прилипнув в том же повороте, пошел из административного здания на встречу к своей главной цели – оборотню Алексу, которому, при благоприятном стечении обстоятельств, понадобится продержаться всего десяток часов до высвобождения.

В допросной комнате…

Боль в области затылка нарастала, становилась режущей, словно цветок пустил корни и они впились в мой мозг, разрывая его. Но я, сжимая зубы, из последних сил старался сдержать крик. Человек, клацнув языком, мутной дымкой прошел к сейфу, где маг уже держал наготове серебряный жезл.– Вот, вы говорите, что все было не так. На первом допросе даже обвиняли министра, – скучающе бормотал он. – А вот, я показываю вам, как все было, а вы в отказ. Ещё так борзо, Алекс. Ну, и что же нам делать? Как мы, – он с щелчком вставил камень в пазы. – договоримся?Я сглотнул ком в горле, поднимая голову, словно кукла-марионетка на ниточках. Мое тело обмякло на ремнях, не падая только благодаря тому, что они впивались в мое тело. Пульсирующие импульсы на краю сознания звали к камню, тянули неестественной пугающей силой. Агент федеральной службы контроля осмотрел своё оружие, направил на меня.– Или ещё побеседуем?Лиловый луч в миг ослепил и в ту же секунду пронзил тело, болью обжёг грудь и спину одновременно. Я взвизгнул и ощутил, как лопаются на коже волдыри, как стекает под робой кровь, как жар проникает всё глубже, поражая каждую связку, нерв и мышцу. Аметист продолжал меня звать к себе и я, вопреки всякому здравому смыслу, больше всего на свете хотел к прикоснуться к нему, хотел ощутить его острые грани и умереть в тот же миг. Он сиял и отблескивал фиолетовыми бликами в серебре, мороком возвращая меня в те забытые времена, когда такой же камень мама оставляла в логове, чтобы мы с отцом не заплутали в, знакомом до каждой травинки, лесу. Я словно плыл в глубины своего сознания, не осознавая больше реального мира. Всё вокруг заволокло лиловой дикой и я ощутил, как моя голова безвольно падает на грудь.– Итак, давайте ещё разок. На записи вы? – послышался, будто сквозь толщу воды, голос.– Д-да… – вырвался хрип из моего горла.– Вы совершили те действия, что показаны на видео?– Д… н-нет. Всё было не так, – неуверенно, едва-ли выдавливая из себя слова не своим голосом, ответил я.Мысли и образы путались, мешались в единый поток. А сквозь него, с каждым стуком сердца, прорывалась боль. Неосознаваемая, но всеобъемлющая. Острая, заставляющая скрючиваться пополам и кричать, что есть силы, но обволакивающая, растворяющая в себе. А точно ли это был я? Почему я пришел в то место? Я нарушил правила и прошел дальше положенного в лес… Мои волчата и дети сейчас без учителя? Я так устал… И мама просила заехать к ней на выходных. Тот мужчина, он мучал оборотней? Или он играл со своими детьми? Черные и фиолетовые точки расползались перед глазами, дробили картинку. Я видел всё вокруг, но одновременно не видел ничего – образы не доходили до мозга, стиснутого корнями лилового цветка. А мое безвольное тело тянулось к кристаллу, что плыл из стороны в сторону.– Шеф, гляньте, – сказал второй голос.Это же был маг, а может и не маг он вовсе? Почему я здесь нахожусь? Зачем им шар?– Да, хорошо-хорошо. Думаю, ещё разок и можно ставить чайник, заполнять бумаги.Человек в черной форме пятном обернулся ко мне. Камень тоже. Вторая вспышка ослепила меня, вызвала дрожь и судороги по всему телу. А потом накатила новая волна боли. Она поглотила ключицу и шею, растеклась по рукам и груди, выплеснулась в череп чудовищной силы импульсом. Она резала изнутри, прожигала сосуды, испепелила каждую клетку моего тела, будто оно начало отвергать само себя. Кровь просачивалась под кожу и изливалась пульсирующими алыми пятнами, продолжая разносить боль всё дальше и дальше, парализуя, убивая. Я ощутил, что парю. Моё тело вмиг стало столь лёгким, невесомым, что, казалось, я могу улететь из этой злачной комнаты, из этого изолятора, из города куда-нибудь в вечнозеленые леса. И лететь, лететь над ними… Над лиловыми облаками, над тумной пеленой прошлого и будущего, вне времени, вне пространства…– Вот, чёрт! Чего стоишь?! Давай, помогай, наводчик ты недоделанный!

