Глава 16.

***

Я сидел за столом, напряжённо наблюдая за баночкой в моей руке. Переливается, чем раздражает ещё больше. Если что-то пойдёт не так, то девушка должна будет послушаться меня, вновь вкалывая эту дрянь. Чёрт, настолько нет такого желания, что я готов блевать в туалет. Из головы постоянно вылетало название этого препарата. Хотелось просто избавиться от воспоминаний про эту лабораторию, забыть, выбросить, но ничего не выходило. Симптомы постоянно давали о себе знать, а за ними и воспоминания. Болезненные воспоминания насилия, от которых я готов кричать внутри себя, но никогда не закричу по-настоящему, чтобы никто не видел мою слабость. Даже Анастасия. Сильно зажмурив глаза, я сжал крепко баночку, из кармана доставая шприц. Сделаю укол до утра. Если что-то пойдёт не так, то я успею сказать Анастасии об этом. Не могу уже, устал от того, что никогда не могу успеть, но хотя бы сейчас сделаю, чтобы не жалеть потом. А жалеть потом придётся.

Иголка проникает под кожу, на что я никак не кривлю губы. Если присмотреться, то по линии рук от кистей до локтей можно увидеть много-много бледных точек. В лаборатории иглы были чуть шире, отчего и уколы больнее. Возможно, там было больше этой грёбаной вакцины, но эта маленькая баночка - всё, что я смог добыть там. Да и этого хватит на время. Ещё чуть-чуть, и охрана точно бы вырубила меня. Нужно быть аккуратным. Если вдруг меня поймают, то придётся начать заново, как в грёбаной игре на выживание с перезапуском. Интересно, они понимают, что держать меня там не смогут? Или они знали о том, что я смогу переместиться оттуда? Отлично, что у меня именно такая способность.

Я хмыкнул, приложив полотенце к точке. Кровь активно реагирует на эту вакцину. Ничего не могу поделать с собой. Теперь моё тело зависимо от этого препарата. Я, конечно, могу уменьшить дозу, чтобы не так злоупотреблять ей, но если перестану колоть вообще - то потеряю контроль. Мои желания станут в разы сильнее. Это ни есть хорошо, потому, что тогда я не смогу держать себя в руках. Это станет огромной проблемой для меня, в особенности для Анастасии, которая и так, судя по её виду, страдает от моих приставаний. Как бы мне сделать так, чтобы всё пошло отлично, как бы мне сделать так, чтобы она меня не боялась... Выдохнув и засовывая Prh13 себе в карманы джинс, я вяло поднялся со стула, ощущая, как эта гадость течёт по моему телу. Медленно ступая по первому этажу, я шумно дышал, смотря себе под ноги. Медленно поднялся по ступенькам, слыша тихий храп из спальни девушки. Меня всегда забавляло то, как Анастасия храпит по ночам. Это было очень смешно. Совсем не мешало спать. Но я... Привык? Наверное да.

Медленно вхожу в комнату, прикрывая за собой двери, которые даже не скрипят. Это отлично. Это хорошо. Всё потому, что я сам их смазывал. Стягиваю через голову серую футболку, откидывая в сторону, на что вещь глухо падает на пол. Кидать так же джинсы не спешу, так как там лежит слишком ценная вещь. Вытягиваю баночку, только потом вещь отправляется вслед за футболкой.

Виннице поворачивается на другой бок, что-то бормоча. На это невольно улыбаюсь, заторможено кидая взгляд с баночки на девушку в постели, которая заставляла сердце в грудной клетке биться чаще, болезненнее. Голова резко загудела, отчего мне пришлось наклониться вперёд, касаясь лбом дверки шкафа. Куда и планировал положить баночку с вакциной. Настя редко роется в коробках с обувью, которая не подходит под время года. До зимы ещё далеко, поэтому спрятать в меховых ботинках будет самым оптимальным вариантом. В комнате стояла гробовая тишина, на которую я не обращал никакого внимания, разве что порой прислушивался к тому, что бурчит Виннице. А говорит она во сне очень много...

Я наклонился, доставая коробку из шкафа. Открываю. Не удивляюсь тому, что вытянул зимнюю обувь первой. Решаю сделать всё быстро, так как поскорее хотелось лечь к девушке, к своей девочке. Чёрт, я постоянно твержу в своей голове одно и то же, но ничего не помогает до конца признать это. Может, я просто слепо хочу верить в то, что всё всех устраивает. Что всё всем нравится? Что Анастасия не хочет избавиться от меня? Наверное. Мне не хочется слоняться по улицам без какой-либо цели, так как я уже нашёл её. Что же ты делаешь..? Я поднялся с колен, разминая плечи. Повернувшись к Виннице, плавной походкой приближаюсь к её стороне кровати, присаживаясь на корточки. Рука сама потянулась к её лицу, касаясь сухих губ и красных щёк. Так приятно ощущать её тепло. Она немного вспотела от одеяла, отчего я мигом отодвинул его. Рука Виннице свесилась с кровати, касаясь моих напряжённых бёдер, на что я покосился на неё. Девушка спала очень крепко, сам в это убеждаюсь каждый раз. Даже появление, по её словам «маньяка» в доме никак не повлияло на неё. Наверное, моя маленькая девочка совершенно бесстрашная, раз так смело ложится в постель к свирепому зверю, что в любой момент готов подмять её под себя. Точнее, он сам её заставляет. Возможно, мне просто нужно научиться держать себя в руках, но это довольно трудно.

