Глава 11. Призрак из прошлого

***

Глаза призрака, стоящего перед ним, манили подобно живому пламени. Они словно притягивали к себе мотылька. Глупого и наивного. Не понимающего, что он летит к своему неизбежному поражению. Стиву казалось, что перед ним стоит не человек, а древний дух огня, пришедший за его грешной душой. Желающий покарать за совершенные ошибки. А ведь он и правда виноват! Виноват в смерти стоящего перед ним человека, погибшего, потому что Стив поддался своему гневу и глупому человеческому желанию отомстить. И пусть, Рамлоу виновен в том, что совершил, но, как и любой солдат, тот просто выполнял приказ. Это проблемы, Стива, что он не захотел выслушать и понять. Тогда, кровавая пелена стояла перед глазами, а желание сбросить всех собак на командира СТРАЙКА было слишком велико. Так было легче всего. И потому что больше всего на свете, Стив ненавидел предателей, а Броку Рамлоу он доверял, кажется даже больше, чем Наташе. Ведь тогда, она вела свои подковерные игры, врала, шпионила, действовала за его спиной и при этом мило улыбалась в лицо. Да потом они смогли по-настоящему стать друзьями, общие миссии и посиделки в кругу остальных Мстителей их сблизили. Но до того момента у Роджерса был только командир СТРАЙКА — немного циничный, любивший крепкое словцо и говорящий правду в лицо начальству в лице Капитана Америки без капли страха — и его бойцы, которые следовали за Рамлоу, хоть на край света, хоть в саму преисподнюю.

— Ты что призрак? — вырвалось у него непроизвольно, голос его звучал не так уверенно, как хотелось бы в данной ситуации. Особенно, когда прошлое неожиданно настигает тебя на безлюдной улице в чужой реальности.

Брок только оскалился подобно тому, как скалятся настоящие волки. Его глаза потемнели от бушующих внутри, подобно урагану эмоций, которые Стив не мог разобрать. Разучился читать чужую мимику, которая всегда пряталась от него за слоем масок, ухмылок и глупых саркастических шуток.

— Ага, оперы.

Стив отшатнулся, совсем не оценив чужого юмора. Его сердце колотилось как бешеное, звук был таким громким, что ему казалось, Рамлоу тоже слышит этот сумасшедший стук. Он сжал кулаки чувствуя, как внутри него нарастает срыв и настоящая буря. Кажется, погода стала еще хуже, а где-то совсем рядом сверкнула молния, оставшаяся незамеченной из-за сильной метели. С трудом, Стив смог успокоиться и взять себя в руки. Прикрыв глаза, он сделал пару глубоких вдохов и выдохов, после чего уже более спокойно посмотрел на Рамлоу, который не спускал с него острого и внимательного взгляда. Почти сканирующего.

— Смотрю ты выучил новые фокусы, — хмыкнул Брок указывая подбородком на сжатые кулаки, по которым уже не так интенсивно, но все же пробегали искры, да и глаза Роджерса слегка светились, став тем самым еще ярче и красивее. Выразительней. Но Брок с трудом подавлял дрожь, когда смотрел в чужие глаза, такие пустые и холодные с нотками удивления и растерянности.

— А ты неплохо выглядишь для покойника, — парировал Стив, окидывая Рамлоу взглядом.

А тот и правда выглядел намного лучше, чем Роджерс помнил. В последний раз, когда Стив видел командира СТРАЙКА у мужчины, были страшные ожоги, по-настоящему уродовавшие красивую и достаточно яркую внешность стоящего перед ним человека. Сейчас же присмотревшись, Стив отметил чистое лицо без шрамов, моложе лет на десять, а то и все пятнадцать. Рамлоу выглядел не старше самого Роджерса — которому не дашь больше тридцати. Все такая же модная стрижка, трехдневная щетина, дорогая одежда в военном стиле. Клише? Возможно. Но при этом, Брок Рамлоу создавал какой-то своеобразный лоск человека, который не жалеет на собственную внешность деньги. Больших денег.

