Мы два с половиной трупа

«Мам, ёлка горит!» «Не горит, а сияет». «Мам, занавески тоже сияют...»(анекдот)

1. Пролог с некоторым оживлённым монологом.

«Я зашёл на пришкольную территорию, смачно хлопнув калиткой. Я не строю из себя крутого, у нас так заведено.

Фасад школы спроектирован предположительным местным населением в неповторимом российском стиле «Хрущёвка-модерн»: безвкусные шторки в жутких розочках, иногда сменявшиеся разноцветными жалюзи, переманивали на себя внимание от потрескавшихся окон; штукатурка, видать, осыпалась ещё лет десять назад; на стенах светились заплатками пятна от закрашивания детского наскального творчества; про попытки обустройства клумб и прочей мишуры я промолчу. «Судя по всему, — размышлял я, — мой сегодняшний клиент — небогатый петербуржец с окраин (его дело было немногословным, пришлось включать режим гадалки) Кировский? Купчино? Правда, если поискать, таких шедевров советской архитектуры можно откопать и в Василеостровском, но там их, вроде, пытаются ремонтировать получше. Сны петербуржцев сложно спутать с какими-либо другими. Даже в загазованном воздухе новых районов ощущается что-то с потрохами выдающее истинную геопозицию».

На противоположном конце двора показалась компания из девушки и нескольких молодых людей. Ясно. Сегодня я «обслуживаю» эту дурочку. Её воображение настолько обыденное, что не может сгенерировать простейшей модели разговора. Она сыплет какими-то заумными фразочками (кои захочет вспомнить под утро, ведь те покажутся ей до жути остроумными, но не сможет); в то время как окружение лишь смеётся и кидает на неё озабоченные взгляды. Типичная мышь с тайным желанием быть популярной среди сверстников. Что ж, и не с такими работал.

По мере их приближения, я заметил, что на одного типа она как-то особенно обращает внимание. Не удивительно. Быть дамскими вешалками - вечное бремя смазливых буржуев. Какая неоригинальная слабость. Я скопировал его черты лица, прибавив к ним бороду и немного возраста, сменил свой первоначальный прикидец на секьюрити-униформу и вальяжно расположился у дверей. Когда моя клиентка входила в здание, я вежливо поздоровался с ней. В ответ получил лишь слегка удивленный взгляд.

Компания завалилась внутрь здания. Я отрастил чёрные, засаленные волосы, заколол их в небрежный пучок, переоделся в зелёный фартук со старыми джинсами: швабру в руки и вперёд. В ходе протирания лестницы, пришлось показательно покричать, мол ходят тут по свежевымытому. Вслед за очередным недоумевающим взглядом я получил весьма грубый ответ. Понимаю. Хотя бы во сне надо отыграться за насмешки одноклассников, хотя бы на обслуживающем персонале. Для лучшего эффекта я фыркнул ей в след пару неприятных словечек.

«Пора скидывать с себя эти лохмотья — подумал я несмотря на то, что следующий наряд — спортивный костюм с белорусского рынка, признаться, не сильно-таки отличался изысканностью. С мячом в руках я преградил им путь на крышу. Не хочу с ней разговаривать. Лучше, пусть побегает за ключом. Кстати, она видимо, скоммуниздила его у охранника, пока тот прохлаждался, дыша свежим воздухом. Как можно так халатно относиться к работе?

Я вырвал ключ из ее рук, покрутил на пальце.

-А*** ***вич, отдайте, пожалуйста. Это от шестого кабинета, мы туда идём готовиться к завтрашнему концерту ко дню матери. А сюда случайно поднялись, пролёт перепутали. Подождите, что у вас с лицом?

Еще и местная подлиза. Такие обычно вертятся старостами на побегушках у классух и прочей нечисти. Не люблю активистов. Из активной школьной жизни я в своё время лишь изредка появлялся на олимпиадах, если те проходили во время обязательных уроков. Я кинул ключ в пролёт — через пару секунд снизу раздался тихий металлический щелчок, когда они уже понеслись вниз, сделался обратно уборщицей и последовал примеру ключа, приземлившись как раз перед спустившейся компанией. Что они вообще забыли на школьной крыше? Четвёртый этаж, да и узкая она. Не суть. Эта девчонка ещё долгое время будет обходить местную Зухру Магазиновну стороной, не огрызаясь и не топчась по свежевымытому.

Я поднялся на ноги. Прямо на глазах сделался начальной версией того парня, который тут же исчез из испуганных объятий моей клиентки. С милой улыбкой подошёл к ней, также навязчиво покручивая ключ на пальце.

— Смотри, какой я фокус придумал. Правда, клёвый? — последнее слова сорвались с языка через чур вымученно — моя попытка выдать что-то похожее на «оригинальный» сленг, используемый такими мышами в сочетании с глуповатой фразой, не подходящей под ситуацию. Самому порой стыдно за то, что приходится по трудовому кодексу произносить в подобных ситуациях.

Наблюдать за её реакцией было смешно: помесь шока и очарования. Да уж, придётся изрядно поработать, чтобы у неё проснулось отвращение к этому парню, у неё всё равно никаких шансов. Лучше уж она оставит мысли о нём сама, нежели проявит действия в открытую, потерпит крах и вскроется: я не хочу пересекаться с ней лично. Нас прервал будильник. Мой следующий сеанс назначен на ночь субботы. Не думаю, что такие, как она, ходят по вечеринкам, значит, выходной ночью спать будет много. Часов 10 точно. Как минимум цикла три. А может и все четыре...

Ну а потом я вернулся в номер, а ты тут уже сычуешь».

2. Первая глава из тех, что не имеют названия.

— Мда, Лаэрт, занимательная история, — слегка приподняв голову, чтобы катышки с пледа не попали в рот, выдал Савва.

По исходу некоторых обстоятельств, они живут вместе уже неделю, но этого времени пока не хватило, чтобы Лаэрт окончательно смирился с тем, что половина его шкафа завалена разноцветными толстовками.

— В моем не хватает места, — раздавалось в ответ на вопрос, почему так сложно сложить свои шмотки к себе.

