Фёдор Достоевский | Наказание | Хорни |

Предупреждение: связывание, вибратор, унижения, эротическое наказание, оттягивание оргазма, маска для сна. |

||

Всё твоё тело сплошной оголённый электрический провод. Ты напряжена, утомлена и сбита с толку. Как давно алые путы начали обжигать твою нежную кожу? Сколько ты уже вот так неподвижно лежишь на одном месте и слышишь этот раздражающий звук, исходящий сразу от двух круглых вибраторов? Твоё взмокшее от влаги бельё не даёт выпасть маленьким шарикам. Всякий раз, когда ты двигаешь тазом или сжимаешься, игрушки внутри тебя ударяются друг об друга, резонируя и усиливая твои ощущения во сто крат.

Поскольку ты была временно ослеплена, ты не могла знать, наблюдает ли за тобой кто-то или нет. Фёдор всё это время сидел рядом и читал какой-то скучный философский трактат, не издавая ни единого звука, ни шороха. Содержание научной работы привлекает его больше, чем ты. Отсутствие мужских прикосновений — это тоже своего рода наказание, причём, как оказалось, очень мучительное. Ты слышишь шелест страниц и то, как они одна за другой падают на ламинат. Левый край кровати прогибается под весом его тела. Он здесь, и его пальцы неторопливо скользят вниз между твоими грудями, обвязанными красным шнурком, опускаясь ниже до кромки танга. Капельки пота на твоей коже смотрятся просто обворожительно.

— За какую провинность я тебя наказываю, Т/И?

До него доносится твоё натужное, прерывистое дыхание и твой охрипший от громких криков голос. Если поначалу ты рвала горло и слёзно умоляла его об оргазме, то теперь ты покорно принимала уготованные им пытки. Звуки вибрирующей внутри тебя игрушки становятся тише, а затем и вовсе стихают.

— Я ослушалась пятого пункта.

Ты дёргаешься от неожиданности, потому что большой, слегка шероховатый палец, надавливает на твой клитор, натужно массируя его то вправо, то влево. Вместо долгожданного удовольствия, ты испытываешь лёгкую, но неприятную боль. Ни о каком оргазме не может быть и речи.

— Ты выглядишь как шлюха. Отныне, когда ты попытаешься сбежать, я буду возвращать тебя в эту комнату и напоминать тебе, кто ты и чья ты. Надеюсь, это понятно?

— Да. Могу ли я принять душ?

Поскольку Фёдору быстро надоедает твоя болтовня, он затыкает твой рот своими пальцами, вынуждая тебя против воли заглотить их и коснуться губами его костяшек. Экзекутор имитирует пальцами возвратно-поступательные движения, без капли сочувствия созерцая, как ты давишься и извиваешься, пытаясь их вытолкнуть, но безрезультатно. Твои собственные выделения стекают на твой язык, и не только: он тщательно втирает твою смазку в твоё мягкое и твёрдое нëбо, в твои дëсна и внутреннюю сторону щёк, наслаждаясь тем, как твои губы растягиваются вокруг его четырёх отнюдь не тонких пальцев.

Твои мучения ещё не закончены.

Достоевский нависает над тобой сверху и стягивает с тебя маску для сна, заглядывая в твои затуманенные мутной поволокой глаза. Несмотря на то, что его лицо находится буквально напротив твоего, ты видишь его расплывчато.

— Как ты мне оплатишь за то, что я потратил своё драгоценное время на твоё воспитание? Какие у тебя есть варианты, Т/И?

Ты огорчённо всхлипываешь и одновременно понимаешь, что мужчина не развяжет тебя, пока он полностью не будет удовлетворён. Фёдор мягко накрывает твои сухие губы своими, смачивая их своей слюной во время короткого поцелуя.

— Я дам тебе сделать пару глотков газировки, если предложенный тобой вариант меня устроит.

Его ладонь ложится поверх твоего аппетитного бедра, слегка сжимая его. Веселье только начинается, а ты уже измотана, покрыта испариной, и у тебя нет ни энтузиазма, ни желания выполнять его сексуальные и порой извращённые задания.

— Не молчи, иначе мне придётся продлить твоё наказание ещё на один час.

Как только ты разомкнула челюсти, пытаясь что-то разборчиво сказать, его ухмылка стала напоминать маниакальный оскал.

"Всё-таки иметь свою живую игрушку очень весело..."