История четвертая

Ветер мягко колебал пламя свечи, отсветы которого заставляли предметы бросать причудливые тени. Открытое окно тихо поскрипывало, впуская в комнату звуки города, эхом расходящиеся с набережной. Кто-то там веселился...

Морриган сидела у окна за столом в длинном черном платье, собрав свои черные волосы в высокий хвост. Чуть нахмурившись, она что-то сосредоточено писала на тетрадном листе, по привычке старательно выводя красивые буквы. Писала перьевой ручкой, периодически окуная ее в стоявшую рядом чернильницу. Написанный таким образом текст всегда казалось ей более... Настоящим. Как будто передаешь частичку себя через этот небольшой труд и написанное на бумаге получает дополнительный, особенный смысл.

Поставив последнюю точку, она откинулась на стуле, задумчиво посмотрев в окно. Гость задерживался. Уже почти полночь, а его все нет. Как бы чего не случилось.

От нехороших мыслей ее оторвало хлопанье крыльев за окном. На подоконник приземлился большой черный ворон, громким карканьем возвестивший о своем приходе.

- Я здесь, — тихо сказала Морриган, махнув рукой. — Так что можешь не шуметь. Что тебе удалось узнать?

Ворон, не издавая ни звука, медленно прошагал с подоконника на стол и, замерев, внимательно посмотрел ей в глаза. Морриган чуть подалась вперед, не отрывая взгляда от черных глаз-бусинок. Так они провели минуту, смотря друг на друга. Наконец, ворон вспорхнул на подоконник, хрипло каркнув.

— Да, путь получился нелегким, — протянула Морриган, вновь откинувшись на стуле. ­— Все, что я сейчас видела – правда? Этим людям можно доверять?

Ворон снова каркнул, чуть распушив перья. Он явно был недоволен.

— Ну, ну, ты знаешь, какие сейчас времена, — Морриган поднялась со стула и, потянувшись, начала мерить шагами комнату, тихо шурша платьем. — Мы мало кому можем верить, ты видишь, чем меня наградила моя дорогая сестра, — она на миг прикоснулась к своему лицу, проведя пальцем по морщинам вокруг глаз. — Если все это действительно правда, то нам нужно действовать. Я думала, Мораной все и ограничится, но раз все так... Лети к нему, — она остановилась посреди комнаты и повернулась к ворону. — Лети и все ему расскажи. Финеас должен знать, почему на него охотятся. Он должен быть готов... И он должен беречь себя. Так и передай ему, — ворон взмахнул крыльями и вновь нахохлился.

— Да, я забыла... — Морриган слабо улыбнулась. — Я, Морриган, Богиня Войны, освобождаю тебя от долга передо мной. Но только, когда ты передашь Финеасу, Хранителю Города у моря, всю информацию, которую получила я. Лети же! — она взмахнула руками.

Ворон издал непонятный хриплый звук и, взмахнув крыльями, тяжело поднялся в воздух. Бросив последний взгляд на Морриган, он стремительно скрылся в ночи.

Морриган упала в кресло в углу комнаты. Она подозревала, что Морану призвали не просто, чтобы уничтожить сильного Хранителя, а ради чего-то еще. Но и представить не могла, что цель столь ужасна. Нужно было действовать, и как можно скорее.

Легкий холодок прошел по комнате, перебив тепло летнего морского бриза. Пламя свечи дрогнуло и, моргнув, погасло. Комната на миг погрузилась в темноту, но Морриган махнула рукой, и свеча вновь зажглась, разогнав по углам тени, но вместе с ними разлился холод. Морриган поежилась, поискав глазами плед. Свеча погасла вновь. Женщина махнула рукой, но пламя не зажглось. На улице завыл ветер, звуки с набережной совсем затихли, поглощенные шумом стихии.

Пораженная догадкой, Морриган вскочила с кресла и, подбежав к окну, рывком закрыла его. В комнате стало холодно, как зимой, ветер завыл еще сильнее. Стекло стало медленно покрываться инеем, вырисовывающимся в диковинный узор. Морриган взмахнула руками и по всему дому стало раздаваться хлопанье закрываемых дверей и окон, слившееся в единый гул. Повернувшись к камину, она вытянула руку и громко крикнула «Тэне!». Она могла призвать огонь словом из любого другого языка, даже не произнося его вслух, но кельтские корни давали о себе знать. Призыв на древнеирландском языке всегда оказывался самым надежным...

Дрова вспыхнули ярким пламенем вместе со огнем свечи. Хорошо, что Патрик перед уходом подготовил камин и принес дрова. «Вдруг вы замерзнете, хозяйка...». Верные слуги, заботящиеся о хозяевах – это сейчас большая редкость. Морриган повернулась к окну и отшатнулась. Иней сложился из причудливого узора в слишком знакомое лицо. На миг на нее посмотрела Морана, но тут же исчезла в изгибах льда. Ветер за окном стих также внезапно, как и начался. Морриган осторожно открыла окно. На улице в полном безмолвии шел снег. Его крупные хлопья падали на берег моря, которое тоже не издавало ни звука. Эти края никогда раньше не видели снега.

В городе, хорошо видном из окна дома, один за другим начали гаснуть огни. Что-то происходило. Через несколько минут город полностью погрузился в тьму и холод, присыпаемый снегом. Пришла зима. Ее принесла своей силой Богиня Смерти, в этом сомнений нет. А вот гонец до Финеаса, наверное, уже не долетит...

Морриган рывком закрыла окно и подошла к большому платяному шкафу. Распахнув двери, она окинула взглядом черные доспехи, блеснувшие в свете огня из камина. Кое-где все еще оставалась позолота, но больше выделялись полоски чистого железа, там, где металл останавливал вражеский удар. Морриган специально запрещала Патрику закрашивать эти отметины – они напоминали о тех бесчисленных битвах, в которых они участвовали и о тех жизнях, которые они отняли.

Взявшись за лямки платья, она одним движением сбросила их с плеч. Платье упало на пол, оставив ее обнаженной. Кинув взгляд в зеркало, Морриган кокетливо изогнулась. Морана, конечно, подотняла у ее внешности пару десятков лет, но природную грацию и красоту фигуры даже ей не отнять.

— Еще повоюем, — с улыбкой сказала она зеркалу и неторопливо одела сначала мягкий поддоспешник, затем доспехи и вновь взглянула на себя. Хороша. Эти доспехи ковали специально для нее, и броня получилась легкая, не сковывающая движений, но очень прочная. Идеально для Богини войны. Следующим она вынула из шкафа меч в кожаных ножнах. Он тоже повидал немало битв, верно служа своей хозяйке. Оставалось надеяться, что и в этот раз он не подведет. Повесив оружие на пояс, она сняла с вешалки плащ и набросила на плечи. Все-таки, на улице холодно.

