История вторая

Боль... Боль застилала глаза, мешала передвигать ноги, делала ватным все тело... Из ран медленно сочилась кровь, даже толстая джинса куртки вся пропиталась ею как губка. Он пытался зажимать раны руками, но от этого, казалось, она шла еще больше... Надо идти. Осталось совсем немного.

Он брел по темным улицам своего города, остатками разума восхваляя тех, кто сделал эти улочки такими узкими. Портовый город в старые времена часто подвергался нападениям, такая архитектура мешала врагам и помогала защитникам. А сейчас помогала спрятаться неприметному человеку, пробирающемуся по ним этой темной ночью.

Лунный след слабо серебрился в кровавых следах, неизбежно появляющихся там, где он останавливался перевести дух. Сегодня была прекрасная и очень тихая ночь. Даже море и то затихло, скованное полным штилем. Казалось, будто бы город пуст, все мирно спят. Кроме него.

Если дойти не получится, он, скорее всего, умрет. В этот раз не получиться залечить раны, как это происходило раньше. Их слишком много, а в клинках врагов оказалось слишком много яда. Вспомнив об этом, он оскалился в пустоту и, оттолкнувшись от стены, заставил себя идти дальше. Мерзкие наемники. Убийцы, напавшие внезапно. Больше никто не хочет сражаться в честном бою. Этот мир настолько прогнил, что зло перестало нападать в открытую. Они трусливо прячутся за спинами политиков, пропагандистов, убийц. Они боятся сражаться с ним лицом к лицу. Ну ничего, он доберется до них. Нужно только сделать еще несколько шагов...

Маленькая каменная церковь безмолвно стояла в одном ряду с остальными домами на улице. С трудом передвигая ноги, он прошел в небольшой проулок и на ощупь нашел толстую деревянную дверь. Собрав непонятно откуда взявшиеся остатки сил, он поднял руку и три раза громко постучал. Казалось, прошли годы боли и туманного забытья, когда за дверью наконец раздались шаги и он распахнулась. Свет от маленького фонаря показался лучом прожектора, от которого глаза взмолились о блаженной тьме. Он покачнулся и рухнул бы на каменную брусчатку, но крепкие руки подхватили его под мышки.

— Финеас!... — имя потонуло в нахлынувшей тьме...

***

Она плыла против течения. Сестры всегда учили, что море – это твой друг, но только до того момента, когда ты играешь по его правилам. Плыть по течению – одно из самых важных. Каким бы сильным ни был твой хвост, море все равно сильнее. Оно воплощение Морской богини, а она – властительница своего мира.

Но сегодня выбора не оставалось – приходилось сопротивляться. Она чувствовала, что что-то случилось. Сердце, созданное из волшебного кинжала, часто билось в груди. Его бывший владелец испытывал боль. Возможно, он уже оказался на пороге смерти. Он никогда не звал ее так сильно, никогда не оказывался так близко к краю. Она понимала, что время уходит, как вода под ее пальцами. Понимала, что уже не успеет и молила небо и море, чтобы кто-то успел ему помочь. Там, в Городе, у него еще оставались друзья. Ну почему, почему, ему так важно защищать этих людей? Никто из них даже не знает о том, какой у них самоотверженный защитник.

Она попала в особо сильную струю течения и мысли вихрем вынесло из головы. Оставались только движения тела и бешеное биение сердца. Нужно успеть. Она не знала, что будет делать, когда вынырнет у старого пирса. Нельзя же просто взять и позвать людей. Любой нормальный человек испугается русалки, а то и попытается ее поймать. Да и как ему объяснить, кого и где искать? Она и сама то толком ничего не знала...

Неважно. Надо плыть. И пытаться успеть.

***

Он ступил ногой на край крыши и посмотрел вниз. Высоко... Четыре этажа, как-никак. И еще мансарда. Коты, конечно, приземляются на лапы, но только если они в это время не прикидываются людьми, да еще ранеными.

Конечно, Хранитель должен был выжить после такого падения. Об этом говорит хотя бы то, что внизу нет тела, только небольшой кровавый след, а вот трупы убийц валяются на крыше. Всего двое. Какие самонадеянные. На такого противника – и вдвоем. Странно, что подослали таких глупцов.