А шмоток было много. Под каждое худи или свитер у него была как минимум одна пара соответствующих по цвету носков и шапка. Наверное, в прошлой жизни он был либо главной иконой стиля на районе, либо мажором каким, либо и вовсе два в одном. Также кроме захвата шкафа, Лаэрту пришлось привыкать к оставленным повсюду печатным газетам, радио-эфирам со вкраплениями джазовой музыки, просмотрам телеканала Домашний, «жить здорово» и новостей по Первому, ведь работал Савва по большей части со лицами за 60 и по его словам считал своим должным быть с аудиторией на одной волне, хотя на деле, сам того не понимая, достаточно плотно подсел на подобного рода контент.

— Весело тебе со сверстниками развлекаться? —  почти незаинтересованно поинтересовался он, неохотно оторвавшись от сериала.— Локации интересные. — ответил Лаэрт, расположившись в соседнем кресле — есть простор, есть куда разгуляться. Если кто обдолбанный попадёт — вообще сказка. — Это то ладно. Я вот тебя слушаю, слушаю, и никак понять не могу — смысл тебе шататься по трипам малолеток? Чем плоды твоей деятельности отличаются от случайных снов?— Забавно, что ты спросил об этом только сейчас — спустя неделю.— Хотел понять сам, но всё же я, видимо, тупенький. — Ну-ну. По-разному бывает. У таких клиентов, как сегодняшняя, например в мои обязанности входит выявлять их слабости и делать так, чтоб больше не тянуло, куда не надо. Остальное - ответственность родителей, или кто у них там ещё есть. Иногда, правда, совсем чайники попадаются, у которых настолько мало познаний о Бренном мире, что я попросту не могу устроить полноценное представление. Вот, кстати, в этом плане тебе удобнее. Под старость лет люди много чего повидали.— Не скажи. Они со своими склерозами... Зато к ним в сны частенько лезут всякие почившие родственнички, которые как при смерти мозг теряют, так и норовят сунуться к несчастным маразматикам, не думая о последствиях: мне их отгоняй, да развлечения придумывай. Разгуляешься тут... — он помотал головой, в попытках выкинуть из неё что-то очень неприятное, но в итоге лишь разлохматил сиреневые («перед смертью мог хотя бы корни подкрасить» — думал Лаэрт) волосы, в меру небрежно свисающие чуть ниже подбородка.

— Так лепота же! Фигачишь нежить, играешь роль любимых внуков, пирожками, судя по твоим прошлым рассказам, кормят, и за это ещё деньги платят.— Чтоб за сны людишек ещё и не платили... Стоп. Ты думаешь, мне на работе классно и радужно?

Лаэрт смог лишь усмехнуться, прикрыв губы ладонью.

— Видимо, да, — на лице Саввы мелькнула едва заметная ухмылка, — скажу Шефу, что в воскресенье ты вместо меня. А я тебя в субботу подменю. — Этот хачеусный хмырь не одобрит. — Значит, не скажу. Просто в воскресенье в 6 вечера ты идёшь в двести семьдесят первую, а я в субботу в твою двести тринадцатую. — А иначе... — протянул Лаэрт, малость обескураженный уверенностью, с которой был озвучен план действий. — Язык твой - враг твой, — Савва выудил из кармана некоторое записывающее устройство с вечно повторяющимися «Этот хачеусный хмырь не одобрит».— И зачем оно тебе надо? — Ты считаешь мои обязанности халявными и приятными. Я хочу сделать тебе халявно и приятно и на один вечер погрузить в мир халявы и приятности. Можешь не благода...

Но Ла уже крикнул ему «благодарю», смачно захлопнув дверь комнаты. На этот раз, он действительно строил из себя крутого. В коридоре было как всегда прохладно. «Уж что-что, а вентиляция в отеле шикарная. — думал парень, — когда я отсюда съеду, я буду скучать по ней. Хотя в офисном центре она тоже вроде как неплоха...». — Лаэрт! — раздалось на другом конце коридора.

Он обернулся, распознал знакомый, семенящий на шпильках силуэт и ради приличия среагировал: — Эля... добрый вечер. Как дела? — Уже лучше, — она подошла почти в плотную и молча наблюдала за тем, как клацают клавиши автомата, а Лаэрт попытался вспомнить, что случилось с её делами, что их пришлось вытягивать с некоторого уровня на уровень «уже лучше», ему захотелось вылить на неё все свои думы о том цирке, что собрался устроить Савва, но он решил, что она для такого слишком правильная. Даже если не сдаст Шефу — будет мучаться от угрызений совести. О новой клиентке рассказывать было тоже рискованно — без субъективных эмоций не обойтись, а та мышь слишком похожа на секретаршу. Неловко выйдет. — О чем задумался? Твоя дрянь уже сварганилась. — «Спасибо, — произнёс про себя Лаэрт, — ты прервала мои околоинтеллектуальные размышления». Секретарше ли была адресована эта благодарность, выданной ли автоматом «дряни» ...— Спиртованный чай отлично помогает расслабиться. Мы застряли тут слишком на долго чтоб не пользоваться местными ништяками. Да и если судить по меркам живых, твой кофе так-то тоже не особо полезный.

Девушка похлопала глазками, не зная, что возразить.

Лаэрт искренне не понимал, зачем некоторые даже здесь придерживаются здорового образа жизни, ведь не видел никаких возможных негативных последствий обратного: из болезней слышал лишь про всякую психосоматику, а касательно нарушений из вне — даже оторванные конечности можно приварить, что уж говорить об остальном. Повисла тишина, он решил, что этот разговор зайдёт в ещё более ненужные русла, и лучше пойти допивать обратно в номер. Вариант выйти на общий балкон отпадал под грузом шанса встретить там ещё более некомфортное существо.

— Опять свою дрянь пьёшь, — фыркнул Савва, как только почуял знакомый запах варева. «И этот туда же?», подумал было Лаэрт, — Нормальный человеческий алкоголь надо пить. Ещё большим козлёночком всё равно не станешь. Или хотя бы 50/50 мешай, — «ладно, не совсем туда же», — Будь разнообразнее, и жизнь твоя станет прекрасна. А вот мизантропку свою ты зря так кидаешь, она ничего. — Ты бы ушки свои поменьше грел.— Никак нет. В той жизни я как-то простыл и несколько недель валялся с отитом и осложнениями. С тех пор придерживаюсь мнения, что уши всегда надо держать в тепле.

Было бы желание пререкаться с ним — Ла бы ответил. Но не сейчас. «Лягу спать. — думал он, — Под его шарманку как раз быстро отключусь».

3.