Огонь в камине погас, как только она закрыла за собой входную дверь.

***

Финеас проснулся от холода. Он предпочитал спать под теплым одеялом даже в жаркую погоду, но сегодня оно почему-то не спасало. На соседней кровати могуче храпел Олег и его-то мог разбудить только пушечный выстрел. Все сегодня очень устали.

Радмила вернулась вечером уставшая и голодная. После сытного ужина (приготовленного специально для нее Олегом, только овощи и больше ничего!) она рассказала, что окружила горную дорогу к городу сетью магических преград. Конечно, Морана сквозь них пройдет без проблем, а вот отряду мертвяков придется несладко, и они дойдут до города весьма поредевшим составом.

Ей также пришлось сделать бурелом на подходе к городу, чтобы местные жители и туристы ненароком не нарвались на какую-либо из ловушек. Рада «настроила» их именно на мертвяков, но никто не застрахован от ошибок. Люди вряд ли успею разобрать такие завалы за день, поэтому он и жителей убережет и дополнительной преградой для наступающей угрозы послужит.

Рассказав все это, Радмила вручила Олегу свой лук, наказав его проверить и подготовить, и отправилась спать. Николай отправился за ней, сославшись на старость, а Олег, Финеас и Патрик спустились в подвал церкви, где Наставник оборудовал небольшую оружейную, и занялись подготовкой к предстоящей битве.

Пытались шутить, особенно над рыжим и малоразговорчивым Патриком, но разговор как-то не клеился. Слишком велика была предстоящая угроза, и она камнем нависала над каждым. Финеас не мог избавиться от чувства вины. Все-таки это из-за него друзья оказались в такой опасной ситуации и он, волей-неволей, теперь нес ответственность за каждого из них.

Наточив и почистив оружие, подготовив для Радмилы стрелы и проверив ее лук и тетиву (все подивились силе, которая скрывалась в хрупких женских руках, владеющих таким оружием), отправились по кроватям.

Теперь по церкви раздавался храп Олега, который, как ни странно, никому не помешал заснуть. Финеас поднялся с кровати, отметив, что вечером с моря дул легкий бриз и на улице было тепло, а сейчас такой холод, как будто сейчас не лето, а середина зимы..

Подойдя к окну, он выглянул в него и втянул носом воздух. Вокруг витал какой-то странный запах, который он все никак не мог разобрать. Спросонья он только через минуту понял, что это аура, которая легла на город. Над городом разливалось зловоние гнили. Легкое, поначалу почти неприметное. Оно перемешивалось с запахом сырости, которая бывает на болотах. А вот привычных ароматов моря, летних цветов и вина, практически не было.

Сзади хлопнула дверь. Хранитель обернулся и увидел Николая, полностью одетого, как будто он еще не ложился. Наставник держал в руках старинную масляную лампу, в которой горел огонь.

— Морана здесь, — спокойно, как само собой разумеющееся, сказал он. — Она была в городе, а сейчас находится где-то за его пределами, но очень близко. Мы должны подготовиться.

— Ты не почувствовал ее заранее? — Финеас закрыл окно, и начал натягивать брюки, сняв их со спинки стула.

— Она скрыла свою силу, пришла в город под личиной человека, — Николай подошел к храпящему Олегу и потряс его за плечо. — Судя по всему, она что-то сделала в городе, то, для чего ей потребовалась сила. А затем ушла назад, к своему отряду.

— Она здесь? — Олег открыл глаза и рывком сел на постели. — Морана пришла?

— Да, друг мой, — Николай подошел к окну и с возгласом отшатнулся. Все подошли ближе. Иней на стекле на миг сложился в лицо молодой женщины. Белые линии очертили волосы и черты лица, а на месте глаз остались провалы, сквозь которые смотрела ночь. Николай поднес лампу ближе к окну и лик тут же растаял, распавшись на отдельные узоры.

— Морана сильна, но она не может пройти на территорию этой церкви, сила Города и Хранителей не пустит ее, — сказал Николай, разглядывая узоры из инея. — Но она может повлиять на весь остальной город, а ее мертвецы могут разрушить эти старые стены. Тогда она сможет войти сюда. Смотрите: там идет снег...

Финеас подошел к окну и распахнул его. С улицы в комнату скользнул холодный воздух, заставивший всех поежиться. Со стороны моря дул и завывал ветер, а прямо перед окном шел снег, крупными хлопьями оседая на улицах.

— Такого никогда не было в этих краях, — прошептал Финеас.

— И больше не будет, — сказал Николай и, подойдя к окну, закрыл его. — Морана могущественна и сильна. Ей претит любое тепло, поэтому она попыталась сделать поле боя удобным для себя.

— Ей это не поможет, — произнес Олег. — Наши сердца все также горячи. Пусть попробует их остудить.

— Согласен, — кивнул Финеас. — Фокусов недостаточно, чтобы справиться с нами. Николай, буди остальных. Собираемся внизу через десять минут. Раз Морана установила свои правила игры, она скоро будет здесь. Мы должны быть готовы...

***

Она медленно шагала по пляжу, придерживая рукой плащ. Меч через каждые несколько шагов тихо звякал, и этот звук был единственным, кроме шуршания песка под ногами, что разгоняло тишину вокруг.

По времени уже должно было начать светать. Но сегодня, благодаря Моране, утро не наступит. Небо затянули черные тучи, хотя бы снег перестал идти. Здесь, в отдалении от Города, зима теряла силы и весь выпавший снег растаял, смешавшись с песком. Отсюда хорошо виднелись черные тучи, нависшие над жилыми домами.

Впереди показался старый причал, вдававшийся в море. Оно облизывало старые камни, вот уже сотни лет пытаясь забрать их с собой. Но причал держался. Все деревянные постройки на нем давно сгнили, остались только остовы, пропитанные солью и выжженные солнцем, камень то тут то там начал осыпаться. Но основная постройка стояла крепко, погружаясь под воду во время сильных бурь, и ни на пядь не отдавая морю свою часть берега.

Морриган шагнула на причал и прошла несколько метров вперед, к морю. Оно никогда не привлекало ее, хотя она всегда отдавала должное красоте восходов и закатов над морской гладью. Сила морских бурь тоже часто находила отклик в сердце Богини войны и она, бывало, часами смотрела на бушующие волны в окно своего дома. Тогда с ней был и Финеас, тепло его тела и запах кофе и корицы из небольших чашечек, купленных им по случаю специально для нее...