Человек запахнул плащ и поправил длинный чехол на спине. Нужно понять, что произошло, а потом уже отправляться на поиски. Он достал из кармана небольшой старомодный монокль и, мимоходом протерев, надел его. Потом зажмурил свободный глаз и сосредоточился.

Перед его взором открылась та же крыша, но освещенная вечерним солнцем. Трупы и кровь исчезли, пространство оставалось абсолютно пустым. Человек повернулся к соседнему зданию и увидел бегущего по карнизу рыжего кота, на которого поочередно нападали два ворона, стремящиеся зацепить его то клювами, то острыми когтями. Конечно, человеку не были слышны звуки, но он не сомневался, что вся сцена сопровождалась громким карканьем и скрежетом когтей о металл карниза, когда вороны промахивались мимо цели.

Кот мощным прыжком перемахнул с крыши на крышу, но на миг потерял бдительность, и один из воронов все-таки достал его клювом, заставив покатиться. Рыжий быстро поднялся на ноги и выгнул спину. Шерсть встала дыбом. Второй ворон резко спикировал, целясь клювом, но кот, поймав момент, подпрыгнул и, пропустив ворона под себя, вцепился когтями ему в спину, повалив на крышу. В следующий миг ворон исчез, а на его месте оказался распростертый человек в черном балахоне. Кот, осознав, что противник изменился, оттолкнулся от его спины и приземлился в тень печной трубы. В следующий момент там уже выпрямился человек в джинсовой куртке. Его губы шевелились, но понять, что он говорит, не получалось. Наблюдатель поправил монокль и слабо улыбнулся. Вот он. Финеас. Хранитель Города у моря.

Второй ворон, описав круг, стремительно снизился и прямо в воздухе над головой Финеаса обратился в человека. Его черное одеяние развевалось на ветру, а в руках он сжимал два коротких кривых ножа, которые с ходу попытался вонзить в Хранителя. Тот оказался проворнее и, схватив падающего на него противника за руки, одним движением отшвырнул его прочь. Второй черный в этот момент поднялся на ноги и, выхватив такие же ножи, бросился в атаку.

Финеас встречал его голыми руками. Отбив несколько выпадов, он одним мощным ударом ноги заставил противника согнуться от боли, а затем апперкотом повалил его на землю. Наблюдатель хмыкнул. Сказывается большой боевой опыт. Все-таки столетия сражений даром не проходят, это убийцы должны были учитывать.

Второй черный, увидев, как легко расправились с его сородичем, не стал просто бросаться в атаку, а решил подходить медленно, двигаясь странной раскачивающейся походкой, словно танцуя. Финеас ждал его, сжав кулаки и подняв их перед собой. Он не двигался с места, наблюдая, как противник подкрадывается, пытаясь предугадать его следующее движение.

Так продолжалось несколько мгновений. Черный словно испытывал Хранителя, вынуждая его напасть первым, но тот не поддавался. Наблюдатель заметил, что поверженный убийца вдруг тоже зашевелился, но Финеас, поглощенный танцующим противником не замечал этого. В следующий миг замысле убийц стал понятен.

Лежащий черный одним неестественно быстрым движением поднялся на ноги и бросился на Финеаса. Тот на секунду замешкался, решая, что делать, и, приняв решение, парировал выпад ножом. Второй черный, выждав секунду, прервал свой танец и также стремительно бросился в атаку. Нож вонзился Хранителю под ребра.

Тот беззвучно вскрикнул, но, преодолев боль и собрав все силы, ударил черного в ответ. Он попал в лицо, скрытое капюшоном, но даже так было видно, что голова противника откинулась под неестественным углом и черный рухнул на землю как подкошенный. Наблюдатель открыл второй глаз и посмотрел на лежащее рядом тело. Капюшон был убран, а голова находилась под прямым углом к телу. Лицо превратилось в кровавую маску, удар смял его, как спущенный резиновый мяч.

Бой меж тем продолжался. Схватив оставшегося противника за запястья, Финеас одним движением бросил его через всю крышу. Черный извернулся в воздухе и приземлился на ноги. Взмахнув ножами, он вновь бросился в атаку.