В режимном корпусе…

Арес, стараясь особо не выделяться из числа сослуживцев, медленно прохаживался в зоне одиночных камер. Сумка болталась на плече, а кулак сжимал несколько разноцветных кристаллов. "Они пустые, но, не будь он совсем дураком, поймет, как от доступных амулетов силу перекачать" – размышлял оборотень. Сам он этим искусством не владел, не его профиль: на третьей ступени использованию магии на службе посвятили всего несколько занятий и то, без углубления в тему. А вот те, кого отобрали на общеобразовательное обучение, по мнению альфы, должны были в этом понимать больше. Однообразные тусклые коридоры, освещенные белым светом периодически мигающих ламп, вели его прямиком к самой важной части плана. Если Луна будет благосклонна и всё получится, то Арес передаст Алексу минералы, а тот придумает, как с их помощью снять ограничивающие минералы с решетки на окне и выбраться. Там его уже будет ждать подмога в виде альфы, они вместе проберутся за территорию через досуговый корпус – слабое место в охране границ изолятора и… свобода. А дальше уж стая подсобит: если отец пообещал обеспечить им прикрытие, то оно будет – Арес не сомневался в этом ни на секунду. И тогда, не успеет пройти и двух суток, как они смогут направиться из одной тюрьмы в другую. Туда, где, вероятнее всего, была Виктория. Погрузившись в размышления, оборотень чуть было не пропустил нужную камеру. Но, когда не обнаружил там заключённого, все его мысли будто испарились.

Оборотень силовик, резко развернувшись, быстрым шагом направился назад, ощутив непривычное покалывание в боку. Он сунул камни в карман брюк, его дыхание сбились, а ладони намокли. Человеческое тело начало коробить: глаза то становились желтыми, то вновь приобретали нормальный цвет, а серые жёсткие волоски, упирались в ткань футболки и врастали обратно. Нестерпимо захотелось пить. Вылетев из-за очередного поворота, он чуть было не сбил с ног мага, который, кряхтя, нес что-то явно тяжёлое. – О, служивый. Давай, работай, – послышался голос и потом альфа увидел и его владельца, агента федеральной службы контроля.Люди тащили носилки, на которых лежал мужчина лет тридцати с ужасными ожогами. Роба заключённого на нем была изорвана и свисала лоскутами, а кристалл лунного камня, до этого закреплённый на ошейнике, был вложен в нагрудный карман, отдавая остатки своего заряда с тусклым свечением, за счёт чего раненый оставался в человеческом воплощении. Арес всё моментально понял. Сомнениям просто не было места – лишь одного оборотня сейчас могли допрашивать в ТОЙ комнате. Он подхватил ручки с одной стороны, навстречу уже бежал конвоир, тоже оборотень. Вместе они понесли было мужчину в сторону камер, но маг, переводя дыхание, гаркнул:– Совсем уже блохи мозг пожрали? В медсанчасть его!Альфа, как мог, подгонял своего напарника. Алекса безвольно мотыляло в носилках, глаза его были закрыты, но пальцы подрагивали – он был жив. Но в его теле все ещё продолжал свое разрушительное действие магический жар с характерным запахом горелой плоти. Арес, борясь с, берущим вверх, адреналином, к своему стыду отметил, как давно он не ел настоящего мяса, пускай и жаренного. Волк постарался выкинуть эти отвратительные мысли из головы, но на их место неизменно приходило осознание того, что он, мало того, что не сможет осуществить задуманное, помочь собрату-оборотню, так ещё и сам ужасно подставляется, разгуливая с сумкой, полной косвенных доказательств, перед агентом. Тот, тем временем, шел позади и что-то нервно выкрикивал им вслед, но резко оборвал сам себя, остановился.– Уважаемый, а давайте отойдем. Собачки сами друг другу раны залижут, – зазвучал тяжёлый надменный голос.Арес оборачиваться не рискнул, лишь поудобнее подхватил носилки. Медсанчасть встретила резким одурманивающим запахом лекарств и тихим шумом плоских ламп на потолке. Дежурный фельдшер молча указал на койку, а потом, также молча – на дверь.