— Смерть в наше время штука очень относительная, — пожал плечами Рамлоу, снова пронзая Стива внимательным взглядом, становилось почти физически некомфортно от того он был пронзительным. — Но мне вот интересно. Почему национальное достояние, которого считают погибшим еще с сорок пятого, стоит сейчас передо мной? А если еще учесть тот факт, что ты узнал меня, то ответ напрашивается сам собой. Похоже ты пришел из той же вселенной, что и я. И меня очень интересует с какой целью ты покинул родной мир, Роджерс?

Вот в чем Стив никогда не сомневался, так это в наличии у Брока Рамлоу мозгов. Потому что имея лишь крошки информации, которую даже информацией назвать сложно, стоящий перед ним человек умудрился выдвинуть верное предположение с первого раза. И это могло бы вызвать восхищение, если бы до Стива вдруг не дошла простая истина — человек перед ним, тот самый Рамлоу, который погиб в Лагосе. Который был хэндлером Баки. Брок Рамлоу, который работал на Гидру в течение многих лет, чтобы потом погибнуть страшно и мучительно, как лжец, предатель и убийца. Осознание этого факта заставило Стива пошатнуться, он во все глаза смотрел на Рамлоу, будто впервые его увидел. Воспоминание прошлого нахлынули на него безжалостной лавиной. Он будто оглох и ослеп и теперь совсем не понимал, что должен чувствовать сейчас. Что должен сделать, смотря в янтарные глаза? Ударить? Пытать, как тот пытал Баки? А может...убить?

Между ними повисла давящая, напряженная тишина. Склизкая, как извивающийся в руке слизняк. Неприятно. Это могло бы и затянуться, ведь в голове было слишком много вопросов на которые Стиву очень хотелось получить ответы, но с его губ сорвалось лишь короткое:

— Как?

— Неисповедимы пути господа, — не особо весело усмехнулся Брок всю жизнь будучи стопроцентным атеистом. — Как видишь проповеди про попадание в ад грешных душ слегка преувеличены. Но даже если это и ад, то здесь не так жарко, как было в Лагосе. Ты помнишь Лагос, Роджерс?

Погода даже не думала улучшаться. Наоборот казалось, что с каждой пройденной минутой она медленно становилась все хуже и хуже. Чтобы метель не мешала говорить, мужчины зашли в какой-то переулок для разговора. Тот и не думал заканчиваться, а только набирал обороты. Стив понимал, что в данный момент не может отпустить Рамлоу идти на все четыре стороны, да и сам наемник не спешил уходить. Поэтому выход был только один. Устало вздохнув, Стив наконец-то ответил на повисший в воздухе вопрос.

— Это очень долгая история, вряд ли ты хочешь ее услышать ценой отмороженной задницы, Рамлоу. Но отвечая на твой вопрос, то да я помню Лагос. Я помню, как ты горел в пламени удерживаемым Вандой, как ты кричал от боли, когда твоя плоть плавилась и слезала с костей, чтобы не оставить после себя ничего. Пустоту. Такую же пустоту, которая появлялась в голове Баки, когда его мозги прожаривались в том проклятом кресле на протяжении семидесяти лет. После твоей смерти, Рамлоу, а тебе очень быстро забыли.

Под конец, Стив все же не выдержал и сорвался. Ядовитые слова срывались с его губ, как пули. Поэтому неудивительно, что в следующий момент, уже он сам был прижат к ближайшей стене. Взбешенный не на шутку Рамлоу крепко держал его за воротник и в янтарных глазах был шторм. Становилось ясно, как день, что услышанное мужчине совершенно не понравилось. Стив не сопротивлялся. Почему-то исходящая от бывшего командира СТРАЙКА бешеная энергетика из чистой ярости, обиды, уверенности без капли страха и чего-то еще, плещущемся на самом дне глаз, так похожее на что-то уязвимое и человеческое. Все это будто согревало Стива непонятным теплом, разливающимся внутри. Впервые за полвека, там, где раньше царила зимняя стужа, стала немного теплей. Странно? Возможно, но Стив давно уже не был адекватным, так что для него это даже было почти нормально. Почти.

— Молодец! Научился бить по больному, Роджерс? Хотя ты и раньше это прекрасно умел. Но видать немного прокачал свой скилл за последнее время. Похвально, смотрю святоша мальчик вырос в большого и языкастого.