Хранитель с усилием вытащил нож из своего бока и, выставив его лезвием вперед, приготовился встретить противника. Из раны на боку капала кровь, но Финеас как будто не обращал внимание на боль. Все его тело натянулось как струна и в этот раз он не стал ждать, пока черный добежит до него и сам бросился вперед, взмахнув ножом перед собой. Но рана уже начала лишать его сил и выпад оказался недостаточно стремительным. Лезвие блеснуло над головой черного, и он прочертил ножом длинную борозду на груди Хранителя. Тот отшатнулся и едва успел уклониться от второго клинка, летящего ему в сердце. В следующий момент он отпрыгнул, тяжело дыша и пытаясь выиграть время. Но противник не давал пощады и в одно движение оказался рядом. Сделав обманное движение, он вонзил нож в левое плечо Финеаса, вновь заставив того вскрикнуть. Заблокировав ответный удар, черный ударом ноги опрокинул Хранителя на крышу. Тот резко перекатился и ушел от завершающего удара. Клинок черного выбил искру в том месте, где только что бы его лицо.

Финеас одним движением поднялся на ноги. Левая рука повисла, но правая продолжала сжимать трофейный нож. Черный оттолкнулся от крыши и подпрыгнул, на мгновение открывшись для удара. Хранитель воспользовался возможностью и, ринувшись навстречу, вонзил нож в грудь противника. Черный внезапно прям воздухе сжался, как пружина, и одним движением распрямился, двумя ногами ударив Хранителя в грудь, сбросив его с крыши.

Наблюдатель снял монокль. Распростертый черный лежал перед ним с клинком в груди. Свои ножи он все также сжимал в руках. Наблюдатель опустился на одно колено и вынул оружие из ослабевшей руки. Опытный глаз заметил качественную сталь, удобную деревянную рукоять и каплю черной жидкости в том месте, где лезвие крепилось к рукояти. Яд. Поднеся нож к лицу он почувствовал резкий запах, не оставляющий сомнений. Убийцы были профессионалами. Даже погибнув, они сводили шансы жертвы выжить к нулю. Вот только Хранитель, даже безоружный, оказался сильнее. Но даже он смертен. Нужно спешить.

Человек сунул нож куда-то в складки плаща и одним движением спрыгнул с крыши. Плащ развевался, словно крылья. Приземлившись прямо на кровавый след, он достал монокль, чтобы увидеть Хранителя, медленно бредущего в сторону центра города. Наблюдатель усмехнулся. У этого парня всегда была железная воля и ослиное упрямство. Но даже он в этот раз сам не справится. Запахнув плащ, он двинулся за Хранителем в ближайший переулок.

***

Боль пронизывала все тело. Казалось, что кровь кипит, а каждая мышца медленно рвется. Хотелось пить и умереть. Что-то мешало. Какая-то мысль... Что-то очень важное оставалось в этом мире и не давало спуститься в блаженную тьму. Имя... Катя. Да. Но кто это?... Все в тумане...

Вокруг раздавались голоса, доносящиеся откуда-то издалека. Он точно помнил, что добрался до церкви. А потом... Его куда-то несли, сделали укол в руку. Но легче не стало. Периодически он проваливался в забытье, а потом вновь выныривал. Он то снова оказывался на войне, то в морской пучине, рядом скакали солдаты на лошадях, взрывались снаряды, кричали женщины... И все это перемешивалось в причудливый калейдоскоп, который кружился бесконечной каруселью. Только лицо, обрамленное светлыми волосами, упорно отказывалось кружиться. От него веяло блаженной прохладой, оно все время повторяло его имя, тихо, но настойчиво. Он пытался понять, зачем оно зовет его, а потом вновь всплыло имя. Катя. Она зовет его. Но куда? Он не знал, но прохлада была так соблазнительна... Он пошел к ней, не понимая что делает. Потянулся рукой и... Очнулся.

Комнату заливал мягкий дневной свет. Он лежал на деревянной кровати в одной из церковных комнат. Рядом стоял стул, на котором аккуратной стопкой лежала его одежда, аккуратно зашитая. Больше в комнате ничего не было, но знакомой казалась каждая мелочь, каждая щербинка в стене – тут почти ничего не изменилось с тех пор, как он учился быть Хранителем. Именно сюда он пришел после того, как приехал в Город. И здесь встретил Наставника...

Дверь в комнату распахнулась и зашел Наставник в черной рясе священника. Седая борода подчеркивала его морщины и мудрые зеленые глаза. Он ничуть не изменился за долгие годы жизни в Городе. Отдав пост Хранителя, он поселился в церкви, взяв простое имя Николай и посвятил свою жизнь молитве и помощи страждущим. Финеас долго не мог понять его расположенности к вере, но потом смирился и просто старался навещать старика почаще.