Здешние офисы с картонными перегородками стали прототипом людских, когда один из снотворцев случайно рассказал их концепцию своему клиенту. В одном из таких трудилась на благо цивилизации Эля, и несмотря на то, что вчера они с Лаэртом попрощались не лучшим образом, сегодня она все равно попросила его по окончанию рабочего дня нанести визит. Встретились у лифта.

— Зачем призывала? — спросил он, пока лифт поднимался на нужный этаж.— Вчера я случайно услышала часть вашего с Саввой разговора, — «они друг друга стоят», — и... у меня появилось несколько вопросов... вы решили поменяться клиентами без разрешения? — А ты меньше слушай, чего не надо — меньше вопросов будет. Если ты дёрнула меня только ради этого... — Нет. Недавно в клиентскую базу поступил весьма забавный человечек...

К тому моменту они уже дошли до её стола, на котором лежало открытое дело с подробно расписанными сеансами.

— И?  — Лаэрт посмотрел, кто ведёт дело, — это ж даже не наш сектор, а 19. — Вот именно, что 19. Там у аудитории нет определенных возрастных ограничений или отличительных признаков. Просто они, так сказать, регулярно обеспечивает нам новый обслуживающий персонал.  — Ну и пусть обеспечивают. Пусть вон эта Света, которая тут снотворцем указана и обеспечивает. Мне то что. — Ты должен взять его себе. Он попал к ней по ошибке.— Должен глаголом не является, а следовательно, и действия не подразумевает.— Опять со своими философствованиями... — У меня сейчас и своих клиентов достаточно, тебе ли не знать. Почему он тебя так волнует? — На фото посмотри.

Лаэрт закрыл дело и кинул взгляд на обложку (фотографии всегда красуются там): пацан лет 17 в странной зелёной шапке, вполне себе напоминающий типичный контингент 19-ого, но подозрительно похожий на его соседа.

— Брат?

Эля торопливо закивала головой:

— Ты хоть понимаешь, что будет с их родителями?— Это не мои проблемы. Савва в курсе? — Ему нельзя говорить. Он его прикончит быстрее этой мелкой бестии, — Эля не смогла скрыть того, как гордилась придуманным ей обозначением Светы. — Как он его прикончит, если даже пересечься с ним не прям-таки в состоянии? Раз ты так просишь — я обязательно поставлю его в известность.

С этими словами Ла взял дело и направился к лифту. Эля пыталась вернуть его, заставить охрану не выпускать, а после их отказа что-либо делать (во-первых, им лень, во-вторых — не имеют права) ещё какое-то время бежала следом, пока в ней не заговорил здравый смысл, подсказавший вернуться к рабочему месту.

4.

— А он изменился, — пробормотал Савва, уткнувшись в дело, — в мою память что ли волосы отрастил?..  Всегда меня чморить пытался, что я выгляжу как баба. Че не покрасился то? — Исчерпывающий комментарий, — протянул Лаэрт, подталкивая соседа к следующим умозаключением, ещё надеясь на их здравый смысл, даже после того выданного прошлым вечером, но тот вскочил с кресла и восторженно заявил:— Ты забираешь это дело. — Переживаешь за родителей или так сильно ненавидишь брата, что не хочешь видеть снова? — Не угадал. Ко мне его не перенаправит из-за возраста, а вот под твою аудиторию он шикарно подходит. Ты отдашь его мне вместо той мыши по нашей вчерашней договорённости. Я просто побазарю с ним, спрошу хочет ли он красивую жизнь в «недоаду» и объясню, как что сделать. Когда он к нам попадёт, то не станет персоналом, так как не будет числиться клиентом этого ихнего 19 сектора — и лафа. — «Их», — перебил Лаэрт, но его замечание, пусть и закатив глаза, не заметили. — Так что, сейчас, — в прежнем духе и темпе продолжил Савва, —  ты идешь обратно к своей секретарше.. — Она не моя. — Не перебивай. Сообщаешь, что согласен. Вы переоформляете моего брата на тебя, а в выходные — как договаривались. Соне, Саше, или как её там..— Свете.— Ну вот этой вот женщине, короче, если что, можешь мышь сбагрить.

5.

Лаэрт вышел из лифта и с трудом нашёл отсек Эли. Благо, отель сравнительно недалеко от офиса. Девушка подняла слегка обиженный, но, тем не менее, приветливый взгляд.

— Ты все-таки одумался? — Можешь считать, что да. Сама переоформить сможешь? — Только если убедим Свету. Иначе придётся через Шефа. — Понял. У неё сегодня выходной? — Да, но, если ты хочешь сейчас к ней пойти — не заморачивайся, я сама поговорю. Зачем тебе мотаться лишний раз.— Пока ты с ней говоришь, он откинуться раз 10 успеет, — зевнув сказал парень, и снова, не дожидаясь ответа, направился к лифту. 

До местного кафе было тоже сравнительно недалеко. Охранник помнил его по детским кошмарам, поэтому пропустил без вопросов (хотя с вопросами тоже бы пропустил).

Пройдя через месиво персонала, Ла подошёл к vip-зоне, где на кислотно-желтом столе крутилась обычная для таких мест стриптизерша, под столом валялись прекрасные пережитки разного рода поднимающих настроения штук, вокруг стола на диванчиках, закинув ноги то на стол, то друг на друга организовался во всей красе девятнадцатый сектор.

На появление нового лица первым делом обратила внимание стриптизерша, решив, что компания уже ей не заинтересована. Когда Ла попытался было тактично задать ей пару вопросов касательно визита, рядом нарисовалось нечто раза в полтора так ниже, что сподвигло его, приподнявшись на цыпочки, взять девушку за волосы, дабы слегка притянуть её голову на удобный для угрозы уровень:

— И за что что тебе только платят?

Персонал начала было что-то мямлить.

— Схера ли ты вообще вешаешься на каких-то левых без предварительных установок?— Я думала, он с Вами...

Низенький силуэтец, плохо различимый в полумраке с отсветами танцпольного стробоскопа, одним движением отвесил девушке пощечину и спихнул в кучу собутыльников, после чего слез со стола и заговорил уже совершенно другим тоном.

— Что-то потеряли, молодой человек?

В темноте сверкнули два, (вряд ли из-за плохого освещения) огромных зрачка неестественно выделяющихся на фоне остального образа весьма опрятной и абсолютно трезвой на вид девочки.