— Прости, — хрипло выдавил из себя Стив, прикрывая глаза, понимая, что причиняет человеку боль своими необдуманным и по жестокому правдивы словами. И плевать, что чужая боль ощущается, как нечто сладкое и экзотическое. Живое.

Постояв так еще пару мгновений всматриваясь в чужие, правильные черты лица, отмечая новые изменения по типу тонкого шрама, рассекающего правую бровь, едва доходящего до глаза. Запоминал. И если бы Роджерс открыл глаза, то возможно смог заметить странную отчаянную жажду в чужих глазах.

В конце концов, Рамлоу недовольно чертыхнулся и все же отпустил Стива, отходя от него на безопасное расстояние, недовольно выдыхая вместе с паром белого облака.

— Блядь! Как ты тут вообще оказался? Или Мстители теперь путешествуют по другим реальностям неся добро и справедливость? Так у нас тут свои бравые герои есть. А может...

Чтобы не хотел сказать Брок, любые слова костью застряли у него в горле, когда он услышал:

— Наша Земля была подвержена ядерному взрыву в начале 2024 года. Человечество на девяносто семь процентов было стерто с лица планеты, а те немногие, кто смог выжить погибли после, от голода и постоянных сражений за еду. Некоторые скорей всего уцелели, спрятавшись в бункерах под землей. Честно, не знаю! Я лично ликвидировал не меньше тысячи человек, после чего покинул Землю и последующие пятьдесят лет был за пределами Солнечной системы.

— Охуеть...

И это был далеко не последний раз, когда Брок выражал всю степень своего культурного шока.

***

Привести бывшего предателя в логово мага было не самым идиотским решением в долгой жизни Стива. Раньше он творил вещи и поглупее. Поэтому на вопросительные взгляды Тора и Стрэнджа лишь невинно пожал плечами.

— Объясните, мистер Роджерс! — потребовал Стефан, которому понятное дело одного пожатия плечами оказалось недостаточно, особенно когда в его дом привели непонятно кого без разрешения хозяина. Коим он на минуточку и был!

— Рамлоу тоже из Земли-614, — ответил Стив спокойно, — Мне нужно узнать, как он здесь оказался. Да и союзники лишними не будут.

— Эй! Мы не союзники. Мы блядь, даже не друзья, — раздраженно рявкнул Брок.

Но его слова были полностью проигнорированы, а потом Роджерс и вовсе совершенно бесцеремонно схватил командира за плечо, так крепко, что не вырваться и потащил в одну из свободных комнат, где по всей видимости они и будут вести «интеллектуальные» беседы. Будто ставший еще больше громовержец, который как-то непривычно усмехался, увязался следом. И надо сказать, Тор напрягал Брока ничуть не меньше, чем изменившийся до неузнаваемости национальное достояние.

Комната, в которую его привели, была небольшой. Обставленный в спартанских условиях кабинет имел бледно зеленые стены, на которых висело пару картин с изображением достаточного унылого пейзажа: Прямоугольный стол, пару стульев, стоящих вокруг него, были сделаны из добротного темного дерева, а маленький диван и яркие шторы создавали какой-никакой уют. Сразу становилось понятно, что данная комната предназначалась для чужаков, ибо находиться постоянно в таком месте было достаточно сложно из-за холодной, неприветливой атмосферы на которую если говорить, по правде, Броку было наплевать. Все что волновало мужчину — это чем, для него лично, весь этот чертов день может закончиться.

Потому что, когда Брок решил прогуляться, в свой законный, и единственный выходной, между прочим. Он никак не ожидал того, что привычный маршрут к музею, в который он ходил, как на кладбище подкинет ему сюрприз в виде живого Капитана Америки. ЖИВОГО, МАТЬ ТВОЮ! А ведь местный Стив Роджерс погиб еще в сорок пятом.