— Финеас, друг мой, — голос Николая всегда удивлял своей отнюдь не старческой глубиной. — В этот раз ты напугал меня гораздо больше обычного.

— Прости, Наставник, — Финеас попытался сесть, но Николай быстро подошел к кровати и удержал его за плечо. Хранитель почувствовал боль, медленно разлившуюся по телу и не стал сопротивляться.

— Не стоит извиняться, — Наставник озабоченно посмотрел на него. — В клинках твоих врагов оказался очень серьезный яд и, если бы меня не предупредили о нем, последствия могли бы оказаться весьма плачевными.

— П... Предупредили? — тело вновь сковала слабость, но усилием воли Финеас заставил себя оставаться в сознании.

— Да, твой старый знакомый по имени Патрик, — старик нахмурился. — Он пришел через полчаса после того, как ты сюда добрел. И принес нож. А потом попросил передать тебе, что Морриган будет ждать, сколько потребуется. Тут я окончательно запутался и решил просто вылечить тебя, а разбираться потом.

— Что... Что... — Финеас почувствовал, что вновь уплывает. Наставник положил руку ему на лоб и вновь повеяло прохладой. Морриган... Откуда она здесь?...

Он очнулся, чувствуя, что силы вновь наполняют тело. Город вновь помог затянуть раны, хотя, заглянув под одеяло, он понял, что шрамов на теле подприбавится. Пора было разобраться с тем, что происходит.

Едва он поднялся с постели, вошел наставник с подносом, на котором стояла чешка с супом. Дивный аромат наполнил комнату – талант готовить у Николая был наравне с волшебством.

— Сядь, — сказал он строго, увидев, что Финеас поднялся. — Сначала ты должен поесть. Ты чувствуешь прилив сил, но это потому, что эти старые стены делятся ими с тобой. Как только выйдешь отсюда, сразу ослабеешь вновь. Поешь.

— Да, Наставник, — Финеас послушно сел и, приняв поднос из рук старика, старательно заработал ложкой. Каждый глоток добавлял сил.

— Финеас, — Николай сел на кровать. — Я больше не могу сражаться, но ты должен рассказать, что происходит. Сначала на тебя нападают с отравленным оружием, а затем появляется слуга Морриган. Это не совпадение.

— Я понимаю это, — Финеас закончил с кушаньем и отложил поднос. — Но для меня здесь столько же загадок, сколько и для тебя. После смерти Аластора прошло уже больше полугода и п я подумал, что все вернулось на круги своя. Я ничего не знал о том, что Морриган приехала в Город, но, раз Патрик оказался рядом с местом нападения, она что-то знает. Он оставил что-нибудь от нее?

— Да, — Николай достал скрученную в трубочку бумажку и небольшой конверт и передал их Финеасу. — Маленький от Морриган, большой от Екатерины. Сам решай, какой читать первым. И обязательно сообщи мне, когда что-то узнаешь, — он поднялся с кровати и взял поднос. — В Городе становится небезопасно, мы должны быть готовы.

— Конечно, наставник, — Финеас дождался, пока старик выйдет из комнаты и открыл конверт от Кати. Все остальное подождет.

«Финеас» — говорилось в письме. — «Я буду ждать тебя у нашего пирса. Я знаю, что ты уже поправляешься, мое сердце неразрывно связано с тобой. Когда ты будешь готов, приходи. Катя».

Почерк был едва разборчивый, в двух местах чернила растеклись от капель. Катя плакала, когда писала это. Кинжал Хранителя, превращенный в ее сердце, заставлял ее чувствовать боль. Финеас стиснул зубы. Пора это прекращать. Надо разобраться с этой угрозой и искать замену. Катя слишком много страдает.

Он поднес записку Морриган к ному прежде, чем развернуть. Слабый запах полевых цветов. Этот запах всегда витал рядом с ней. Странная ирония судьбы. Он развернул записку:

«Я жду на старом месте. Мор.»

Как всегда, лаконична. В письме, в жизни и в любви.

Финеас поднялся с кровати, быстро оделся и отправился на пирс. Катя уже, наверное, заждалась...