— Мне нужна Света с 19 сектора, — проговорил Лаэрт, стараясь не выдавать удивления. — Пройдите тогда за мной. — чуть более обрадованно ответила девочка и сквозь недлинный коридор провела снотворца в некоторое пространство. Щелкнул выключатель. Небольшая закрытая комната с мягким полом, судя по всему, заполненным водой, ненавязчиво обдалась красноватым мерцанием.

— Я Света. Я слушаю. — максимально серьезно сказала девочка, поправив чёрное с бледно-розовой отделкой сатиновое платьице.

Лаэрт рассказал ей всё от начала до конца.

— А, так ты не курьер... ладно, мои там без меня тогда его встретят, — расстроенно проворчала она, — ситуация забавная. Я против. Мало того, что я в принципе никогда не отдаю клиентов, так ты ещё и ниже меня на несколько рангов. С моей стороны будет унизительно согласиться на подобное. — Я не прошу Вас отдать. Я прошу поменяться. Это разные вещи. — Неравносильный обмен. Я отдам тебе идеального по всем параметрам меланхолика, а взамен получу непонятную чушку. — Он станет обычным персоналом, как та шлюха на вашем столе, несмотря на все, как Вы сказали, идеальные параметры. К нему будут обращаться также, Вы этого хотите? — Во-первых, не шлюха, а исполнительница восточных танцев. Во-вторых, Шеф разрешил мне сделать того пацана собственным мальчиком на побегушках. У него будет все что нужно. Даже статус, возможно, выше, чем у тебя.— Тогда не буду больше отвлекать. Покажете, где здесь выход? — в этот момент Лаэрт на долю секунды увидел, как с противоположного края пола начала показываться голова здоровенная кита, но накативший ступор от осознания насколько же тогда глубок аквариум под полом перекрылся выключением света, мыслью «наверное, мне показалось» и мило произнесенным со стороны Светы: — Только с условием, что ты забудешь, где вход. От таких, как ты, мне становится мерзко.

6.

Лаэрт размышлял о нелепости ситуации, сидя в душе, в то время как Савва нагло зашёл, оставив дверь открытой на распашку, и принялся искать в шкафчиках зубную щетку (некогда принятое решение держать в ванной все аптечки и прочее барахло привело к тому, что шкафчиков было много, и каждый раз он запихивал свою щётку в новое место, после чего оживленно разыскивал).

— В левом под раковиной, — уныло ткнул в нужное место пальцем Лаэрт после нескольких неудачных попыток поиска. — О, действительно, — Савва с великим трудом выдавил из тюбика остатки пасты, — и почему она вечно заканчивается... — бормотал он, прожёвывая половину звуков вместе с ворсинками щётки, — ненавижу. Все время у что-то заканчивается! Притащишь новую пасту — кончается туалетная бумага. Притащишь бумагу — кончается мыло. И как по спирали... почему хотя бы в аду не может быть нормальной жизни?— Будь мы в аду, который по Данте, ты бы о пасте и думать не мог. Это ж у нас так, пристанище суицидников всех мастей. — И то верно, — парень не стал демонстрировать свою серость говоря, мол, «не знаю я что такое это ваше данте», пусть и очень хотелось, потому попросту перевёл тему, — Кстати о суицидниках, что там с моим братцем? — Света против. Зачем-то назвала меня мерзким и сказала, что, когда доведёт, он станет её «личным мальчиком на побегушках», поэтому меняться не хочет. — А Шеф что? — Шеф в курсе.— Тогда в чем проблема? Он на её стороне? — Нет, я до него не ходил. Я что, по-твоему, смертный? — Так откуда он тогда в курсе? — Он в курсе, что Света хочет сделать твоего брата своей подстилкой. И он не против. Про все наши махинации — не в теме. — Аа... — Савва был искренне счастлив концу этих непоняток и тому, что, сплюнув пасту, попал ровно в металлическую кругляшку на дне раковины, — ясно, ясно. Как планируешь выкручиваться?

Лаэрт в недоумении приподнял бровь. Ему казалось — отказ Светы будет весомым аргументом в пользу прекращения сих сомнительных операций или хотя бы к возвращению к их первоначальной версии.

— Что ты меня так рассматриваешь? Теперь моего брата надо отвоевывать на 100%. Я не хочу, чтобы он прислуживал кому-то, не смотря на все наши с ним тёрки.— Ты ведь понимаешь, что это может дойти до треша, в результате которого мне будет нечего терять, и я сдам тебя с потрохами, не смотря на твой компромат? — Тогда ты мало того, что скатишься до персонала, так ещё и крысой прослывешь. А мне-то что... я по факту, скорее всего, не успею даже толком ничего сделать.— Если быть точными, то ты сходишь к Светиному клиенту. Подумаешь, мелочи...

Савва опустился на корточки перед душевой, так что их взгляды оказались на одном уровне.

— «Поверь. Я найду как выкрутиться. А вот ты.. Мало того, что Шеф будет не сильно к тебе благосклонен после тех изречений, ты и 19 сектор частично против себя настроил. В общем — одно лишнее или недостающее телодвижение и будешь жалеть, что не можешь сдохнуть дважды», — хотел сказать он, но вовремя счёл такое давление необоснованной блажью и выдал лишь, — ты сделаешь так, что я увижу брата. А дальше уже как получится. Не кисни.

7.

Вопреки недовольствам Саввы, лёжа пол ночи без сна, Ла периодически прохаживался то до кухни, то до ванной по разным нуждам, характерно шаркая подошвой кед, ведь это неизбежно, если вставлять стопу только на половину, как в домашние тапочки. Не то, чтобы Савва особо следил за режимом сна — подобного рода звуки по понятным причинам приходились ему, мягко сказать, не по душе. «Ничего. Пофыркает и смирится. А потом и вовсе привыкнет до такой степени, что, когда разъедемся, без моих шагов засыпать не сможет, — думал Лаэрт, закатывая глаза после очередной просьбы не ходить, — так ж и с Бисквитом было..

Бисквитом звали предыдущего соседа Лаэрта. (Местные имена обычно не совпадали с теми, что были при жизни. Каждого умершего, по нахождению, спрашивают имя, а мозг, вернее то, что его заменяет, выдаёт первое, что приходит в подсознание).

Чтобы понять, кто такой Бисквит, достаточно сказать, что по типажу характера — это тот самый адекватный лучший друг души компании, который душу компании регулярно отвозит домой после тусовок. Вишенкой на торте может стать лишь факт идеально вбитых в голову моральных устоев и толерантности.