Она встряхнулась. Слишком много воспоминаний, это мешает сосредоточенности. Сейчас разум должен оставаться холодным. Иначе им не победить.

Раздался всплеск и Морриган посмотрела вниз, на море. Мелькнул серебристый хвост, и через мгновение из воды показалась русалка. Катя отбросила длинные золотистые волосы и, схватившись за пирс, легко вылезла из воды, оставив в море хвост и развернувшись к Морриган вполоборота.

— Здравствуй, девочка, — приветствовала она русалку. — Я рада, что ты откликнулась на мой призыв.

— Я пришла не на твой зов, ты это знаешь, — Катя смерила ее неодобрительным взглядом снизу вверх. — Финеас просил меня оставаться далеко в море, так что сейчас я нарушила свое обещание. Это точно не из-за тебя.

— Я знала, что ты не явишься, если тебя позову только я, — в голосе Морриган зазвучали насмешливые нотки. — Поэтому пришлось привлечь свои связи. Но прежде чем она придет, скажи, — богиня опустилась перед Катей на одно колено и их лица оказались на одном уровне. Взглянув в эти бездонные зеленые глаза, наполненные вековой мудростью и небольшой горькой насмешкой, Катя вдруг увидела боль. — Скажи мне, девочка: ты правда любишь его? Я знаю, как ты дорога ему, но настолько ли он важен тебе? Ответь честно, я почувствую ложь, ты же понимаешь.

— Зачем вам это? — потрясенно спросила Катя. Она явилась сюда по приказу Морской богини и не знала, что ее ждет. Но не починиться воле владычицы моря она не могла, пришлось плыть. А теперь ее терзали вопросами. Финеас рассказывал, что раньше они с Морриган были любовниками, но это давно в прошлом. Что ей нужно теперь?

— Сейчас твой, а когда-то и мой мужчина в своем городе готовится к, наверное, самому страшному сражению в его жизни, — лицо Морриган приобрело жесткие черты. — Цена победы в этой битве в любом случае будет очень высока. И я хочу знать, действительно ли то, за что он по-настоящему сражается, стоит того?! — ее голос в самом конце фразы сорвался на крик.

— Я люблю его больше своей жизни, — Катя сказала это тихо, потупив взгляд, пораженная напором Морриган. Казалось, будто богиня в чем-то ее винит. — И я отдала бы ее за него, но он отказывается принимать этот дар. В моем сердце...

— Я знаю, что в твоем сердце, — резко оборвала ее Морриган. Катя удивленно подняла глаза и увидела, что богиня улыбается. Сквозь избороздившие лицо морщины и усталость вдруг выглянула девушка, очень красивая, похожая на ту, что описывал Финеас. — Не нужно об этом говорить вслух, сейчас повсюду уши. Наши враги не знают ваш маленький секрет и пусть так и остается. Ну что ж, а теперь пора поговорить о делах, — Морриган поднялась с колена. — У меня к твоей хозяйке предложение. Оно касается нас всех, так что ей пора бы уже тоже явиться.

Вода вокруг пирса вдруг забурлила, ветер усилился. Катя сидя склонилась в полупоклоне, а Морриган улыбнулась.

— Пора богине поговорить с богиней о важных женских вещах, — сказала она навстречу раскрывшейся морской пучине...

***

Финеас шел по улицам и не мог узнать своего города, ставшего белым из-за пушистого снега, хрустящего под ногами. Улицы опустели, по ним бродил лишь завывающий ветер. В окнах домов не горел свет. Заглянув в одно из них, Хранитель увидел лишь темноту. Еще вечером город был наполнен «запахами», но сейчас не осталось ничего.

Николай сказал, что ночью он почувствовал Морану где-то у Торговой площади. Пока все готовились к битве, Финеас решил осмотреть место ее появления. Увидев обезглавленное тело полицейской, он все понял. Для того, чтобы призвать зиму, Моране нужна была жертва – и она ее нашла. Молодая девушка, горячая кровь, то, что нужно для сильной магии.

Сейчас он спешил назад, пытаясь не потеряться. Улицы вдруг стали чужими, они плутали, заканчивались не там, где он помнил, непонятным образом переплетались. На них стало настолько пусто, что хотелось кричать.

С трудом он добрался до церкви. Улица перед ней как будто стала шире, но он списал это на усталость. Николай открыл дверь на стук, озабоченно окинув Хранителя взглядом.

— Крепись, парень. Я чувствую то же, что и ты, — он выглянул на улицу и захлопнул дверь. — Морана что-то сделала с людьми. Это не просто зима и снег. Люди уснули и не смогли проснуться. Так мне сказала Радмила. А мы с тобой связаны с каждым, кто считает это место домом, вот нам и не сладко. Здесь, в церкви, тебе полегчает. Мы тут как будто светлый маяк в этой серости, покрывшей все вокруг....

Они поднялись наверх. Патрик в очередной раз точил свой топор с неприятным звуком водя по лезвию точильным камнем. Суровое лицо, обрамленное рыжими волосами, не выдавало никакого волнения. Он лишь снова готовился к очередной битве, которых было много на его веку. Ему часто случалось сражаться и без Морриган, так что для него ничего не изменилось в этот раз.

Олег и Радмила сидели вместе, он – в кресле, полулежа, она — рядом на подлокотнике, и тихо пели какую-то старую песню. Они тоже готовились к бою, но по-своему, прося у древних сил помощи в грядущей битве.

Финеас на миг заслушался. Язык, на котором они пели, редко сейчас звучит на земле. На нем говорили древние люди, знавшие, как говорят легенды, как разговаривать со всем сущим на земле. Сейчас остались лишь песни да заклинания, а былое могущество этих слов исчезло вместе с их создателями.

Хранитель подошел к столу и взял ножны с мечом. Радмила запела новую песню. Ее тихий мелодичный голос наполнил комнату, заставив каждого вспомнить о чем-то светлом. Патрик отложил точильный камень, поставил рядом топор и оперся на руку, закрыв глаза. Николай смотрел в окно, погрузившись в свои мысли. Финеас почувствовал, как мелодия сплетается во что-то, что нельзя описать словами, только почувствовать.

Тепло разлилось по телу, и он вдруг вновь оказался на городской набережной, залитой солнечным светом. Рядом стояла Катя в своем легком голубом платьице, юбку которого трепал легкий ветер с моря. Она крепко сжимала его за руку, а в другой держала чашку кофе. Вкусного, как домашнего, такой делали только в одном месте в городе и Финеас знал его лучше всех. Впереди виднелось только счастье, бесконечное, всеобъемлющее. Тогда он уже начал думать, что это навсегда. Они строили планы: он снимет с себя ношу Хранителя, передаст свои знания тому, кто будет готов защищать Город. Николаю эта идея не очень нравилась, но он готов был принять выбор ученика. Дело оставалось за малым: дождаться нового Хранителя. Город сам должен был призвать его. А сейчас оставалось только ждать.