***

Катя плакала. Сжимала его руки и тихо плакала. Когда он пытался что-то сказать, она прижимала палец к его губам, заставляя молчать. Финеас просто сходил с ума от той нежности, с которой она на него смотрела. Он заставил ее так страдать, а она не переставала его любить. Это причиняло еще большие страдания, уже лучше б она его возненавидела – так всем стало бы легче. Но нет...

— Кто это сделал? — наконец тихо спросила она.

— Пока я не знаю, — ответил он, не отпуская ее рук.

Он сидел на пирсе, свесив ноги к морю, а она забралась на бетонную подпорку пирса, наполовину оставаясь в воде, чтобы никто даже случайно не увидел русалочий хвост. Он только что закончил рассказывать Кате, что произошло. Оказалось, что он три дня провалялся без сознания. Все это время она ждала его здесь, лишь ненадолго отлучаясь в море. Николай пришел к ней на второй день с конвертом, предложив что-нибудь написать, и она почти полчаса пыталась написать две строчки. Забрав письмо, Наставник сухо пообещал, что все будет хорошо, и ушел.

— Ну, он часто так, — Финеас улыбнулся и взглянул в лицо Кате, надеясь увидеть там улыбку. — Вроде хорошие дела делает, но обставляет это так, как будто он сухарь. Он за нас переживает, на самом деле, я точно знаю.

— Надеюсь, ты прав, — Катя, наконец, поддалась и слабо улыбнулась в ответ. — Потому что мне кажется, что он ненавидит меня за то, что ты отдал свой кинжал.

— Да нет, — Финеас махнул рукой в сторону. — Он сам сказал мне, что сделал бы также, клянусь. Но строгость и рациональность не позволяют ему это показывать. Ведь, если судить с точки зрения только логики, мои действия противоречат всему, на чем построены законы Хранителей.

— Да, и теперь Город в опасности... — Катя потупила взгляд.

— Эй, — Финеас мягко взял ее лицо в руки, и посмотрел в глаза. — Город все также под моей защитой. Я и раньше справлялся без кинжала, справлюсь и сейчас. Мне нужно, чтобы ты верила в меня, Катенька.

— Я верю, — она снова улыбнулась. — И всегда верила... Расскажи мне, что мы знаем. Кто такая Морриган?

— Ох... — Финеас задумчиво посмотрел на воду. — Тут даже не знаю с чего начать. Понимаешь, она – языческая богиня. Имя, которое мы с тобой используем – лишь одно из многих, но она себя называет так, и это имя самое известное. Так ее назвали кельты в далекие времена. Она богиня войны и смерти. Тогда происходило множество сражений и в каждом она поддерживала ту или иную сторону, но сама никогда не сражалась. За нее это делали слуги, а еще она направляла всю свою магическую силу, чтобы оживлять и лечить воинов, портить провиант у противника, одурманивать чужих советников, да и тому подобное. Как она выбирала сторону, за которую ей сражаться, я не знаю, но ее союзники, как правило, побеждали.

У нее есть сестра, Морана. Люди в своих мифах не отразили этот факт, но он незыблем. У Мораны тоже много имен, а именно так ее назвали славяне, для них она – богиня Зимы и Смерти. Вот она, как раз, любила битвы и всегда в них участвовала, сражаясь серпом на длинной ручке. Она любит холод и со временем ушла как можно дальше на Север, где практически вечная зима. Так для всех стало лучше, потому что чем больше она сражалась, тем больше ей завладевало безумие и однажды она подняла руку на Морриган, которая вдруг решила поддержать ее врагов. Так бывало и раньше, они это воспринимали как некое соревнование, но в тот раз все почему-то сложилось иначе. Тогда Морриган пришлось самой вступить в бой. У нее даже шрамы остались от той битвы. В итоге они с сестрой сошлись в поединке и Морана победила. Но убивать сестру не стала, ужаснувшись своего безумия. И так и ушла на Север.

— А как это все касается нас? — Катя старалась не упускать ни единой детали.

— После того сражения Морриган скиталась по свету, участвуя в разных сражениях и однажды жизнь ее занесла к нам. Она устала скитаться, искала, где бы отдохнуть и пришла ко мне, попросив остаться в Городе на некоторое время со своим слугой Патриком, пообещав вести себя хорошо. Я посоветовался с Наставником и согласился. Так она поселилась здесь, в особняке на окраине набережной, — Финеас улыбнулся. — Она наслала на хозяина дома боязнь моря, и он продал ей его за бесценок. Сначала она просто отдыхала, а потом начала много гулять по Городу и иногда мы с ней встречались, разговаривая о старых временах. Потом это переросло в хорошую дружбу, а потом... — Финеас замолчал и отвернулся.