— Я выудил из его подсознания день, когда первый хомячок отправился в мир иной и прибавил туда развод родителей, — рассказывал Ла в ответ на просьбу поведать о рабочем дне, — Дальше даже делать ничего не надо было — только наблюдать за реакцией и пинать мысли в нужном направлении. Люблю хомячков в этом отношении. Если ничего больше не всплывает — в каждом втором случае на помощь может прийти тот самый легендарный Фунтик, от которого толку по факту было ноль. Может в этом и есть суть, заложенная вселенной в хомячков: служить вечным маяком для заплутавших в океане клиентских травм снотворцев?

— Поражаюсь тебе.. твоя работа грязнее обязанностей низкоуровневого персонала. Я был бы не в силах управиться с подобным. Сколько, говоришь, лет тому мальчишке? — 12.— Ужасно.

Тишина.

— Я за чаем пойду. Тебе прихватить чего? — спрашивал Бисквит и через пару минут возвращался с двумя стаканами в руках и пачкой сосисок, плотно запиханной в карман куртки.

Они часто так сидели напротив панорамных окон, наполовину упирающихся в стену офиса, пили местное варево, закусывали тем, чем только не приходилось, обсуждая всё, что только не приходилось, включая последние, не особо оскорбительные, сплетни (и Бисквит реагировал на все это так, как только не приходилось, но всегда в рамках приличия). Он часто жаловался, что устаёт от работы. Не может и не хочет осознавать тот факт, что его деятельность может как-то повлиять на разум живого человека. Услышав от него подобную жалобу, Шеф перевёл его на сны животных, откуда в дальнейшем осталось только «уйти в офисный планктон». Как раз-таки неделю назад его и перевели в техподдержку дверей, в связи с чем и переселили на несколько этажей выше. Сейчас Лаэрт как никогда скучал по этому наивно-слащавому куску доброжелательности, поняв наконец, что это был далеко не худший вариант. Тут может возникнуть вполне логичный вопрос: почему они перестали общаться, если все было так гладко. Подумаешь, какие-то несколько этажей. Дело в том, что техподдержке дверей можно контактировать исключительно со снотворцами, двери которых они настраивают, и то только в форс-мажорных ситуациях. Шеф сказал — этот случай стал бы прецедентом несмотря на бывшее положение Бисквита.

И тут голову Лаэрта осенила гениальная (нет) мысль, выросшая из того, что Бисквит, чисто в теории, может работать и с дверями 19 сектора. Так он наконец и уснул (часа в 4 утра) — проснулся в 5. Савва ещё блаженно посапывал и все, уже преднамеренные, попытки собираться как можно громче не нарушили его состояния (а жаль).

Ла ждал новый клиент. Его дело нравилось парню больше, чем дело предыдущей, оно было гораздо лучше детализировано. «Старшеклассник из коробочных районов; товарищ неплохой, но типа популярный в своей школе, точнее притворяется. Днём весь из себя, а дома рыдает в подушку из-за какой-то бабы. — прокрутил в голове ещё раз снотворец, пока шёл по коридору, — я в его возрасте таким же был.. бы наверное, но к тому времени уже шагнул куда не надо».

Дверь открылась в среднестатистическую квартиру из пятиэтажной панельки (40 квадратных метров на 4 комнаты, кухню и туалет с ванной). Полумрак, пусто всё, тихо, перекрыто, лишь со стороны дальней комнаты отдавалась в пол бледная полоска света. То оказалась вполне себе уютная и грамотно обставленная коморка: стол, стул, кровать и лакированный, словно вжимающийся в стену от нехватки пространства, шкаф. Лаэрт неохотно, но признал для себя, что есть в этом какая-то доля эстетики. Слава (непосредственно, сам клиент) сидел на полу, откинув голову на смятую простынь. Ткань широченной грязно-серой (освещением служила одна полуперегоревшая настольная лампа — настоящих цветов не различишь) футболки болталась тряпкой на угловатых плечах и обрывалась кое-где прожжённым краем, сразу после которого начинались такого же оттенка шорты. Там, где заканчивались шорты — на коленях, лежала тетрадка, в которой он что-то выписывал — не более, чем каракули. Сейчас он видит в них отрывки поэмы, романа, ещё чего-то невероятно пафосного и наполненного глубочайшими смыслом, сюжетом, иронией... проснувшись, (без вмешательства) будет пытаться воспроизвести, что писал, даже не осознавая то, что написанного не существовало.

Вспомнив детали дела, Лаэрт скопировал черты одного Славиного друга и сделал вид, что только что пришёл. Постучал о косяк:

—Вечер. Не помешал?

Тот вздрогнул, поднял голову.

— Как ты вошёл?  — Я хотел позвонить в звонок, но было открыто. Миленько у тебя тут. — Прости за беспорядок и.. что... я... ну... это.. Короче, в домашних тряпках, и.. как его.. гнездо на башке какое-то.

Вот он. Великий и могучий русский язык. Гнездом Слава, пусть банально, но очень точно, назвал спутанные и в меру немытые волосы, лаконично дополнявшие картину «легкого домашнего беспорядка».

Снотворец присел на край кровати, поддерживая пустой разговор. Поизучал плоды творений — не только каракули, но и зарисовки (на удивление разборчивые).

— Да ладно, нормально всё. Не думал, что ты художничаешь... и в придачу писательствуешь. — Я так, для себя. Ещё на гитаре поигрываю, но сейчас поздно уже.— Понимаю, мне тоже ментов от соседей принимать не охота. О чем пишешь? — Не пишу. Хочу написать. О жизни... о чем ещё? Я не могу писать о том, чего не знаю... чтоб как Есенин городить огороды про травки-берёзки, я слишком много времени не вылезал каменных джунглей. — Цветочки, то есть, не про тебя? — Вообще. Раньше, быть может, и про меня были, но теперь точно нет. — Так к черту тогда цветочки. — Думаешь, увести всё в пассивно-депрессивные тона? — Из крайности в крайность... отсутствие цветочков не отрицает тот факт, что стихи могут яркими. Не позитивными. Яркими. Говоришь, раньше, цветочки — это было про тебя? Детство? Есть что-то, что напоминает тебе о детстве? — Есть, вроде... Я питался колой и жвачкой, любил ездить с мамой загород... а теперь... ну, год как наверно уже всё изменилось. — Так, подожди, год назад? Я ж про детство вроде... — Мое детство закончилось год назад. С тех пор я обитаю исключительно в пределах района, в вечном... напряжении, что ли...— Ну так про это и пиши. — Да кто так пишет... кому такое интересно вообще.— Ты так пишешь. А интересно будет в первую очередь тебе. Интересно будет таким же, как ты, потому что они узнают себя. А тем, кто не такой — будет интересно в плане чего-то нового и чужого. Ты ж тоже не особо много сейчас цветочков в жизни видишь, а Есенина про природу читаешь. Кстати, у него тоже не только цветочки были. Того же «Чёрного человека» возьми, или про это...  «многим ты садилась на колени» ... — Убедительно. Попробую, пожалуй... Если что получится, расскажу. — Тогда увидимся ещё? — Если...