Голос Радмилы начал потихоньку затухать, но вдруг вступил голос Олега. Низкий и сильный, он пел о битвах за правду и честь. Чужие слова незнакомого языка, казалось, проникали в самое сердце, в душу — и становился понятен их глубокий смысл. Тело теперь наполнила сила, стремление к действию. Хотелось выхватить меч и броситься защищать то, что любишь, то, во что веришь...

Ветер распахнул окно с глухим стуком. Песня оборвалась. Финеас вдруг понял, что стоит около стены, сжимая ножны с мечом. На щеках чувствовалась влага. Он плакал? Да. Впрочем, какая разница...

— Они здесь, — внезапно раздался голос Николая. Два коротких слова прозвучали как приговор. Финеас вновь почувствовал запах гнили. Смерть... За окном ветер разносил по улицам ее смрад. Все подошли подбежали к окнам.

Над городом нависли черные тучи, окончательно скрывшие небо. Густой серый туман окутал улицы и из окна казалось, что осталась лишь церковь и улица перед ней. Остального мира не существовало — он превратился в серую дымку.

Перед церковью стояли люди. Их были десятки, целая толпа, мужчины, женщины, несколько подростков. Могло показаться, что это городские жители собрались на праздник, если бы не страшные увечья, пустые белые глаза и оружие в руках. У кого-то из мертвецов не хватало руки, у кого-то половины лица, некоторые стояли, опираясь на плечи соседей — одной ноги не хватало. Но каждый сжимал что-то в руках: камень, палку, кусок металла. Из страшных свежих ран на асфальт капала кровь.

— Ловушки сработали... — прошептала Радмила, прижав руку ко рту. Зрелище армии мертвецов повергало в трепет даже ведьму, повидавшую многое,.

— Но им, судя по всему, мало, — ответил Финеас, сжав кулаки.

Толпа вдруг стала расступаться. Из тумана, застилавшего конец улицы, медленно вышла женщина в свободном белом одеянии. При ходьбе она опиралась на посох, увенчанный стальным серпом. Длинные пепельные волосы обрамляли точеное молодое лицо, искаженное маской безумия. Она шла сквозь толпу, а мертвые расходились перед ней, словно волны перед кораблем. Дойдя до середины улицы, она остановилась и посмотрела наверх, в окна церкви. Все почувствовали ледяной взгляд прозрачных голубых глаз, который, казалось, проникал в саму душу и обжигал невыносимым холодом. Комнату наполнил шепот тысяч голосов, которые манили к себе, обещая покой, вечное счастье...

— Покой смерти! — вдруг вскрикнул Финеас и громко ударил кулаком по подоконнику. Все встрепенулись, очнувшись от нахлынувшего наваждения.

— Я одного не пойму, — сказал Олег, посмотрев наружу. — Если она так сильна, то зачем притащила с собой армию мертвяков? Ей, чтобы кого-то убить, помощь не нужна.

— Дело не в ее способностях, — ответил Николай. — Дело в том, что в такое место, как это, в сердце Города, темным сиалм вход закрыт. Даже Морана, с ее мощью, не может преодолеть защиту этих старых стен. Но вот если они рухнут...

— Защита нарушится, — кивнул Финеас, забрасывая на плечо ножны с мечом. — И она сможет пройти внутрь... Но зачем? Я думал, ей нужны Хранители...

— В сердце Города лежит его краеугольный камень, основа снов, — ответил Николай, не отрывая взгляда от армии внизу. — Если она доберётся до него, то сможет захватить себе все души Города. Ты же помнишь, мы связаны с ними... А они с нами.

— У Мораны нет силы управлять мертвыми, — сказал Олег. — Как она командует этой армией?

— Через него, — Радмила показала на серую фигуру, стоявшую у одной из стен в конце улицы, как раз там, где она уходила в туман. Ее лицо исказила ненависть. Человек в балахоне медленно поднимал и опускал руки, его губы беззвучно шевелились.

— Некромант, — тихо произнес Финеас. — Он будет нашей главной целью. Надо любой ценой защитить город. А значит, сначала нужно уничтожить его, чтобы мертвые вернулись к своему обычному состоянию. А потом будем разбираться с Мораной.

— А кто там, в тумане? — неожиданно спросил Патрик и все вновь прильнули к окнам. В серой дымке то тут, то там сновали черные тени. Иногда возникали силуэты, похожие на человеческие, но никто к армии мертвецов на улице так и не вышел.

— Это Кошмары, — тихо сказала Радмила. — Морана погрузила весь твой город в смертный сон, Хранитель. Эта магия, наверное, одна из самых сильных, что видели под луной. Все люди уснули и исчезли. Лишь тени потаенных темных уголков их душ бродят теперь по улицам. И горе тем, чья душа не так светла, как у вас, друзья мои. Ибо в таком тумане прячутся все наши страхи. И только те, чья душа и помыслы чисты, смогут справится с ними.

Она резко отвернулась от окна. Грудь ее тяжело вздымалась. Олег подошел к девушке и мягко приобнял сзади, стараясь успокоить. Глубоко вдохнув, Радмила продолжила:

— Когда-то давно я совершила много ужасных вещей. Ты видел это, Финеас, я знаю. Кровь, которую уже ничем не смыть, только смертью. Она зовет меня туда, в туман. Зовет, чтобы отомстить.

— Мы не позволим Моране причинить тебе зло, — Финеас подошел к ней и взял за руку. — Мы будем сражаться вместе. Я всех вас подвергаю опасности, друзья, — сказал он, окинув взглядом всех присутствующих. — Я не знал, насколько серьезной будет угроза. И не стану вас винить, если вы решите остаться оборонять церковь изнутри.

— Ты с ума сошел, котяра?! — в голосе Олега прозвучала искренняя злость. — Ты думаешь, я проделал такой путь и прошел столько битв, чтобы сидеть, как крыса, по подвалам?! Да за кого ты меня держишь?!!

— Я согласен с Олегом, — только и сказал Патрик, кивнув Вещему. — Морриган сказала помогать тебе всеми силами. И этот тот редкий момент, когда я сам искренне хочу исполнить ее волю.

Радмила молча кивнула, сжав руку Финеаса и направилась к столу, на котором лежали ее лук и стрелы. Патрик последовал за ней к своему топору, проходя хлопнув Хранителя по плечу. Олег на секунду задержался, окинув взглядом сначала Финеаса, а затем обстановку за окном.