— А потом? — Катя выжидающе смотрела на Финеаса, но во взгляде промлькнули ехидные искорки.

— А потом – в любовь, — Хранитель смущенно потупился. — В некоторые времена ее, помимо битв, отождествляли с плодовитостью и называли матерью-богиней. Так что такой конец оказался закономерным. Сначала я поддался ее соблазнительности, а потом и полюбил. Она сначала отвечала взаимностью, а потом, поняв, что чувства серьезные, попросила меня все закончить. Мы не могли быть вместе, она слишком любила свободу и не хотела связывать себя. Мы расстались, но остались друзьями. Она уехала, иногда возвращалась погостить. Вот и сейчас вернулась. Но повод, похоже, невеселый, — Финеас посмотрел на Катю. — Как-то вот так, Катенька.

— Грустная история, — она положила голову к нему на колени. — Тебе, похоже, не очень везет в любви.

— Тут я с тобой не согласен, — он улыбнулся и нежно поцеловал ее губы.

***

Под вечер, прощаясь с Катей, он попросил ее уплыть в море. В Городе пока было опасно, и он не мог подвергать и ее риску. Катя сопротивлялась, но в итоге согласилась, пообещав, что вернется, если почувствует его боль. Пришлось согласиться на ее условия.

Финеас шагал по набережной, вдыхая запах моря. Сегодня непогодилось и прохожих встречалось мало, так что никто не мешал наслаждаться шумом волн. Он любил оставаться наедине с морем, это помогало привести мысли в порядок. Слишком много оставалось неизвестным, и он решил предоставить объяснения Морриган, а сам просто отдался музыке волн и наслаждался ей, пока не дошел до старого особняка на окраине набережной. Старое место. Дом, полный воспоминаний.

Патрик открыл дверь, когда Финеас поднял руку, чтобы постучать. На старом слуге больше было плаща, его одежду составлял легкий льняной костюм бежевого цвета. На ногах красовались модные кожаные сандалии, а руки украшала пара золотых колец. Не зная его, Финеас бы сказал, что это состоятельный мужчина, приехавший отдохнуть от своего шумного бизнеса. Наверное, это и составляло прикрытие для его хозяйки.

Патрик молча впустил его в дом и, не произнося ни слова, указал на лестницу, ведущую наверх. Финеас кивнул в ответ и медленно поднялся на второй этаж. Ступеньки скрипели. Дом, конечно, еще в те времена не блистал новизной, но сейчас он казался совсем обветшалым.

Дверь в хозяйскую комнату открылась с таким же тихим, но противным скрипом. Здесь даже в самый жаркий день сохранялась приятная морская прохлада. Запах соли и шум волн дополняли обстановку комнаты, состоящую из небольшой кровати, массивного письменного стола и небольшого платяного шкафа.

Морриган стояла у окна, спиной ко входу, вглядываясь в даль. Длинные черные волосы ниспадали с плеч, подчеркивая точеную фигуру в приталенном бежевом платье. Как и всегда, длина платья оказывалась достаточной, чтобы показать все, что нужно, но не переходить в пошлость.

— Напоминает прежние времена, правда? — ее голос изменился. Он чувствовал это своим острым, кошачьим слухом. Что-то неуловимо поменялось, потерялся задорный огонек. Сейчас в нем слышались только печаль и усталость.

— Немного, — Финеас прошел в комнату и тихо закрыл за собой дверь. — Но, кажется мы сами стали другими. Да и дом явно скучал по тебе.

— Это так, — Морриган, все так же не поворачиваясь, нежно провела по оконной раме. Ее тонкие пальцы украшало простое золотое кольцо с темно-зеленым камнем. — Я люблю эти старые стены так, как ты – весь свой Город. Кажется, когда я вхожу в эти двери, то он ласково обнимает меня, как лучший друг. Нигде в нашем огромном мире у меня больше нет такого места.

— Что привело тебя сюда, Мор? — Финеас решил не поддаваться на ее чары. Этот голос и эти руки пробуждали воспоминания, которые мешали сосредоточиться.

