Купель | Мудзан Кибуцуджи | Клинок рассекающий демонов |

Ты сидишь на пятках. Твои ноги слегка расставлены, а колени прикрыты ладонями. Ты наклоняешь свой корпус вперёд так, что лоб касается напольных покрытий. И хотя находиться в таком положении неудобно и унизительно, именно так ты проявляешь уважение к своему господину, ожидая разрешения войти в его купель. Из-за того, что душистый чай, напоенный ароматом жимолости, мёда и трав, постепенно остывает, ты боишься подать его холодным и навлечь на себя гнев демона.

— Войди! — Ты вздрагиваешь, слыша леденящий голос Мудзана и, хватаясь дрожащими руками за края серебряного подноса, отодвигаешь фусуму вбок, спеша подать ему свежесваренный напиток.

Лунное сияние отражается на его подтянутой, стройной фигуре, являя твоему взгляду изящность его телосложения, его развитую мускулатуру и гармонично сочетающиеся пропорции тела. Приближаясь к своему хозяину, ты стараешься смотреть куда угодно, только не на него.

— Прошу! — Кибуцуджи лениво протягивает тебе руку, и ты, понимая его безмолвный приказ, осторожно вкладываешь керамическую чашу в его ладонь, наполненную умеренно горячим чаем. От его пронзительного взгляда не ускользают поверхностные повреждения на твоих обожжённых пальцах в виде небольших, но ярко-красных пятен.

— У тебя ожоги первой степени. Ты не должна причинять вред своему телу, потому что оно принадлежит мне, а я не хочу видеть на нём никаких изъянов.

— Приношу извинения, этого больше не повторится, — ты неоднократно совершаешь поклон, направляясь ко входу в традиционный японский дом, но строгий мужской голос останавливает тебя на полпути, веля остаться, — как пожелаете. Вам что-нибудь угодно?

— Сними кимоно и зайди в воду, — ты слегка прикусываешь нижнюю губу, чтобы не пошла кровь, снимаешь дорогое шёлковое одеяние и присоединяешься к нему в купели, располагаясь слева от него. Стрекотание цикад и свист ещё тёплого сентябрьского ветра нарушают идиллию глубокой ночи, — подсядь ближе, ещё ближе, вплотную ко мне.

Ты неловко прикрываешь рукой свои небольшие, но округлые формы, чувствуя, как по всему телу пробегают импульсы возбуждения. Тебя уже будоражит тот факт, что Мудзан искоса оценивающе поглядывает на твои острые ключицы, шею, при этом крепко прижимаясь своим плечом к твоему. Ему необходим физический контакт с твоей плотью, её теплом, бархатистостью и мягкостью. Ты пышешь молодостью, жаром и невинностью, которыми он хочет обладать. Но твой сексуальный интерес выдают не только зардевшие щёки, но и слишком быстро бьющееся сердце. Он отчётливо слышит каждый стук, и как оно громко громыхает в твоей груди.

— Посмотри на меня, — требовательно просит господин, зная, что ты точно не посмеешь ослушаться его приказа. Между вами устанавливается прямой зрительный контакт. Не выдержав напористый, цепкий взгляд демона, пронизывающий до недр твоей светлой души, ты застенчиво опускаешь голову, не замечая, как его пальцы грубо впиваются в твой подбородок, заставляя тебя непривычно широко распахнуть глаза от страха. — Не скрывай от меня свои эмоции, Т/И. Стеснение, возбуждение — это нормально. Рано или поздно ты всё это испытаешь на собственной шкуре, так почему бы тебе не испытать это вместе со мной?

— Господин, простите, я ещё не готова...

Ты взволнована. Твоя речь замедляется, время от времени ты заикаешься, теряя контроль над тембром своего голоса и громкостью. Но, несмотря на тревогу, которая отчётливо видна в твоих омутах, Кибуцуджи не отпускает тебя, не даёт тебе шанса на милосердие и побег. Он вдавливает тебя лопатками в бортики купели, прижимаясь вплотную своим торсом к твоему трепещущему телу. Холодные губы демона недолго, но до чего же мягко и плавно скользят по завитку твоего уха, что кажется, будто прошла целая вечность. Он ощущает твоё напряжение, а ты то, как он расслаблен и невозмутим.

— Одной наготы недостаточно, чтобы пробудить во мне хотя бы малейшее желание. Не думай, что дорога мне, потому что ты юна, у тебя привлекательное тело и в твоих жилах течёт сладкая кровь. Таких, как ты, тысячи или даже миллионы, так что я легко найду тебе замену, когда ты мне надоешь.

Мудзан спокойно покидает купель, оставляя тебя наедине с тишиной и своими мыслями. Тебе нужно остыть, а ему постоять под прохладными струями воды.