Утренняя звезда

Эта история началась задолго до появления жизни на Земле. Уже тогда в далеком-далеком космосе были планеты, позже получившие имена древних богов.С момента сотворения мира из великого хаоса они свободно парили меж звезд, пока, наконец, не выстроились вокруг гигантского огненного шара, ныне именуемого Солнцем.Ближе всех к сияющему светилу оказался болтливый крошка Меркурий. Затем шла красавица Венера. За ней голубоглазая мать-Земля. За той краснокожий Марс. А за плотным поясом из астероидов, расположились тяжелые титаны — Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун, а также небесный карлик Плутон.И хотя жили они в одной галактике, расстояния между ними были огромными, а для общения так и вовсе бездонная пропасть. Одинокими чувствовали себя планеты и спешили завести хоть каких-то друзей.Так, титаны, пользуясь размером и мощью, окружили себя кольцами изо льда, песка и вулканической породы. Карлик Плутон и краснокожий Марс притянули в свои орбиты несколько крупных астероидов. Земля подружилась с Луной, а Меркурий стал любимцем Солнца – развлекал светило шутками да пустой болтовней.И только Венера не смогла найти себе пару и осталась одна. Хотела увлечь разговором Меркурий, да только разве могла соперничать в сиянии с ослепительным Солнцем?С завистью смотрела Венера на эту сладкую дружбу, кидала горькие взгляды на Марс и его спутники, игнорировала закадычных Землю и Луну, а за пояс астероидов даже заглядывать страшилась — такая бурная там кипела жизнь.Много столетий провела Венера в уединении и молчании. Ненужная, позабытая, брошенная. Разгорячилось от досады ее ядро, раскалилась атмосфера докрасна, затянули поверхность ядовитые серные облака. Почти не видна стала Венера за ними. И продолжалось это так долго, что успели появиться люди на Земле.Однажды пролетал мимо Венеры огромный астероид. Был он таким большим, что составлял чуть ли не четверть самой планеты, и таким шумным, что сначала услышала его весёлую песню, а уж потом увидела его самого. Пел он:— Сиянье звёзд в тиши ночной —Мой дом родной, мой дом родной!И путь извечный и прямой —Мой дом родной, мой дом родной!— Прекрати горланить! — рассердилась Венера. — Неужели не видишь, что это моя орбита!— Хей! — озорно воскликнул астероид. — Я и не заметил тебя, прекрасная планета. Зачем ты нацепила эти ядовитые облака? Почему прячешься?Венера едва не задохнулась от возмущения. Каков наглец!— Не тебе, неприкаянный кочевник, учить меня, древнюю планету, как вести себя. Лети-ка ты лучше мимо и не задерживайся.— Какая острая дамочка! — рассмеялся астероид. — Люблю таких, — но, увидев, что в серных венерианских облаках заискрило, поспешил добавить, — не сердись на мою дерзость. Я — свободный астероид. Со времён великого хаоса пересекаю галактики, путешествую по мирам. Много, где побывал, много, чего видел, но такую, как ты, встретил впервые. Чувствую жар твоего ядра, ощущаю мощь твоей атмосферы, предвкушаю силу твоего гнева. Восхищён и напуган одновременно, и специально для тебя, особенная планета, исполню песню, которую услышал, когда пролетал мимо Земли.И, не дав ей даже опомниться, он запел густым бархатным голосом:— И жизнь, и мир, и кров, и кровь, Отдам я за твою любовь!Не страшен голод, мор и бой,Когда любовь твоя со мной!Польщена была Венера. Пуще прежнего раскраснелась ее поверхность. Обдало бедняжку такой волной жара, от которой рассеялись даже самые плотные облака над ней.И увидел астероид невероятное сияние, исходившее от планеты, озаренной солнечным светом. Оказалась она румяной и свежей, красоты, невиданной им доселе в бесконечном космосе.Онемел от восторга небесный странник. Рассматривал ее с превеликим наслаждением. Приблизился на максимально короткое расстояние, чтоб погреться в розовых лучах.Щедро одарила его Венера теплом за такое внимание. Ласковой была и приветливой, как во времена, когда из великого хаоса возникли первые звёзды. И даже, когда астероид скрылся вдали, продолжила сиять в память о невероятном госте.Было в то время на Земле раннее утро. В племени Эо, что на древнем языке значит «мудрые», крепким сном спали все, кроме Тами — старого вождя. Перед самым рассветом, разбуженный криком встревоженного филина, он поднялся на высокий холм и растянулся на мягкой траве.Ничто не любил Тами больше, чем ночное небо, светлеющее на рассвете. Часто любовался им, даже и без крика филина. Смотрел, как догорали последние звёзды и пробивались сквозь облака первые солнечные лучи.Сегодня видел Тами, как потухшими искорками гасли на небосводе древние созвездия, и лишь одна крохотная алая точка продолжала сиять, не сдаваясь пред силой наступающего утра.— Саянта, — одобрительно прошептал Тами, — саянта.На языке древних это значило «утренняя звезда», и то был первый рассвет, когда видна она была с Земли.О своём удивительном открытии Тами рассказал всему племени, и с тех пор алую искорку на рассветном небе все стали звать «утренней звездой».Много позже, с изобретением телескопов, люди смогли хорошенько ее рассмотреть. В звёздных картах назвали Венерой, но между собой так и продолжили называть утренней звездой.