— Беда, Финеас. Как обычно, — на этих словах она медленно повернулась к нему лицом, откинув свои длинные волосы назад. Хранителю пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не выдать своего изумления. Морриган всегда оставалась вечно молодой, сколько бы лет не пролетало мимо. На вид ей всегда можно было дать от силы двадцать пять. Только глаза нет-нет, да выдавали вековую мудрость. Но сейчас перед окном стояла статная женщина лет пятидесяти. Глубокие морщины залегли на лбу и вокруг глаз и губ, кожа потеряла упругость. Тут стало понятно, что изменилось в голосе. Появилась хрипотца, присущая старости.

— Я все еще красотка, не так ли? — от Морриган не скрылось его удивление. Она горько усмехнулась. — Такой я себя еще никогда не видела, до сих пор в зеркале не узнаю.

— Что случилось с тобой? — прошептал Финеас, подходя на шаг ближе.

— Морана, — черты ее лица стали жестче при упоминании этого имени. — Встречи с сестрой у меня всегда проходят неудачно. Но в этот раз виновата не моя строптивость, а немного другое... — она потупила взгляд.

— Что же? — он не был уверен, что хочет знать ответ.

— Ты, Финеас. Хранитель Города у моря, — она вновь усмехнулась. — Такой красивый титул. Ты сильно чем-то не угодил сильным мира сего, раз они смогли уговорить мою сестру прийти за тобой. Она столько лет сидела в своем деревянном доме в тундре, а тут... Что же ты наделал, дорогой мой?

— Стой, стой, — Финеас поднял руки. – Расскажи подробнее. Что происходит? У меня слишком много вопросов, но ты не отвечаешь ни на один.

— Шшшшшш... — она сделал шаг и внезапно оказалась рядом, положив руку ему на грудь. — Твоя сердце всегда бьется так сильно, ты полон жизни. Никто, кроме тебя, не смог бы хранить Город без кинжала Хранителя. А ты смог. Сколько уже? Двадцать лет?

— Наверное, больше, Мор... — он накрыл ее ладонь своей. — Я тоже скучал, поверь мне. Но недавно я чуть не умер и очень хочу узнать, кто за этим стоит.

— Фу, какой ты стал скучный. Или я для тебя старовата? — она шутливо толкнула его кулаком другой руки. — Ой, какое лицо серьезное. Ладно, — она присела на край кровати, забросив ногу на ногу и похлопала по месту рядом с собой. — Садись, я тебе все расскажу.

— Только давай без твоих штучек, — Финеас опустился рядом, опершись на руку.

— Ладно, все серьезно, — в ее глазах блеснул игривый огонек. — Дело обстоит так: к Моране пришли какие-то люди и попросили уничтожить тебя. Именно люди, обычные смертные. Их привел к ней местный леший. Что уж они ему там пообещали, не знаю, но Морана у меня сестричка полубезумная и развеяла его в прах за то, что он потревожил ее покой. Люди, впрочем, к ней подход нашли. После разговора с ними она призвала меня. Это довольно жутко, знаешь ли. Седовласая женщина выходит в середину тундры и исторгает дикий, полуживотный крик, который разлетается на многие километры. Я была у своей четырехрукой подруги в Индии, когда до меня долетел этот зов. Я не видела сестру уже несколько десятков лет. Сам понимаешь, когда она сама зовет в гости, я не могла отказать.

Она позвала меня, чтобы узнать о тебе. Я не смогла никак вызнать, кто конкретно к ней приходил и чего они на самом деле хотят. Даже что они ей пообещали, вызнать не удалось. Молчала, как глыба ледяная, какой она, наверное, в душе и является. Все спрашивала меня о тебе, твоей русалке, какие силы у тебя остались. Спрашивала, знаю ли я про поединок с Аластором...

— А ты знаешь? — удивленно спросил Финеас.

