*Глава 2 '))

От первого лица Мидории Изуку

Изуку не был уверен, когда именно все начали вести себя странно.

Может быть, это случилось, когда Серо, заикаясь, пробормотал «спасибо», а потом чуть не врезался в стену. Или, может быть, это случилось, когда Тодороки протянул ему бутылку с водой с таким видом, будто предлагал священную реликвию. Или, может быть, это случилось, когда Бакуго накричал на него за слишком громкое дыхание.

...Ладно, этот последний был нормальным.

Но ночёвка только усугубила ситуацию.

Всё началось с простого совместного просмотра фильма в классе — одной из тех «командных» вещей, которые Айзава-сэнсэй настаивал делать, чтобы наладить сотрудничество между 1-А и 1-Б.

Каким-то образом «вечер кино» превратился в ночное мероприятие, на котором половина класса была в пижамах, по полу были разбросаны мягкие кресла, а Каминари приготовил три разных закуски, «которые могут понравиться Мидории».

Изуку поправил толстовку с логотипом «Всемогущего» и огляделся.

Киришима раскладывал спальные мешки. Каминари взбивал подушки. Тодороки переставлял мебель, чтобы у Изуку был хороший обзор на телевизор. А Шинсо сидел в углу с подушкой на голове, явно пытаясь сдержать крик.

Странно.

---

От первого лица Киришимы Эйдзиро

— Я занял твоё место, братан! — просиял Киришима, похлопывая по месту рядом с собой. — Самое мягкое одеяло во всём общежитии. Я даже его заранее подогрел.

Изуку моргнул. — Э-э… ты его разогрел?

— Теплом своего тела. — Киришима сделал паузу. — Звучит страннее, чем я хотел сказать.

Он собирался умереть. Он действительно собирался умереть.

Изуку улыбнулся, мягко и нежно. — Это… очень мило. Спасибо, Киришима.

Его сердце разорвалось. Просто бац. И всё.

— Д-да! В любое время!

---

От лица Денки Каминари

Каминари наблюдал за Киришимой в течение пяти секунд, прежде чем схватить Джиро за руку и прошептать: «Ты это видел?! Ты видел его лицо? Кажется, у него короткое замыкание!»

Джиро закатила глаза. — Тебе ли говорить. Ты открыл закусочную в стиле Мидории.

— Это его любимое! — прошипел Каминари. — Попкорн с солёной карамелью и газировка «Всемогущий»! И покрытые шоколадом моти, потому что он любит их после острой еды…

— Вам нездоровится.

— Я влюблён, Джироу. Это разные вещи.

---

От первого лица Мидории Изуку

К началу фильма Изуку был совершенно подавлен.

Киришима дал ему самое мягкое одеяло. Каминари принёс ему закуски. Тодороки сидел справа от него, каким-то образом умудряясь излучать тепло и холод одновременно.

Даже Шинсо оказался рядом с ним и, не глядя ему в глаза, передал напиток.

— Спасибо, — прошептал Изуку.

Шинсо пробормотал что-то вроде: «Ничего особенного» — и тут же залпом выпил свой напиток, как будто тот предал его в эмоциональном плане.

Когда пошли вступительные титры, Изуку не мог не задаться вопросом:Почему сегодня все ведут себя так странно?

---

От первого лица Шото Тодороки

Он не смотрел фильм.

Он смотрел на лицо Изуку, отражающееся на экране телевизора. На то, как загорались его глаза во время драматических сцен. На то, как морщились его брови во время спокойных сцен. На то, как двигались его губы, когда он цитировал диалоги себе под нос.

Он выглядел умиротворенным.

И это уничтожило Сёто.

Потому что даже сейчас — после всех тренировок, всех боёв, всех ночных занятий — Мидория Изуку, казалось, всё ещё не осознавал, насколько сильно люди им восхищаются.

А Сёто… Сёто хотел быть единственным, на кого он смотрел бы так.

Но Бакуго бросал на него убийственные взгляды из другого конца комнаты. Серо слишком широко улыбался. Каминари слишком громко смеялся. А Киришима выглядел так, будто собирался сделать предложение.

Сото сжал край одеяла в пальцах.

Это поле битвы.

---

От лица Киришимы Эйдзиро (снова)

В середине фильма Изуку наклонился и прошептал: «Эта сцена всегда заставляет меня плакать».

Киришима, как дурак, ответил: «Тогда я буду плакать вместе с тобой».

Изуку моргнул. — Это… очень мило.

А Киришима просто...

— Я люблю тебя, — сказал он.Громко.

В комнате воцарилась тишина.

Телевизор продолжал играть.

Каминари уронил чип.

Сёто медленно повернул голову.

Бакуго встал.

Киришима поперхнулся. «Я имею в виду, что я… НРАВЛЮСЬ тебе. Как друг. Плачу. Вместе. Как друзья. Плаксам. Ха-ха».

Изуку наклонил голову. — Плачут… друзья?

Киришима агрессивно кивнул.

— Круто. — Мидория улыбнулся. — Это приятно.

Киришима свернулся калачиком и пожелал смерти.

---

От лица Мидории Изуку (позже той же ночью)

Пока все устраивались в спальных мешках, Мидория лежал без сна, уставившись в потолок.

Что-то было странное.

Киришима признался. Каминари сделал для него алтарь с закусками. Тодороки не отходил от него. Шинсо избегал зрительного контакта, как будто это могло его убить. А Бакуго? Бакуго пробормотал «Деку», как проклятие, и хлопнул дверью по пути в спальню.

Мидория прижал руку к груди.

Его сердце бешено колотилось.

Не только из-за замешательства.

Но от чего-то другого.

Чувство, которое он пока не был готов назвать.______________________________________

740, слов