Поправив небольшой локон шоколадного цвета, что был чуть влажным, я прильнул к её носу губами, аккуратно целуя его. Такой маленький, аккуратный. Весь мой. Судорожно приподняв уголки губ, я огладил контур её лица, ощущая то, как дыхание попадает на моё предплечье. Тело дрогнуло от мурашек, отчего я полностью сел на пол, вглядываясь в то, как чёрные ресницы порой подрагивают от того, что Настя жмурится. Нет, я не смогу переключиться на что-то другое. Сажусь поудобнее, свободной рукой поглаживая бронзовые бёдра, которые словно плавятся от моих касаний. Закусив губу, мне пришлось убрать руку, так как вакцина ещё на время не подействовала.

- Почему ты спишь?

Очень странный вопрос, так как если бы девушка могла разговаривать во сне осознанно, то спросила бы меня о состоянии. Немного усмехнувшись, я вновь прошёлся взглядом по её телу. Лицу. Всё это казалось мне таким родным, чем-то своим, но одновременно чужим и далёким. От безысходности хватаю её руку в свои, прижимая близко к груди. Наверное, она ощущает мое сердцебиение, но, скорее всего, это просто иллюзия.

Тишина. Даже девушка во время сна перестаёт издавать какие-либо звуки.

Проходит десять секунд, двадцать. Я медленно наклоняюсь к кровати, всё так же прижимая нежную руку к своей грудине, напрасно надеясь на то, что она хоть что-то чувствует. Ощущает эти толчки в её сторону. Сердце готово выпрыгнуть из груди точно в девичьи руки. Чтобы она сохранила его, окутала любовью в ответ. Вздрогнув, я ощутил, как по щеке медленно катится слеза. Затем ещё одна, и ещё, пока я полностью не осознал то, что плачу. Абсурд. Криво улыбаюсь, ведь буквально несколько минут назад убеждал себя в другом. Только вот сейчас, когда дышать становится трудно, а перед глазами пелена из горьких слёз, то все мысли разом забываются. В комнате становится холоднее, но от женского тела исходит приятное тепло.

Она словно маяк среди огромного количества воды. Фонарик в дремучем лесу. Не даёт мне заблудиться, утонуть. Поглотить и сожрать самого себя.

- Пожалуйста...

Руки крепко прижимаются к девушке, которая даже не подозревает о том, что сейчас происходит. Притягиваю ноги к себе, понимая, что не могу остановить этот поток слёз, который продолжает литься из моих глаз. Всё тело начинает дрожать, никак не прекращает. Я жмурю глаза, стараясь успокоить себя мыслями о том, что со стороны кажусь настолько мерзким, что и самому должно стать так же. Только вот эти мысли наоборот усиливают слёзы. Это не должно так работать, но видимо моя душа настолько изранена, что уже не может держать в себе это всё.

Может быть, мне просто нужно побыть тем, кто слабый? Тем, кого поддерживают?

Судорожно перевожу взгляд на девушку, на мгновение забывая о слезах, что начинали обжигать. Сердце вновь больно колит. Это заставляет крепче прижаться головой к животу Анастасии, который был таким тёплым и приятным. Руки крепко держат у себя нежную ручку, что так расслаблена рядом со мной.

- Прошу, люби меня, люби...

Молю в тёмной комнате, капая слезами на пол. И так противно становится от себя самого, так тошно.

- Пожалуйста, полюби меня. Что мне ещё сделать..?

А крик не выйдет. Он будет сидеть внутри, но я понимаю, что так долго не протяну. В скором времени и он выйдет наружу точно так же, как я не сдержал слёзы. Ощупываю мягкую ладошку моей девочки, словно она плод моего воображения. Мозг отказывается воспринимать всё это реальностью, он слишком устал. Рвано выдыхаю, жмурясь от пелены на глазах. Резко вздрогнув от ладошки на щеке, я распахиваю глаза, но судорожно осознаю, что рукой Виннице управляю я. Она продолжает спать. Спит, не слышит меня. Мои плечи дёргаются, пока я продолжаю ластиться к ней. Хочу, хочу, хочу. Не могу остановиться. Молю о ласке.

- Дай мне любовь, подари её, пожалуйста...

Кажется, что я начинаю задыхаться от своих же слов. Или в этом виноваты слёзы? И так больно на душе, когда ты понимаешь, что человек не слышит, а ты ему потом не скажешь. Слишком гордые оба.

Смотрю на неё из-под лба, стараясь придвинуться ближе, как можно ближе. В голове судорожно пролетают мольбы. Отрываю её руку от своего лица, поднося тыльную сторону к своим губам, оставляя там лёгкий поцелуй с капельками слёз.

И я позволил себе слабость, упав у края её стороны кровати. Так мерзко и противно стало, но это нужно мне. Сжимаю вновь ручку крепко-крепко, ощущая, как нижнюю челюсть сводит вновь от своей же слабости. Надеюсь, она не заметит моих слёз. Следов от них. Вновь прижимаю руку девушки к груди, на место сердца. Устало прикрываю глаза, кладя голову на мягкое бедро. И пусть она не может дать мне то, о чём я прошу так сильно, то буду благодарен, что зияющую рану на сердце закрывает её присутствие. Она рядом. Это уже хорошо. Это уже греет моё сердце, пусть и не затягивает.

- Спасибо.

Настолько тихо, что сам не понял, что сказал. Молю, пусть она услышит... В груди неприятно жжёт. Из глаз всё продолжают литься слёзы, которые уже перестал замечать. Губы сомкнулись, поджимаясь. Вдруг ощутил солёный вкус. Если нужно ждать больше - то подожду.

Я буду ждать.