— Это ты, дружок, живешь на своем курорте и в ус не дуешь, — Морриган подмигнула. — А мир то, он тесный. Уже все знают, что ты, считай, голыми руками победил могущественного демона. Но без деталей. А в этом самая суть. Это Морана и хотела узнать. Хотя она, конечно, богиня и явно помогущественнее тебя даже с кинжалом будет. Я отказалась ей говорить. Мы сначала поругались, а потом... — она отвернулась, голос наполнился злостью. — Она попыталась убить меня. Сестру. Мы, конечно, не всегда ладили, но сейчас безумие накрыло ее с головой. Что ей там наговорили, никак не могу понять... В общем, я попала под ее удар. Насилу ноги унесла. Но, как видишь, молодостью пришлось пожертвовать. Она сильно меня задела. Так сильно, что я потеряла часть своей силы. Так что ты не думай, я не только из-за морщин расстраиваюсь, — она встряхнула волосами и болезненно улыбнулась. — Я вызвала Патрика, и он помог мне наскоро восстановиться и добраться сюда. Я хотела тебя предупредить... — улыбка на ее лице погасла. — Морана идет за тобой. И, наверное, не одна. Ей нужно время, чтобы набрать былую сил. И надо кого-то убить. В одном из северных городов умирают люди. От обморожения. А некоторым снесли голову, начисто. Как серпом срезали. Ну ты понимаешь, на что я намекаю.

— А убийцы? — Финеас положил локти на колени. Положение оказалось серьезнее, чем изначально казалось. Богиня – это совсем другие силы. В иерархии волшебных существ они стояли почти на самом верху, намного превосходя всех остальных.

— Это не ее стиль, — задумчиво ответила Морриган, покачивая ногой. — Морана действует жестко. Наверное, заказчики решили подстраховаться, ослабить тебя. И у них это получилось. Ребята оказались подготовленные, почти справились с тобой. Ну, ну, — она усмехнулась, увидев его лицо. — Ты раскидал их как бумажки, не спорю, но сколько тебе пришлось отлеживаться? То-то же. А тут целая Морана. Тебе нужно позвать друзей. У тебя они есть, я знаю. Я уже сделал, что могла, — она вдруг как-то осунулась, плечи поникли, а морщины выделились сильнее. — Мне кажется, я умираю, Финеас. Я не готова к этому, хоть и топчу этот мир столько лет. С каждым днем сил становится меньше. И вдруг оказалось, что мне совсем некуда идти... Кроме как сюда, — она окинула взглядом комнату. — Столько у меня было домов, столько мужчин, столько денег и власти... А покорил меня ты, со своим дурацким кофе в турке на кухне внизу, — силы окончательно оставили ее, слезы потекли по щекам.

Финеас подвинулся ближе и обнял ее. Богиня, когда-то одним движением мысли уничтожавшая вражеские армии, сейчас стала обычной женщиной, которая хотела, чтобы ее кто-то любил. Она уткнулась к нему в плечо, и он гладил ее волосы, нежно что-то приговаривая. Когда она, наконец, смогла взять себя в руки, на улице уже наступила ночь. Морриган мягко выскользнула из его объятий.

— У тебя теперь новый объект обожания, Финеас, с рыбьим хвостом, — она вытерла слезы. — Ей не очень это понравиться.

— Так и быть, об этом я ей не скажу, — Финеас улыбнулся. — Это останется между нами.

— Хорошо, — она слабо улыбнулась в ответ. — Я бы хотела вернуться туда, где просыпалась от запаха кофе и завтрака по утрам. И море, еще запах моря, конечно. Тогда было счастье... Так, все, — она рывком поднялась с кровати и открыла дверь. — Уходи. Мне и так тяжело, а ты заставляешь меня хандрить еще больше. Я не смогу сражаться с Мораной, если она придет сюда, у меня практически нет сил. Патрик тебе поможет, я думаю, вы еще помните, как сражались вместе. Он долго обо мне заботился, теперь пришла пора позаботиться хоть о ком-то, кто мне дорог. Постарайся выжить, Финеас, — это она сказал уже почти шепотом. — Больше я ничем не могу тебе помочь. Возвращайся ко мне с победой.

Он молча поднялся, поцеловал ее в щеку, медленно и нежно, и так же не произнеся ни слова спустился вниз. Патрик ждал у выхода, одетый в черные спортивные штаны и  футболку, подчеркивающую мышцы. Наверху хлопнула дверь в спальню. Мор никогда не любила прощаться.

Финеас кивнул безмолвному слуге, тот взял длинный чехол, стоящий в углу, и закинул его на плечо. Они вышли навстречу соленому ветру с моря. Город спал. Впереди будет битва, равной которой он еще не видел. Пора собирать союзников. Время звать друзей...