Когда Брок узнал об этом, он заперся на несколько дней и просто бухал. Потому что его будто снова скинули вместе с многотонным зданием, придавившим его. Мир без звездно-полосатого мальчика был странным и до ужаса серым. Да, он пытался убить Роджерса, но если говорить откровенно, то Брок никогда не верил, что ему это удастся в принципе. Тогда, он был разбит, отчаялся и был просто обижен. В вечном наркотическом дурмане, глушащим каждодневно сопровождающую его боль от ожогов. А еще банально мужчина хотел внимания от того, кто за пару лет смог пробраться под, казалось бы, толстую, непробиваемую шкуру циничной мрази и беспринципного наемника. А теперь, пожалуйста...

Сначала Брок даже не понял, почему его привлек странный, высокий мужик, ходивший по залам музея неприкаянным призраком, а потом и вовсе замерший возле стенда с изображением смазливого лица Зимнего, на которого Брок старался лишний раз не смотреть. Надрывный крик Агента, кажется, преследовал его до сих пор в самых ярких кошмарах. Он, конечно, мудак, но издеваться так над живым существом было перебором, даже для него. Постепенно, очень медленно до мужчины начало доходить, и тогда Рамлоу просто замер, как парализованный, не смея поверить собственным глазам.

Потому что, приглядевшись, он узнал изменившегося до неузнаваемости, но все такого же знакомого до каждой черточки Роджерса. Даже, несмотря на длинные полностью седые волосы, холодное безэмоциональное лицо и взгляд покойника, прошедшего через все девять кругов ада. Брок жадно рассматривал заострившиеся черты лица, а когда очнулся, стал быстро уходить, будучи совершенно не готовым к этой встрече.

Но разве от великого Стива Роджерса, бравого героя Капитана Америки — можно было уйти?

И вот теперь, его немного грубо толкают на один из стульев. Невозмутимый Роджерс сел напротив него, тогда как Тор упал на диван, который под его немаленьким весом жалобно заскрипел.

— Итак... — начал было Рамлоу, когда тишина начала уже порядком напрягать его натянутые, как струна нервы.

Побарабанив немного пальцами по деревянной поверхности стола, Стив смотрел на Брока долгим, задумчивым взглядом. Таким взглядом обычно ученные из Гидры смотрели на препарированных подопытных мышей, что совершенно не добавляло Рамлоу спокойствия. Легкие, неприятные мурашки поползли по загривку, но вместо ужаса, он почувствовал азарт. Глупый азарт, который сопровождал его каждый раз, когда у них с кэпом была общая миссия. Чертов адреналиновый наркоман!

Наконец-то спустя долгих пять минут молчания, Роджерс устало вздохнул и заговорил хриплым и совершенно пустым, ничего не выражающим голосом. Он ничего не скрывал, просто говорил, говорил и говорил, пока Брока с каждым произнесенным словом, слетевшим с пухлых губ, окунали в воды арктического океана.

После ядерной войны, уничтожившей где-то девяносто семь процентов населения Земли прошло чуть больше двух лет. Горстка выживших, тех кто укрылся под землей в военных бункерах, элита, возомнившая себя богами — старалась привыкнуть к новой реальности, которая была еще более безжалостна к людям. Многие так и не смогли смириться с потерей всего ценного и значимого. То, что осталось далеко позади. Утратившие власть отчаянно старались вернуть хотя бы крупицы былого могущества. И они были готовы идти на любые жертвы. Даже по головам невинных, тех, кто просто хотел выжить в страшном новом мире, где слабым не было места. Вот только богачи никак не могли понять простого факта — зеленые бумажки больше ничего не решали. Они стали бесполезной макулатурой, даже не годившейся для использования в туалетной кабинке. Единственной валютой отныне была только грубая сила. Она позволяла карабкаться на пьедестал, распоряжаться ресурсами и подчинить более слабых. Если ты хотел жить, то должен был научиться убивать.

Жалкие ублюдки!

Стив тогда впервые настолько сильно кого-то возненавидел. Хотя до этого искренне думал, что не способен испытать такое сильное чувство. Презрение, разочарование, гнев, перерастающий в ослепительную ярость и многие другие яркие чувства, но только не ненависть. По факту, он даже Красного Черепа или того же Таноса не ненавидел. Лишь испытывал глубокое презрение к двум мерзким тварям возомнившими себя богами и вершителями чужих судеб. Чего он больше не мог сказать о людях.

