Глава 22. Заново

Свой двадцать третий день рождения Эрика встречала невыспавшейся, разбитой и на грани помешательства. Впрочем, это ей было не впервой. Она уже давно переросла тот возраст, когда ждешь свой день рождения как чудесный волшебный праздник, несущий с собой подарки, радостные встречи и наивные надежды на чудесные изменения жизни в следующем году. Но сейчас все пошло наперекосяк еще больше, чем обычно.

Прожив почти три месяца в другом мире, Эрика чувствовала себя не в своей тарелке. Конечно, было не сложно отказаться от традиционного праздничного прямого эфира с подписчиками — она лишь обмолвилась, что хочет провести этот день с родителями. Но если честно, Эрика хотела бы провести день в одиночестве, чтобы попытаться разложить по полочкам расползающиеся мысли и воспоминания.

Нет, Эрика любила своих родителей. Они просто удивительные, понимающие и поддерживающие люди — именно о таких родителях обычно мечтают. Ей определенно повезло с ними. Несмотря на то, что Карен и Патрик — полные противоположности друг другу, они довольно редко ссорятся, предпочитая обговаривать свои конфликты и не обострять их. Карен никогда не устраивала истерик из-за задержек Патрика на работе, а тот в свою очередь со спокойной душой отпускал ее на шумные вечеринки с друзьями, а сам оставался дома в тишине и спокойствии. Их отношения, построенные на доверии и понимании — самое ценное и прекрасное, что видела Эрика с детства. И самое обманчивое, ведь казалось, что однажды она обязательно найдет такого же любимого человека, с которым у них будет полная гармония и взаимопонимание.

Увы, но жизнь — та еще стерва. Единственный человек за последние пять лет, с которым у Эрики наладились отношения и, казалось, возникла та самая незримая связь, оказался в другом мире. Из другого мира. Это угнетало гораздо больше, чем бесполезный день рождения.

— Господи благослови макияж, — пробормотала под нос Эрика, замазывая самым мощным консилером синяки под глазами от бессонной ночи.

Было что-то внезапно непривычное и отталкивающее в нанесении такого, раньше привычного, слоя косметики. Когда живешь в старом полуразрушенном особняке без зеркал в черт знает каком мире, как-то не задумываешься о том, чтобы выглядеть красиво.

Ее приготовления прервал неожиданный стук в дверь. Эрика недоуменно оглянулась. С родителями они собирались встретиться в кафе, так кто же это может быть? На какую-то секунду в сердце вдруг затеплилась искра нелепой надежды. Поспешно — чтобы не дать ей превратиться в большее — Эрика преодолела расстояние до двери и распахнула ее. Искра потухла, так и не успев воспылать. За дверью оказалась невысокая уже по-старчески пригибающаяся к полу фигура Луиса Питерса. Его полулысая седая макушка едва доставала до уровня глаз Эрики, и каждый раз она чувствовала себя неловко, когда приходилось обращаться сверху вниз к своему престарелому арендодателю.

— Доброе утро, мистер Питерс? — невольно приветствие прозвучало слишком вопросительно.

Но и вправду было удивительно видеть хозяина дома на пороге своей комнаты. Старичок Питерс казался действительно чудны́м, в хорошем смысле этого слова. Он не был особо разговорчив, предпочитал не лезть в дела Эрики, как и молодежи в целом. Но вместе с тем, Луис всегда дружелюбно отвечал на ее вопросы, подсказывал, где лучше купить те или иные продукты, разрешал брать книги из его личной библиотеки в гостиной. Не то, чтобы за месяц между ними зародилась дружба — Луис скорее был доброжелательным наставником для Эрики. Но он никогда не заходил на ее территорию — обычно они пересекались в общей гостиной или вообще за пределами дома. Но сейчас Эрике все это казалось таким далеким прошлым, что она испытывала невольный робкий испуг, словно впервые заселилась в дом Питерса и уже успела накосячить.

— Вот зашел навестить тебя, — сразу ответил он на невысказанный вопрос.

Тон Луиса был привычно негромким и неторопливым, так что Эрика сразу же успокоилась и отмела мысль о том, что где-то умудрилась провиниться.

Она отошла чуть в сторону, пропуская хозяина дома внутрь, но тот лишь отмахнулся и отказался заходить. Он обвел любопытным взглядом комнату, на пару мгновений задержавшись на висевшем у окна платье — том самом, которое Эрика забрала с собой из другого мира. Но даже если оно и вызвало у него интерес — ведь Эрика обычно носила джинсы и толстовки — Луис никак не высказал его вслух.

— Что ж, я рад, что ты цела и здорова, Эрика. Тебе бы поаккуратней в этих лесах — когда не знаешь местность, лучше брать с собой проводника.

Эрика едва удержалась от нервного смешка — сколько раз за первый месяц в особняке Виктора она успела пожалеть о том, что вообще вышла из дома в тот день?

— Вы абсолютно правы. Пожалуй, в следующий раз захвачу вас с собой, — улыбнулась она. — Говорят, что это вы нашли меня тогда. Я так и не успела поблагодарить вас.