— Куда тебе тут одному, — хмыкнув, сказал он. — И больше, чтобы я такого не слышал. Привык ты сам справляться со своими бедами. Неужто если бы кто-то из нас позвал бы тебя на помощь, ты бы не откликнулся? — Финеас с улыбкой покачал головой. — То-то же... Так нельзя, друг. Можешь помогать другим — умей принимать помощь сам. Это важно.

Он ткнул Финеаса кулаком в плечо и отправился к своему оружию и броне, лежащей на стуле. Хранитель последовал за ним, взяв со стола свой новый меч в ножнах. Брони или доспехов у него никогда не было, не стал он их искать и сейчас. Так сражаться проще. А раны... Что ж, если город уцелеет, то и раны как-нибудь заживут.

— Финеас, — Николай тронул Хранителя за плечо, и тот обернулся. Наставник сменил рясу на военную форму. Тело защищал толстый бронежилет, а в руке старик сжимал современную охотничью винтовку. На поясе висел длинный нож с кривым лезвием, а в наплечной кобуре виднелся пистолет. Николай улыбнулся, увидев вызванный им эффект. — Я уже стар, чтобы сражаться мечом, как вы. У этого оружия нет магической силы, но, я надеюсь, его хватит на мертвяков. Насколько я знаю, им нужно стрелять в голову, сейчас мы это проверим, — он наклонился к Финеасу и понизил голос до шепота. — Это самая большая угроза нашему Городу. Сегодня мы сможем показать, чего стоим на самом деле...

Они стояли перед церковью: четверо против сотни. Мертвецы стояли неподвижно, их пустые белые глаза бессмысленно смотрели перед собой. Марионетки, ведомые черной магией. Финеас попытался найти глазами некроманта, но не получалось разглядеть его за спинами мертвых.

Толпа снова расступилась. Морана шагала к ним, все также медленно. На безумном лице появилась ухмылка, напоминавшая хищный оскал. Посох мерно стучал в такт шагам и в тех местах, где он соприкасался с асфальтом, тот покрывался льдом.

Богиня смерти остановилась в десятке шагов от защитников церкви и обвела всех ледяным взглядом прозрачных голубых глаз. В этот раз все были готовы, и никто не дрогнул, хотя каждому показалось, будто внутри вдруг образовался кусок льда размером с кулак.

— Морана, Богиня Смерти, — громко сказал Финеас, вынимая из ножен на спине меч. — Тебе не рады здесь, и я, Финеас, Хранитель Города у моря, приказываю тебе уйти!

Улыбка на лице Мораны стала шире. Она чуть склонила голову на бок и медленно подняла правую руку с раскрытой ладонью параллельно земле. Олег со звоном вытащил из ножен меч. Радмила коснулась длинного охотничьего ножа на поясе и наложила на тетиву первую стрелу. Патрик стоял неподвижно, не отрывая взгляда от Мораны и сжимая двумя руками топор.

На мгновение над улицей вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом, который, казалось, звучал прямо в голове. Легкий ветерок трепал одежду мертвецов, стоявших как куклы. В следующий миг Морана сжала руку в кулак, и ее армия бросилась в атаку.

Времени на раздумья не осталось. На Финеаса разом налетели сразу трое мертвецов и, увернувшись от удара камнем, он подсек одному из них ногу, тут же прыжком уходя из-под падающего тела. В следующую секунду он одним ударом снес голову замешкавшемуся мертвяку и мощным ударом ноги отправил оставшегося противника на землю, почувствовав, как под ботинком хрустнули кости.

Рядом Патрик, издав боевой клич, одним ударом рассек напополам первого мертвеца и начал методично, как машина, рубить на куски всех попадавших к нему противников. Вокруг него быстро образовался круг из крови и кусков тел тех, кто неосторожно приблизился на расстояние удара топора.

Олег и Радмила действовали вместе: он сражался в ближнем бою, используя меч и круглый щит, она отстреливала мертвецов заговоренными стрелами. В какой-то момент стало казаться, что сил четверых защитников хватит на пришедшую армию, но мало-помалу мертвые начали теснить их, напирая числом. Патрика окружили, и ему пришлось с боем прорываться к стене церкви, расшвыривая нападающих, напиравших со всех сторон. Финеаса тоже оттеснили к стене, где он продолжил яростно сражаться, парируя неуклюжие удары и отсекая части тел у нападавших.

Олега и Радмилу мертвецы отрезали от остальных, взяв в полукольцо, упирающееся в туман. Ведьме пришлось убрать лук и достать нож, которым она ловко перерезала горла и подсекала сухожилия, заставляя мертвых падать бесформенными грудами. Олег крутился как вихрь, используя щит, чтобы раздавать тяжелые удары, крушащие кости и меч, чтобы кромсать тела врагов. Но противников становилось все больше, они напирали, постепенно сжимая кольцо.

— Их слишком много! — крикнул Олег, уворачиваясь от обрезка трубы. — Нужно добраться до некроманта, по другому не справиться!

— Я не могу пробиться! — крикнул Финеас. Грохнул выстрел. Затем еще один. Сразу несколько мертвецов повалились наземь, сражённые тяжелыми пулями. Финеас кинул взгляд наверх, где Николай распахнул настежь верхнее окно церкви и расположился с винтовкой. Свалив нескольких мертвецов, он прицелился в Морану. Богиня Смерти стояла неподвижно, улыбку на лице сменила каменная гримаса. Казалось, она раздумывает над чем-то очень важным, пока рядом шла битва. Наставник задержал дыхание и нажал на спусковой крючок. За ту долю секунды, что потребовалось пороховым газам, чтобы вытолкнуть пулю наружу, Морана успела поднять взгляд, полный ледяной ярости. Пуля замерзла в воздухе и упала на полпути. Николай ясно видел глаза богини, хоть их и разделяли несколько десятков метров. Ее гнев ужасал и, даже будучи под защитой стен церкви, Наставник почувствовал, как вокруг стало холодно. Вдруг пошел густой снег, закрывший видимость. Николай выругался и принялся помогать Финеасу и Патрику, которых у него получалось различить. Дальше от взгляда все скрыла ледяная пелена.

Радмила нервничала. Туман приближался все ближе и ближе, и все громче раздавался шепот, манящий, призывающий. Она слишком хорошо знала, что там может ждать. Вырвавшись из объятий очередного противника, он бросила взгляд вокруг. Дело обстояло плохо. Мертвецам, казалось, не было числа, а силы защитников уже таяли. Кольца нападавших возле них медленно, но верно сжимались. Топор Патрика взлетал уже не так часто, как в начале боя, Финеас получил несколько ран, из которых шла кровь. Олег держался, но и он уже не крушил врагов щитом, а лишь защищался им, экономя силы.