О людях, которых он когда-то поклялся защищать. И которые не только утратили последние крупицы человечности и сострадания, но были готовы зайти еще дальше в своей жестокости. Переступить через все правила и законы, через мораль, чтобы добраться до Баки и вновь развязать войну. Потому что Зимний Солдат всегда был слишком желанной игрушкой.

Когда Баки погиб в первый раз, Стив даже не смог его похоронить. Тело Барнса кануло в лету. Сгинуло в холодных снежных горах Альп. Все что оставалось Стиву — это оплакивать дорого друга, слабо лелея надежду на то, что возможно на том свете они снова смогут быть вместе. Не сложилось... Почти. Ведь тем самым светом оказался 2016 год и горько-счастливая правда, смотрящая на него безжалостными серыми глазами без капли узнавания со знакомого лица.

Баки был прекрасен в облике лучшего убийцы столетия, несущего лишь смерть. Прекрасен он был и растерянным, сломленным человеком, стремящемся найти внутреннюю гармонию, чтобы примириться с прошлым. Он учился жить. Он хотел ЖИТЬ! Тем больнее было терять его во второй, а потом и в третий раз. И на этот раз, уже окончательный. Бесповоротно. И снова, Стив не смог предать тело земле. Не хотел. Просто не смог, смотреть на то, как чертов ящик с самым дорогим человеком опускается в черную пропасть, а потом засыпается землей. Стеклянный гроб, где вместо Белоснежки «спал» прекрасный принц. Только Белоснежку все же разбудили поцелуем любви, и сколько бы Стив не целовал холодные губы, его любовь так и не открыл глаза.

Стив не знал, как они нашли их. Не знал, почему они не могут оставить Баки в покое, даже после смерти. Не знал, почему их не желают наконец-то просто забыть о них.

По началу он старался договориться, а жалкие крохи выживших Мстителей пытались ему помочь. Но их сил было недостаточно, как и он они были сломаны и разбиты. А потом не стало и их. Голос же самого Стива, давно утратил хоть какое-то значение. Он превратился в сухое эхо прошлых порядков, до сих пор звучавших в отголосках пустых, ничего не значащих для нового мира фраз. Уносимых по ветру, как пепел и тлен.

Тогда Стив понял, все его попытки договориться с людьми, давно утратившими человечность и сострадание — бесполезны. То, что он испытал не описать простыми словами. И когда слова перестали что-то значить, он начал сражаться. И больше не смел отступать. Никогда. Потому что он не мог допустить того, чтобы алчные ублюдки забрали тело его самого близкого и родного человека, вторую половину его души без которой он не мог дышать. А от мыслей о том, как могут осквернить тело Баки, перед глазами Стива, вставала красная пелена.

Поэтому Стив сражался. Снова и снова. Даже когда сил не оставалось, а усталость брала свое. Он снова поднимался и шел в бой. Больше не желая отдавать Баки никому. В какой-то момент его жалкая жизнь превратилась в бесконечную череду кровавых дней, где был только металлический вкус на языке, сладко гнилостный аромат смерти, забивающийся в нос, и бесконечная пустота в душе.

Через пять лет после чертового апокалипсиса и десяти с тех пор, как на Землю пришел Танос — Стив смотрел на окружающий его мир безжизненным взглядом живого мертвеца.

А потом пришел Тор.

Громовержец почувствовал, как связь, образовавшая между ними благодаря Мьёльниру — натянулась, вот-вот грозясь разорваться и утянуть в бездну одного из них. Тор был асгардским богом, и такая смерть от собственного оружия ему не грозила. Чего нельзя было сказать про Стива. Тор пришел за ним. Забрал, подарив хрупкую, как хрусталь надежду, чтобы следующие пятьдесят лет они слонялись двумя неприкаянными душами, гонимые отчаянной верой в то, что спасти тех, кого давно не стало — возможно.

— Охуеть, — единственное, что сорвалось с губ Рамлоу смотрящего на Роджерса круглыми от шока глазами. Такого откровения он явно не ожидал услышать. От слова совсем.

Так Брок испытал второе потрясение за день. Но разве мог этот долгий день стать еще странней? Как оказалось его ждал еще один огромный пизд...сюрприз.