Луис разразился старческим дребезжащим смехом, перешедшим в легкое покашливание. Кажется, это был первый раз, когда Эрика слышала его смех.

— Годятся еще на что-то старческие косточки, — усмехнулся он, постучав себя по тощим жилистым ногам, обтянутым вельветовыми темными брюками, вышедшими из моды еще в 80-х. И в следующее же мгновение Луис вдруг посерьезнел. — Но тебе действительно стоит быть аккуратней. Никогда не знаешь, что может произойти.

«Вы даже не представляете, насколько», — чуть не сорвалось с языка Эрики. Но она лишь покорно покивала головой. Что ж, приключений и правда хватило на годы вперед.

Распрощавшись с хозяином дома, Эрика вернулась к зеркалу, чтобы закончить макияж. Насколько же по-другому воспринимаются обычные вещи после этого безумного происшествия. Эрика ждала, что в любое мгновение в зеркале появятся знакомые очертания округлого лица Спигель — и она очнется вновь в особняке. А чашка на прикроватной тумбочке вдруг сорвется с места и сиганет на кровать, рискуя разбиться в любое мгновение.

Эрика уронила голову на руки и зажмурилась, пытаясь не разреветься. Кто бы мог подумать, что она привяжется к этим странным обитателям иного мира. Что их будет не хватать, что она будет скучать... В мыслях предательски всплыл образ Виктора, и Эрика изо всех сил запустила расческой в стену, пытаясь дать выход эмоциям. Хотелось закричать. Встать посреди комнаты и кричать так долго и так громко, чтобы он услышал даже в другом мире.

Словно череда издевательских насмешек, в голове вихрем пронеслись последние дни жизни в особняке — такое спокойное и умиротворенное время, проведенное с Виктором и Белль. Только начало казаться, что складывается что-то хорошее, что-то настоящее, что-то потрясающе прекрасное между ней и Виктором... Эрика до боли закусила нижнюю губу, отводя взгляд от зеркала и давая выход бессильным слезам.

Бесполезно. Эта комната кажется такой чужой. Этот мир кажется вдруг чужим. Впервые за все время ее бесконечных путешествий Эрике хотелось вернуться куда-то. К кому-то. И сердце ныло от невозможности сделать это.

Невозможно? Стоп. Но что, если вернуться в особняк? Эрика открыла глаза и уставилась тупым невидящим взглядом на валяющуюся в углу расческу. Пойти обратно в особняк казалось безумием. Но вдруг — только может быть — там вновь откроется портал? А может, она все же найдет способ самой его открыть? А может надо просто очень сильно пожелать...

В ее воспаленный бредовыми идеями мозг ушатом холодной воды обрушился внезапный трезвон телефона. Эрика не сразу вернулась в реальность — отчаянно пыталась ухватиться за стремительно покидающие ее оптимистичные мысли. А когда от них не осталось и следа, она тяжело вздохнула и взяла в руки телефон.

— Да, мам?

— Солнышко, ты где? Мы уже ждем тебя.

Чертыхнувшись, Эрика пообещала быть через десять минут, наспех вытерла лицо, взмахнула пару раз тушью, чтобы создать видимость макияжа, и выскочила из комнаты.

Главная прелесть французских коммун заключается в том, что можно добраться в любой ее конец за полчаса. Эрика обожала европейские большие деревни — это описание подходило им гораздо больше, чем «город». «Город» отдается эхом среди многоэтажек, тонет в шуме автомобилей и пахнет смесью бензина, крепкого кофе и горячих лепешек в привокзальных кафе. Эта же прекрасная бельгийская деревушка хоть и звалась городом, но имела абсолютно непривычный для него облик. Словно время здесь решило остановиться, присесть отдохнуть и созерцать окружающие нагорья, раскинувшиеся по ним леса и совершенно неторопливых, спокойных и счастливых местных жителей.

Небольшое уютное кафе располагалось в двухэтажном домике, где на втором этаже жили его владельцы. Эта милая пожилая супружеская пара зачастую проводила здесь вечера, беседуя с жителями Лембура и наблюдая как молодые шустрые ребята под их чутким надзором собирают заказы, готовят и разносят ужин. Деревянная резная мебель, покрытые деревянными панелями стены, украшенные теплым светом гирлянд и небольшими бра, по-домашнему милые красно-белые скатерти — все в этом кафе было сделано с явной любовью и нежностью. Эрика сразу полюбила это местечко, так что безусловно хотела показать его родителям.

Когда Эрика присоединилась к ним, они уже вовсю обсуждали следующий отпуск, который хотели бы провести здесь. Похоже, городок и их не оставил равнодушными, даже если большую часть времени они провели в больнице.

— Наконец, ты здесь. Что-то случилось? — поинтересовалась Карен, когда запыхавшаяся Эрика плюхнулась в кресло напротив нее.

— Что? Нет-нет, все хорошо. Мистер Питерс заходил узнать, все ли у меня в порядке.