Некромант должен был умереть. Их род презирали все, кто так или иначе связал свою жизнь с магией. Черное искусство, которым они овладевали, чтобы получить власть над мертвыми, изменяло их самих, превращая в чудовищ, лишь отдаленно похожих на людей. Обретая власть над мертвыми, они сами оказывались обреченными умирать и гнить, оставаясь живыми.

Радмила чувствовала его. Подобно Финеасу, она чуяла запах смерти и разложения, разливавшийся вокруг. И он шел не от мертвецов, которые умерли совсем недавно. Его издавал некромант, чья душа пропиталась смертью. Внезапно девушка решилась и, не думая больше ни мгновения, бросилась в туман, сопровождаемая криками Олега. Мертвецы не пошли за ней и потеряв ее из виду, бросились на Вещего. Тем лучше. Ему не стоило видеть то, что скрывалось во тьме.

Радмила огляделась. Город изменился. Казалось, будто она попала на черно-белую пленку, где фотограф запечатлел пустынные современные улицы. Звуки битвы, происходящей совсем рядом, доносились как будто издалека. Воздух стал вязким, как кисель, он тяжело входил в легкие. Казалось, будто она дышит через плотную влажную марлю. Нужно было спешить.

Некромант стоял в конце улицы. Если она помнила все правильно, там располагался перекресток, а значит, ей нужно просто обойти здание, рядом с которым она стояла. Кивнув своему решению, Радмила быстро, насколько позволял вязкий воздух, двинулась за угол. Выйдя на параллельную улицу, она двинулась вдоль здания, мысленно благодаря строителей, что они не сделали этот дом слишком широким.

Она всегда прекрасно видела даже в кромешной темноте ночных сибирских лесов, но тьма, которая внезапно накрыла ее, была непроницаема. Радмила остановилась, на миг потерявшись. Казалось, будто она ослепла и, нашарив стену, пошла вдоль нее, стараясь не оступиться.

— Рада... — низкий женский голос, так похожий на ее собственный, раздался совсем рядом. Вздрогнув, она оглянулась и увидела женщину в длинном цветастом платье, стоящую всего в двух шагах рядом с ней. Длинные черные волосы, знакомые черты лица — Радмила как будто бы смотрела на себя в зеркало. Но кое-что отличалось. Прищур хитрых карих (не зеленых!) глаз выдавал в женщине недобрые черты, как и высокомерная ухмылка. Но в остальном, они выглядели, как сестры. Или...

— Как мать с дочерью, — женщина как будто прочитала ее мысли. — Не удивляйся, Радушка. Я ведь твоя мама. И я, конечно, знаю, что, как и когда ты думаешь.

— Мама... — этот вязкий воздух мешал говорить, сжимал горло, как тисками.

— Что мама, Радмила? — женщина подбоченилась. — Ты думаешь, что, став хорошей, ты перестала быть черной ведьмой? Думаешь, леча рожениц и убогих, собирая травки, ты сможешь замолить свои грехи? Мы с тобой палили целые села деревенских простаков, хохоча над их жалкими попытками спасти свой скарб! — мать Радмилы хохотнула. — А как мы заставляли отцов убивать своих детей, чтобы спасти хоть одного из них? Ох, эти милые детские глазки, такие просящие... А что потом? Ты же наслаждалась, Рада, помнишь? Когда режешь горлу последнему ребенку и видишь эти убитые горем, наполненные безысходностью глаза... — женщина чуть прикрыла веки. — Как они питали нас... А потом ты стала добренькой, у тебя проснулась совесть. Все ведь любовь, да? Деревенский мальчишка... Я ведь успела его убить. А потом ты убила меня. Свою мать. И я стала твоим духом мести, доченька. И я тебя утащу с собой в ад! — голос ее сорвался на крик. Радмила почувствовала, как на шее будто стиснули удавку, а ноги отрываются от земли. Она захрипела, схватившись за горло, пытаясь сделать хоть что-то, произнести заклинание или выхватить нож... Но тщетно.

Мать подошла ближе, внимательно наблюдая за ее лицом. С каждой секундой она все больше тонула во тьме.

— Я вижу, как из тебя уходит жизнь, — женщина улыбнулась и провела пальцем по щеке Радмилы. — Скоро ты придешь ко мне, и я заставлю тебя сполна заплатить за мою смерть. Что я тебе только не пригото... Аааааа!

Мать не закончила фразу. Ее грудь с хрустом пронзил клинок, и она тут же с криком испарилась, как дым. Тьма рассеялась, и Радмила рухнула на землю. Подняв глаза, она увидела Олега, израненного и уставшего. С его меча капала кровь, на другой руке висели остатки щита, потрепанные под ударами врагов. Вещий улыбался.

— С твоей родней я уже познакомился, — с трудом выговаривая слова, сказал он. — Теперь давай организуем свидание, — он протянул ей руку, и она тяжело поднялась на ноги. Девушку трясло, но сейчас туман стал не таким гнетущим. Близость Олега рассеивала его, позволяя дышать. Не тратя время на слова, она бросилась к нему и жарко поцеловала в губы. Он ответил на поцелуй, и они на мгновение замерли, забыв о битве, гремевшей совсем рядом. Наконец, Олег мягко отстранился и взглядом показал в сторону перекрестка. Радмила кивнула. Некромант был все еще жив. Нужно было помочь друзьям.

Быстро добравшись до противоположной стороны здания, они заглянули за угол. Некромант стоял к ним спиной, творя свою черную магию. Переглянувшись с Олегом, Радмила достала лук и стрелу. Вещий бесшумно двинулся вдоль стены, готовясь напасть на некроманта, если что-то пойдет не так. Радмила натянула тетиву...

Силы покидали Финеаса. Меч стал тяжелым, пот застилал глаза. Вот уже несколько минут он не слышал и не видел Олега и Радмилу. Что с ними? Они ранены? Или пали? Напирающие толпы врагов не давали ни секунды, чтобы отвлечься и посмотреть, что с друзьями.

Патрик рядом тяжело махал топором. Его несколько раз серьезно зацепили, и льняная рубашка пропиталась потом и кровью. Вокруг них уже лежали горы трупов, на которые приходилось взбираться новым нападавшим. Места оставалось все меньше, иные мертвые уже начали царапать стены церкви, пытаясь прорваться сквозь них. Николай отстреливал врагов по мере сил, но одной винтовки было слишком мало для целой армии врагов.