Оборотни послушно вышли и остались одни в пустом коридоре.– Неприятно получилось, – начал разговор конвоир, нарушая гнетущую тишину. – Да, – угрюмо ответил альфа.– А ты, вы…– "Ты", – усмехнулся Арес. Хотя он и был старше по званию, да и в иерархии тоже, но на работе, где одни оборотни скручивают других и бьют их коленом под дых с щенячими глазами, ещё одно разделение на ранги казалось ему просто комичным. – И давай уже уйдем отсюда.Оборотни шли назад, негромко переговариваясь. Агент, допрос, потеря сознания от болевого шока – всё складывалось в единый логичный паззл. Где сам Арес – случайно попавшая деталь из другого набора, качующая с одного края картинки в другой, не имея собственного исконного места. "Какой же я дурак" – подумал он и выругался в свой адрес, понимая, как сильно подвёл стаю и несчастного бету Алекса, в котором сейчас зияла окровавленная дыра от действия боевого жезла. Даже если бы он завтра пробрался в медсанчасть, передал, пускай уже и заряженные минералы, оборотень не смог бы сам и с койки встать. Агента и неизвестного человека уже не было на прежнем месте, а двери комнат, как самой допросной или, вернее сказать – пыточной, так и смежной с ней, были приоткрыты. Арес воровато заозирался и, поняв, что лишних глаз нет, прошмыгнул в помещение. Он не знал, что хотел найти, за ради чего подставляется ещё больше, но все сомнения им были отброшены, когда на столе он обнаружил планшет с включенным роликом. Оборотень несколько секунд смотрел на него, а затем, почувствовав, как в горле собирается комок. Зажмурился и пулей вылетел в коридор. Конвоир с непонимающим взглядом ожидал его там. Альфа, попытался сглотнуть нарастающую тревогу и шепотом спросил:– А кто там был?Оборотень придвинулся неприлично близко к профилю Ареса и зашипел скороговоркой:– Министр "Новой политики", Леонард Себу́ла. Это он службу контроля вызвал. Я слышал, что этот заключен… волк ему дорогу перешёл: то ли украл что-то, то ли покалечил, я так и не понял. Но, мне кажется, тот так и хотел, чтобы его магией до полусмерти замучали. Говорят, что ему смотреть на пытки нравится, – конвоир отодвинулся, испуганно посмотрел на собеседника. – Но ты…– Понял. Никому, – отчеканил альфа и, не теряя больше времени, пошел к выходу.

Дежурный на месте отсутствовал. Пожав плечами, оборотень повернул к себе журнал, хотел сам расписаться о своем уходе. Он мельком глянул имена в списке выше, и разумеется, ни агента, ни министра там не было.– Оперуполномоченный Арес, – послышался из-за спины холодный голос. – Всё вам не дает покоя бумажная продукция.Арес резко обернулся. Начальник отдела, не скрывая злобной высокомерной улыбки, протягивал вперед открытую ладонь, на которой поблескивал камушек кварца.