— Мистер Питерс — потрясающий человек, — тут же вмешался отец. Похоже, он уже успел пообщаться с хозяином домика. — Пожалуй, мы остановимся у него, когда приедем сюда в следующий раз.

— Смотрю, вы уже все решили? — улыбнулась Эрика, открывая меню.

На столе уже стояло вино, но желудок требовательно напоминал о том, что она с утра так и не позавтракала. Родители только улыбнулись, переглянувшись. Когда они, наконец, сделали свой заказ, мать всплеснула руками и полезла в свою сумку.

— Совсем забыла про твой подарок, милая!

— То, что вы здесь — уже подарок для меня, — улыбнулась Эрика, принимая небольшую коробку, упакованную в крафтовую бумагу и перевязанную красной лентой с бантом.

И когда они только успели купить подарок? Видя застывшее ожидание на лицах родителей, Эрика потянула за ленту, открывая его. За слоями бумаги — ее мама обожала упаковывать подарки так, чтобы пришлось повозиться с их открытием — оказалась коробка с телефоном. Зная любовь матери к розыгрышам, Эрика недоверчиво приоткрыла крышку, но внутри действительно оказался новенький, одной из последних моделей, смартфон.

— Мам... Это же очень дорого!

— Пустяки, — махнул рукой Патрик. — Твой совсем не пригоден для починки, так что лучше уж сразу купить нормальный, чтобы не пришлось потом возиться.

Растроганная Эрика по очереди обняла родителей. Они действительно вчера решили, что она расстроилась из-за телефона и ранним утром пошли покупать ей новый? Ну разве можно их не любить?

А после был кусок торта со свечой — даже хозяева кафе спустились, чтобы поздравить Эрику. Еще бы, она теперь была известна по всей округе после своего исчезновения. Смущенная донельзя, Эрика задувала свечи, загадав лишь одно — вновь встретиться с Виктором и Белль. Неважно как. Неважно где. Лишь бы увидеть их снова.

Когда их уютные посиделки в кафе подходили к концу, а за окном уже начало смеркаться, телефон отца требовательно затрезвонил. Взглянув на экран, он нахмурился, извинился и отошел, чтобы ответить на звонок.

Эрика и ее мама наблюдали, как отец расхаживает вдоль дальней стены. Обе они понимали, что это значит. Если уж ему звонят, то в компании что-то идет не так. А это значит, что родителям придется вернуться в Лос-Анджелес незамедлительно. Раздраженный отец вернулся за стол, переглянулся с матерью и поднял виноватый взгляд на Эрику.

— Все в порядке, пап. Езжайте.

— Мне правда очень жаль, милая. Хотел бы я задержаться с тобой подольше...

Эрика подозвала официантку, чтобы расплатиться по счету, пока родители заканчивали свой обед. Ей же самой кусок не лез в горло, так что она лишь допила свой кофе.

— Ты же приедешь на Рождество? — с надеждой спросила Карен, и Эрика кивнула.

Не верится даже, что до Рождества всего три месяца. Где бы Эрика не находилась в это время в путешествии, она всегда возвращалась в родной дом в конце декабря. Устраивала родителям просмотры красот со всего мира, они обсуждали совместный отдых, ходили в кино и занимались всеми этими банальными, но такими уютными домашними делами. Эрика обожала Рождество. Но будет ли в этом году все как прежде? Почему-то было ощущение, что снова что-то пойдет не так, как хотелось бы ей.

— Мне проводить вас до отеля?

— Не стоит, я уже вызвал такси. Мы сразу оттуда поедем в аэропорт, так что не будем тебя напрягать всеми этими поездками.

Они остановились за дверью кафе, где у входа уже ждал автомобиль. Эрика крепко обняла родителей — каждого по отдельности и обоих вместе.

— Я была рада увидеть вас.

— Постарайся до конца года больше не пропадать, — улыбнулась мама, запрыгивая на заднее сиденье.

Еще несколько минут Эрика стояла около кафе и смотрела им вслед, пока такси не скрылось за поворотом. И какое-то время она бездумно пялилась на опустевшую улицу, не понимая, что делать дальше.

Ей не хотелось думать ни о родителях, ни о Викторе, ни о Белль. Не хотелось думать о прошлом, не хотелось думать о будущем. Поэтому Эрика просто бездумно разглядывала тихую улочку, обустроенную невысокими двухэтажными домиками. Эта пустота в голове была такой обнадеживающей — кажется, Эрика даже смогла примириться со всеми встречами и всеми разлуками. Хотя на сердце все еще было неспокойно.

Краем глаза она заметила какое-то движение и сделала шаг назад, к кафе, чтобы пропустить идущую по тротуару девушку. Однако прохожая вдруг остановилась рядом с ней. Эрика невольно подняла взгляд и почувствовала, как сердце пропускает удар. Прямо на нее смотрели до боли знакомые раскосые карие глаза, поверх новенького свитера через плечо была перекинута темная коса. В современной одежде — в потертых джинсах, высоких кроссовках и теплом свитере — рядом с ней стояла...

— Белль?!