Недоговорив, он растворился в воздухе вместе с воплями будильника. Лаэрт вышел обратно через входную дверь. В коридоре уже ожидали.

8.

—Эля? Сейчас же по идее даже половины восьмого нет, твоя смена начинается часа через полтора..

Она промямлила нечто невнятное, и парень сделал вид, что всё так и должно быть. В любом случае, это хорошо, ведь не придётся искать её. — Бисквита знаешь? — спросил он.— Который новенький из 1601-ого?— Видимо.— Он хороший вроде.. а что? — Удивлён, что не ты первая заводишь разговор о переводе ко мне Саввского брата. Я поговорил со Светой. Она против. Хочет сделать его своей игрушкой, на мою текущую клиентку меняться отказывается, потому что этой озабоченной нужен «милый меланхолик»— Тот, к которому ты сейчас ходил ей тоже не подойдёт? — Он писатель, — Эля понимающе кивнула, — так вот. Бисквит — вероятно, техподдержка на Светином секторе. Ты должна узнать у него, сможет ли он устроить какой-нибудь сбой программы на время ее сеанса с Саввой 2.0 или что-то типа такого... — Опасненько. Ну ладно, ты сейчас куда-то торопишься? — Я — Да.

Отчасти это даже было правдой. День сегодня свободный, Ла собирался пойти рабочим коллективом в развлечение для простых бессмертных — антикафе (оно получило такое название, потому что было полной противоположностью места, где вчера Лаэрт нашёл Свету. К слову, местное население довольно-таки частно высказывалось на счёт того, что смертные этим словом вообще что-то несоответствующее обозвали). Пока что он пришёл в номер. Савва уже проснулся и листал очередную человеческую газетенку:

— Премия Дарвина — это мощь... чувак был настолько нервный, что клал под подушку пистолет со снятым предохранителем, и когда у него однажды ночью зазвонил телефон, вместо того чтобы снять трубку, он приложил пистолет к виску и нажал на курок... — Может быть, не случайно.— Если бы не случайно, мы бы скорее всего были знакомы с ним лично.— Как будто ты лично тут всех знаешь. — Ну ладно, не лично. Пару слушков о нём я бы точно слышал.

Лаэрт предпочёл промолчать и переодеться из рабочего в нормальную одежду: вытащил из-под соседских толстовок свой любимый свитер, джинсы и черно-белый плащ, туго перешнуровал кеды и, облокотившись на подоконник наблюдал, как Савва, последовав его примеру, выбирает, какое из своих худи ему лучше надеть.

В дверь постучали и после «открыто» тут же пнули ногой.

—Вечер в хату. — на пороге светилось выспавшееся лицо Олега. Чуть поодаль — менее выспавшееся лицо Человека: он, молчал и летал в прострации, потом качнул головой (Савва искренне не понял, это было в знак приветствия или у того просто затекла голова. Второй вариант больше походил на правду. Также парень потом несколько раз переспросил, реально ли «Человек» — это имя, на что получил гору осуждения со стороны Лаэрта и один положительный ответ непосредственно со стороны самого Человека).

— И вам не хворать, — спокойно ответил Ла, — заходите, главная модница на селе ещё прихорашивается. — Ага, Савва, приятно познакомиться, — кинул тот, ничуть не смутившись, — ток сквозняк там не оставьте, — и продолжил копаться в ящике с носками.

— Кто-нибудь что-нибудь забронировал? — спросил Олег в попытке поддержать разговор, когда ряд ознакомительных вопросов к Савве подошёл к концу.— Пятая локация, — ответил Ла, — Сойдёт? — Да. — Прикольно. Даже развлечься можно.— А мы туда ещё, по-твоему, идём зачем? — вмешался Человек. — По факту, по факту. — закивал Олег. — лично я ж ещё хочу участвую Квартальных турнирчиках в этом году, поэтому надо потренировать искажение пространства...  — (*пояснение на счёт «квартальных турнирчиков»: с некоторой периодичностью среди всех желающих проводят соревнования типа человеческой олимпиады, только по местным видам «спорта», в результате которых победителям выдают всякие прикольные плюшки). — и еда там отменная. — Я вообще не знаю, что это. — сказал Савва — я вообще вас всех не знаю, просто Лаэрт сказал, что и там прикольно, и вы вроде прикольные.

— Вопрос был риторическим. — вздохнул Человек. — И что? Может риторический вопрос и не требует ответа, зато побуждает к рассуждению, — возразил Ла.

Пока поддерживался этот пустой разговор, Савва успел-таки собраться до наступления следующего рабочего дня. Пятая локация открылась во всей красе: уйма беспечных смертных, даже не подозревающих о том, что происходит на самом деле. Они думают, что видят рядовой бессмысленный сон, но для них это сравнимо с сетевой компьютерной игрой. Разве что из памяти всё стирается.

Для бессмертных — тоже та ещё игра. Две команды, несложные задания, надо выполнить как можно больше, пока не закончится время. Ла был объединили с Олегом («спасибо, великая сила распределяющего рандома, за комфортнейший вариант» — подумал парень). Задания генерировались системой ровно под специальности игроков и так, чтоб был простор для воображения и помех друг другу.

Савва напрочь не принимал тот факт, что понятие «командная игра» подразумевает под собой что-то кроме общего количества заработанных очков. Он решил для себя, что лучше не делать что надо, а мешать что надо делать остальным. Привело это к тому, что внимание толпы некоторого количества спящих сосредоточилось лично на Лаэрте, пытающемся от них отвертеться: ему в лицо начали тыкать какими-то документами. Он понял, что это множество копий дела Саввы 2.0 (для удобства он продолжал называть его так).