Финеас поскользнулся на лужице крови и внезапно потерял равновесие, пропустив очередной удар. Обломок железной трубы приземлился ему на плечо, чудом не задев голову. Боль стрелой пронзила мозг, Хранитель вскрикнул и одним движением рассек нападавшего от плеча до бедра. Отпрыгнув к стене, он оперся на нее спиной. На него медленно шло пятеро противников. Сжав меч ослабевшими руками, он приготовился отдать жизнь подороже...

Внезапно женский крик пронзил все пространство города. Мертвецы, как кегли, плашмя попадали на землю. Финеас, удивленный, ногой ткнул упавшего перед ним мертвеца. Тот не реагировал. Подняв взгляд, он увидел снежный вихрь, кружащий над Мораной. А в дальнем конце улице на коленях стоял некромант. Из его груди торчала стрела Радмилы. В следующий миг из тумана выскочил Олег и одним ударом отрубил черному колдуну голову. Бездыханное тело повалилось на землю.

Патрик вновь издал боевой клич и бросился на Богиню Смерти, занося топор. Молниеносно развернувшись, Морана встретила нападение и град тяжелых ударов. Она отбивала их так, будто это был не топор, а пластиковая детская сабля. Раз за разом она парировала удары посохом, двигаясь с невероятной быстротой. А затем, подловив неосторожное движение Патрика, нанесла ответный удар, разорвав рубаху на его груди. Воин отпрыгнул, тяжело дыша. Из раны обильно шла кровь.

— Тебе это нравится, ведь так, Морана?! — крикнул Патрик, выпрямившись во весь рост. — Тебе всегда нравилась война! Получи её! — На этих словах он вновь бросился в атаку.

Финеас в два звериных прыжка оказался рядом, занося меч. Морана двигалась быстро и легко отражала удары обоих. Казалось, будто она знает все их заранее. Финеас пытался хитрить, потом бить просто, вкладывая всю силу в выпад, но Морана легко справлялась с любыми приемами.

Радмила прицелилась и краем глаза заметила, что Николай в окне церкви тоже ждет момента для выстрела. Сражающиеся двигались слишком быстро, иногда за ними не получалось даже уследить глазом, не то, чтобы выстрелить наверняка. Николай вдруг решился, и улицу разорвал грохот выстрела, но ни Морана, ни защитники не обратили на него никакого внимания.

Отбив очередной удар Патрика и блокировав меч Финеаса, Морана впервые за всю битву крикнула:

— Довольно!

Финеас почувствовал, что отрывается от земли. В следующий миг его тело врезалось в стену дома, взорвавшись вспышкой ослепительной боли. Он мешком свалился на землю, успев увидеть, что рядом повалилось бездыханное тело Патрика. Финеас силой воли пытался заглушить безумную боль, казалось, что каждая клеточка молила о пощаде. Глаза застилала красная пелена. Откуда-то издалека донесся звон металла. Огромным усилием открыв глаза, он увидел Олега, отчаянно сражавшегося с Мораной. За спиной богини Радмила подбиралась с охотничьим ножом в руках. Грохнул выстрел, потом еще один, но Морана двигалась так быстро, что ни одна пуля не нашла цели.

Олег на секунду замешкался. Выбив из его руки меч, Морана резко развернулась вокруг своей оси и вонзила серп ему в грудь. Вещий издал странный булькающий звук и повалился на землю. Радмила с криком бросилась на Морану, но та подняла левую руку вверх и снежный вихрь, закрутив ведьму волчком, сначала поднял ее на несколько метров над землей, а затем отшвырнул в сторону. Когда ее тело соприкоснулось с землей раздался громкий хруст и девушка осталась лежать без движения.

Финеас заставил себя подняться, стараясь не обращать внимания на жуткую боль во всем теле. Один за другим, грохнули три выстрела. Пули, не долетев до Мораны, со звоном упали на землю. Богиня Смерти махнула рукой и церковь заволокло снежной пеленой.

Хранитель не знал, что он будет делать. Сжав кулаки, он стоял перед Мораной, готовясь сражаться, на сколько хватит сил. Богиня Смерти улыбнулась, посмотрев на него. Ее безумная улыбка внушала настоящий страх. Финеас понимал, что это конец. Они проиграли. Но сделали все, что могли.

Морана переложила посох в левую руку, а правую вновь вытянула ладонью вверх. Взгляд ее стал отрешенным. Длинные белые пальцы стали медленно сжиматься и Финеас почувствовал, как холод медленно сжимает его сердце. Дыхание перехватило и, не в силах сопротивляться, он рухнул на колени, ловя ртом воздух. Сознание меркло, перед глазами начал сгущаться тьма.

Грохнул выстрел. Морана пошатнулась. Грохнуло еще раз, но ближе. Морана удивленно приложила руку к груди, где на белоснежном одеянии проступила кровь. Забыв о Финеасе, который упал на землю, она развернулась навстречу Николаю, вынырнувшему из метели вокруг церкви. Наставник двумя руками сжимал пистолет и, не давая опомниться, всадил в Богиню Смерти еще несколько пуль. От каждого выстрела Морана отступала на шаг, на ее лице все четче проступало удивление. Боёк щелкнул. Патроны кончились.

Николай судорожно начал доставать вторую обойму, как вдруг Морана, хищно усмехнувшись, взмахнула руками и поднялась в воздух. Стремительно подлетев к Наставнику, она приземлилась рядом с ним и одним движением, пробив бронежилет, выдернула у него из груди еще бьющееся сердце.

Финеас закричал. Тело Николая тяжело упало на землю. Морана удовлетворенно взглянула на сердце в своей руке и бросила его вниз. Медленно развернувшись, она подошла к Финеасу, у которого остались силы лишь наблюдать за ней. Склонив голову набок, она вновь улыбнулась и медленно занесла серп...

Вспышка! Между Мораной и Финеасом вспыхнуло жаркое пламя, заставившее Богиню Смерти отшатнуться, прикрывая лицо руками. Из тумана в конце улицы стремительно вышла Морриган в черных доспехах. В руках она сжимала меч, на лезвии которого плясало пламя. Одним взглядом окинув поле боя, она создала огненный шар, который метнула в Морану. Та на лету превратила его в лед и, вновь бросив Финеаса, перелетела навстречу Морриган. Они встали друг напротив друга: черноволосая постаревшая Морриган в черных доспехах с пылающим мечом в руках и седовласая молодая Морана, опирающаяся на посох с серебряным серпом.

— Сегодня все кончится, сестра, так или иначе, — произнесла Морриган, не отрывая взгляда от безумного лица сестры. — Но мы можем остановить бойню. Скольких ты убила на пути сюда? Эти люди пообещали тебе войну, но ее не будет. Им нужно совсем другое!