— Издеваешься? Почему нельзя хоть не на долго забыть об этом дерьме? — Не понимаю, о чём ты, — пожал плечами Савва.

Ла схватил одно из дел в руки и кинул ему в лицо. Ну, целился туда. И попал бы, если б не внезапно распахнувший дверь кабинета Человек.

— Всё я понимаю, Олежа, но зачем такие сложности? Не на корову ж играем, унижаться то зачем? — Может и на корову.— Тебе её в любом случае негде будет содержать, — с этими словами он поймал у виска дело, приняв его за элемент квеста и начал изучать. Понял, что не элемент квеста. — Кто-то генерировал дело Саввы? С волосами то что? — Человек перелистнул страницу, — ты был клиентам 19-ого? Почему снотворец тогда, а не полы метёшь? — Ой, если б моё... — засмеялся Савва и щелчком пальца опустошил коридор. Из кабинета вылез недовольный Олег с какими-то угрозами, на которые получил в ответ лишь равнодушное «подожди, не отвлекай».

Дело вызвало у него недоумение, потому что в антикафе возможно генерировать лишь то, что однажды видел. А, значит, поддельное дело собственным воображением не произведёшь.

9.

— Ау, маньяк несексуальный! — Олег ударил Человека по плечу, потому что тот задремал на второй странице дела, которое потом раскрошилось в его руках по окончанию раунда. К слову, сыграли в ничью и теперь сидели на полу коридора с пиццей и «дрянью».— Что это было? — проговорил Человек, вернувшись в реальность. — Когда работаешь с конкретной аудиторией, автоматически понимаешь, как заставить их делать то, что нужно, вот они и взъелись на Лаэрта по моему хотению. — Нет. Не это. — он качнул головой, — то дело. Оно как будто твоё, но точно не твоё, ты ведь младше откинулся и клиентом Светы этой быть не мог.

— К... конечно не мог, я же Свету даже в лицо ни разу не видел, это Лаэрт у нас общительный. А с делом — долгая история...— Ла, у тебя что, есть связи на 19 секторе? — воодушевлённо перебил его Олег, — как так получилось?

Лаэрт обреченно закинул голову, собираясь с мыслями. Савва решил не ждать и выложил всё, что знал (хорошо, что знал он не всё) — весьма забавный, поступок, для того, кто оказался в сравнительно новой для себя компании.

— Ты добрый такой, — покачал головой Человек.— У Бисквита там щас инфаркт случится, — вздохнул Олег.— Да всё норм, он же не смертный. Просто совесть есть, с кем ни бывает, — махнул рукой Савва. — Тебе бы не помешала, — фыркнул Ла с готовностью к дальнейшим дискуссиям.— Подожди. — остановил Человек, — С приплетением родственных связей всё встаёт несколько под другим углом. А вообще, я предлагаю разговор отложить и поесть. Покрыситесь после того, как пройдёт мой единственный спокойный в неделе день.

Как ни странно, заткнулись все. Пока Олег, не въехавший до конца в суть дела и запомнивший только то, что кто-то из его знакомых пообщался с кем-то из девятнадцатого, блаженно наслаждался остатками еды, Ла отошёл покурить, устроился на подоконнике лестничного окна. Обстановка напомнила ему школьный туалет и даже навеяла некоторую ностальгию. Спустя пару минут отошел и Человек.

— Будешь? — спросил Лаэрт, показывая на портсигар. — Откажусь. Ты ж знаешь, мне надоело. — Мало ли. — Я не за этим к тебе, — он сел напротив, положил голову на стекло, — Послушай. Савва не показывает этого, но видно, что по брату он скучает. Не хочет, чтобы тот кому-то прислуживал уж точно. И в сочетании с его характером, насколько я успел понять, он по головам пройдётся, чтобы притащить к себе близкого, и пожертвует всеми, кроме себя. Кто вообще тебя за язык тянул, такое про Шефа говорить? Я учил же тебя молчать при... — Пришёл сказать, какой я идиот? — Да. Хороший идиот, которого поддержать я не против. Можешь после этого снова со мной общаться только на корпоративных мероприятиях для галочки. Ну а что тогда было... забудь, короче.

— Такое забыть сложно, но все мы люди. У тебя есть ещё идеи на счёт того, как побыстрее выкрутиться из этой котовасии? — Надежда в основном на Бисквита. Но как вариант — организовать встречу Савве со Светой. Может, она его послушает.— Я предлагал, но он наотрез отказался, говоря, что ему мол лень.— Одно — идти по делу. Другое — внезапная милая встреча. — Скорее всего, Света отнесётся к нему как к скоту. — Почему ты так решил? — Ко мне она отнеслась примерно так. Сказала, что ей мерзко в моём присутствии.— Тогда есть вероятность, что они найдут общий язык. Бисквита всё равно надо в это вписывать — подстраховаться. — Бисквит скорее всего уже в теме. Эля ж у нас ответственная.— Замечательно, — по слогам проговорил Человек и спрыгнул с подоконника — поднимайся. Мы идём в кафе. Пока без Саввы.

10.

Сделав крюк вокруг барных стоек, они пришли к неприметной двери с табличкой «осторожно, здесь могут послать». Лаэрт неоднократно подумал о том, что слишком зачастил сюда на этой неделе. Новые, открываемые для него сомнительными лицами, темноватые ответвления от основного помещения не особо вызывали доверия. Человек постучал. Ответа не последовало. Тогда он вошёл без приглашения, жестом показывая оставаться снаружи.

—Можешь не притворяться, что тебя нет, это я, — сказал он в сторону широченной спинки кресла, отвернутого к окну. Тишина.  — там коммуниздят твой любимый манекен.

Кресло дрогнуло и развернулось на 180. В нём сидела сонная девушка, теперь тщетно пытавшаяся найти что-то на столе. В итоге она придавила рукой точилку вместо кнопки микрофона и, слегка приподняв голову, пробормотала:

— Закройте шестой вход. Проверьте мой... Человек?— И тебе добрый вечер. Под чем на этот раз?— Иди сюда, солнце, я просто сплю. Мне нельзя просто поспать? Ты ведь тоже любишь спать... — её голова упала на стол. — Лучше зайди, закрой дверь и присядь — сказал Человек Лаэрту, указывая на кожаный диванчик, а сам направился к этой особе, положил руку ей на плечо, — Норма... ку-ку... ты всего неделю на этом рабочем месте, точно всё окей?