— Ты ошибаешься, сестра, — ответила Морана. Ее голос подкреплял десяток других голосов, идущих из ниоткуда. — Чтобы сделать то, что они хотят, им нужна война. Только так они смогут принести достаточную жертву, достаточное число жизней. И я соберу свою жатву, — она любовно посмотрела на серп. — Ты можешь быть со мной, там, где нам и уготовано быть. На войне, в гуще битвы, собирая чужие жизни. Зачем тебе эти смертные? — она махнула рукой на поверженных защитников. — Они лишь игрушки, пыль, по сравнению с нами. Мы соберем их жизни и станем могущественнее. А когда войны закончатся, мы сольемся со смертью. Я видела ее, Морриган, — голубые глаза впились в лицо Богини Войны. — Я видела ее еще тогда, в детстве, помнишь? До того, как мы получили силу. Наша первая битва. Там я умерла. А ты вернула меня назад. Всю свою долгую жизнь я стремилась вновь увидеть ее, прекрасную Смерть. И сейчас она со мной всегда, Морриган. И она зовет... — последние слова Морана прошептала, ее взгляд стал мечтательным.

— Ты не оставляешь мне выбора, — сказала Морриган. Сердце сжималось от горя и того, что предстояло сделать. — Да будет так. — Она на мгновение подняла меч перед лицом и бросилась в атаку.

От первого же столкновения серпа и меча по улице разошлась такая вспышка света, что Финеасу пришлось уткнуться лицом в землю, закрыв глаза. Вокруг расходился страшный грохот, как будто небеса разверзлись. Становилось то невыносимо холодно, то невозможно жарко. На землю проливался дождь, который тут же замораживался в град, больно бьющий по всему телу. Асфальт кипел, а через секунду смерзался в лед. Чуть подняв голову, Финеас увидел, как на глазах от страшных жара и холода крошится кирпичная стена дома.

Раздался крик. Финеас быстро перевернулся и сел, поморщившись от боли во всем теле. Морриган, пошатываясь, упала на одно колено перед Мораной, опираясь на меч. Доспехи ее в нескольких местах были рассечены насквозь, на землю капала кровь. Белое одеяние Мораны обуглилось в нескольких местах.

Финеас быстро огляделся и найдя тело Наставника, пополз к нему, ноги отказывались слушаться. У него было всего несколько секунд, прежде чем Морана нанесет удар.

— Мы могли бы быть хозяйками этого мира! — прогремел над улицей голос Мораны. — Но ты решила помочь смертным. О чем ты думала, сестра?!

— У... Меня... Было то, чего не получила ты... — Морриган отвечала, задыхаясь и собирая силы для последнего удара. Финеас куда-то полз, она видела это краем глаза. Он приблизился к телу Наставника.

— Что же ты нашла в этом городе, раз так его защищаешь?! — лицо Мораны исказила злость, глаза запали. В пылу битвы она потеряла их родственную красоту, теперь перед Морриган стояла Богиня Смерти, страшная и беспощадная.

— Я... Я нашла любовь. Тебе этого не понять, ты слишком холодна, — ответила Морриган. Морана удивленно посмотрела на нее. Финеас зарядил пистолет и прицелился. Шанс был только один.

Выстрел! Морана пошатнулась. Воспользовавшись моментом, Морриган вонзила меч ей в грудь, метя в сердце. Богиня Смерти вскрикнула, схватившись за лезвие.

— Гори, — приказала Морриган, из последних сил сжав меч. Лезвие вспыхнуло пламенем. Сначала слабым, а затем в теле Мораны загорелись все пули, выпущенные в нее Николаем и Финеасом. Рукоять меча раскалилась, но Морриган держала ее, несмотря на боль. Так было нужно.

Пламя вспыхнуло ярче, охватив все тело Мораны. Она закричала, упала на колени, и их лица оказались на одном уровне. С удивлением Морриган наблюдала, как маска безумия исчезает с лица сестры, сгорая в пламени. Еще через мгновение на нее смотрела молодая девушка, та, которую она когда-то спасла, когда в горячке битвы ее сбросили в реку. Морриган вытащила тогда сестру из воды и вдыхала воздух в ее легкие, пока Морана не начала вновь дышать. В тот день они поклялись быть вместе до конца.

— Ты уже идешь ко мне? — спросила Морана, и в ее голосе больше не слышалось безумие.

— Да... — ответила Морриган, по ее щекам катились слезы. — Сейчас закончу одно маленькое дело — и сразу к тебе. Я обещаю...

Морана серьезно кивнула и закрыла глаза. Пламя вспыхнуло еще ярче и в следующий момент тело Богини Смерти рассыпалось в прах. Меч, звякнув, упал на землю. Морриган медленно опустилась рядом с ним. Вот и всё...

Не всё. Она выдернула себя из объятий смерти. Осталось еще одно дело.

Раздались шаркающие шаги. Рядом опустился Финеас, он что-то говорил, держа ее лицо в руках. Его пальцы нежно касались ее губ, убирали мешающие волосы. Она открыла глаза. Единственный мужчина, которого она смогла действительно полюбить за всю свою долгую жизнь, наконец-то снова был рядом. Она заплатила за это своей красотой, силой и, наконец, жизнью. Оно того стоило.

— Финеас, — запустив руку под доспех, она достала окровавленную записку, ту, что она писала в своем доме. — Обязательно прочти это. Мы... — она закашлялась, почувствовав во рту вкус крови. — Я... Не успею сказать тебе всего. Прочти это позже. Обещаешь?

— Конечно, Мор, — он гладил ее лицо, стараясь сдержать слезы. Ох, эти мужчины...

— Финеас... — она глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Я хочу, чтобы ты знал: с тобой я была счастлива, с тобой мне... Мне было тепло. Будь счастлив, Финеас. Как я с тобой тогда... — сил сопротивляться тьме больше не осталось и Морриган, Богиня Войны, отдалась в ее объятья. Последним, что она почувствовала, было тепло его рук и легкий запах кофе, принесенный ветром откуда-то издалека...

Финеас бережно закрыл Морриган глаза. Она ушла. Сделав свой выбор и следовав ему до конца. Нужно жить дальше и попытаться оправдать ее жертву.

С трудом он поднялся на ноги. Туман рассеивался, через тучи проступили первые лучи солнца. Скоро город вновь оживет и для людей все будет, как раньше.

В тумане вдруг показалась шаткая тень. Финеас вскинул пистолет, готовясь стрелять. Но как только человек вышел из тумана, от изумления оружие выпало у него из рук.

Из тумана вышла Катя в белоснежном одеянии. В руках она держала кинжал Хранителя...