Вглядевшись в полумрак, Лаэрт наконец-то разобрал лицо той дамы, не узнать которого было сложно. В итоге несколько минут он не только пытался понять происходящие, но и, почувствовав себя на месте Олега, переваривал тот факт, что столько времени контактировал с человеком, который знаком с «настоящей Монро», а трепаться о связях даже не думал.

— Нам надо свести вместе двух людей, — монотонно говорил Человек, уже успевший занять директорское кресло. — Солнце... ты же знаешь, я всё для тебя. Но чем я тут могу помочь? — отвечала Норма, сидевшая напротив него на столе. — Они оба чисто в теории регулярно здесь бывают. И 100% будут в пятницу. Один обычно обитает в VIP-e, когда второму туда как он нас до земли. А они должны минимум оказаться в одном месте в одно время... — Ты ведь понимаешь, насколько огромное мое кафе?— Поэтому нужно что-то придумать... у меня была одна идея... не могла ли ты провести что-то вроде лотереи на бесплатный напиток?— Насколько бесплатный и в каком количестве?— Настолько бесплатный, насколько окупится твоим завышением цен и налогом на воздух. Так вот, мы скажем им забрать его у конкретной стойки, и ты будешь вместо бармена — скажешь, что надо пить его сразу после приготовления, иначе вкус потеряется или что угодно в таком ключе. — Ну выпьют они, что дальше? — Мы подмешаем туда какую-нибудь приворотную штуку.— Тебе открылись чудеса любовной магии?— Почти. Некоторой и, тебе вроде как понятной, фармацевтической категории.— А, тогда да. Но тебе зачем это всё? — Надо. Можешь считать, что это заместо того выходного. — Ну ничего ж себе ты старое помянул. Ладно. Как тебе идея немного развлечься? Мне нужно остыть после этого, — она показала рукой на пустую бутылку виски.— Ой, так и быть. Тебе не надоело ещё? — Человек слегка улыбнулся, хотя в обычной жизни его улыбку можно было увидеть крайне редко, после чего обернулся — Ла, подождёшь чуть-чуть в коридоре?

Коридором это назвать было сложно. Скорее, вытянутый балкон с видом на танцпол. Лаэрт облокотился на бортик и послушно ждал. Минут через 20 Человек наконец-то соизволил порадовать его своей вновь кислой (вернее даже сказать — ничего не выражающей и от того кажущейся тоскливо-измотанной) миной.

— Тебе просто надо Савву сюда привести в пятницу так, чтобы в 10 он тут был. — И что произойдёт? — Ты вообще не слушал? В него вольют то, что надо там, где надо. Как я понял — ему главное — увидеться с братом и не допустить чтобы тот стал мальчиком на побегушках..— Ему главное мозги мне про...есть. — Я не ради твоих острот со всем этим разобраться пытаюсь. — Ну знаешь... стоп, что?!

Они оба уставились в дальний угол танцпола.

11.

Отмотав время на плюс-минус полчаса назад, можно лицезреть весьма забавную картинку того, как Савва в зелёненьком свитшоте  и растрёпанных чувствах, забыв даже существовании Олега, вышел из антикафе:

«Мало того, что они притащили меня в тот задротский притон, так теперь ещё и кинули. Они. Кинули. Меня. Очень смешно. Очень интересно. После такого одному пойти в кафе — не грех. Наверняка, найдётся такой же гордо-одинокий лох, как я. Глядишь, и компанию друг другу составим...»

С этими мыслями, крашеный дошёл до пункта назначения и присел за стойку.

— Эй, бармен! — Какие люди! Давно не виделись. Планируешь повторить то, что было неделю назад?— Сплюнь. Смешай лучше чего-нибудь покрепче.

Пока бармен отплыл выполнять заказ, Савва скучающе ждал, никого не трогал и рассматривал носки, как вдруг в него что-то влетело с такой скоростью, что стул сначала качнулся вперёд, а затем и вовсе грохнулся куда-то в сторону. Парень поднялся на ноги, отряхнулся и увидел невысокую даже в сравнении с собой девчонку, направляющуюся в его сторону.

— Эй ты! Ты с хрена ли сидишь на моем пути? Ты вообще знаешь, кто я? Сидит он, видите ли. — Слышь, малолетка. Не быкуй на взрослых дядь. Иди пляши с другими передозировщиками. Вы же такие классные и крутые. — Смертный что ли? — с этими словами она хрипло посмеялась и поднесла руку к его шее.— О тебе могу сказать то же самое, — Савва оттолкнул её руку, и достал пачку лавандовых, потому что это всё уже в конец надоело.— Точно смертный. Слушай сюда, взрослый дядя. Или как ты там себя называл... мне слишком лень сейчас организовывать тебе проблемы... поэтому как тебе такое — мы устраиваем танцевальный баттл. Ты, конечно же, проиграешь и на моменте моего триумфа мы расходимся. 

Савва задумался над предложением, понимая, что их шансы не равны, однако бармен окликнул его с новостью о давно готовом заказе. — Так и быть, — кивнул он, залпом выпив весь стакан и подумав, что не хочет иметь лишних дел с малолетним персоналом, впервые вырвавшимся в люди, и лучше согласится на такую глупость, чем потом избавляться от хвостов. — только чур на барной. Сможешь же залезть?— Ок. Не я это предложила. Вальяжно закурив, Савва залез на стойку и полным стёба жестом предложил своей случайной спутнице руку помощи, коей, по понятным причинам не воспользовались и посмотрели ни то с презрением, ни то с осуждением — не ясно. Зато ясно, как посмотрели молодые люди на балконе. Сказать, что удивлённо — ничего не сказать.

— Это что, Света? —  затараторил Лаэрт, убедившийся в своих догадках, — У неё же не выходной. Что они делают? — Туда. — сказал человек, уже перелезая оградку и спрыгивая на танцпол. Ла вспомнил, какими огородами они шли по приходу и последовал его примеру.

Они протиснулись через толпу и встали недалеко от барной. Ла гадал, узнает ли его Света. Человек следил за действиями Саввы.

— Неужели я зря занимался тем бредом... — просипел он. — Каким? — Они походу уже подружились.

Ла, пусть и хотелось, не стал заострять внимания на том, что данный ему ответ не соответствовал вопросу, ведь основная суть вроде как передалась, снова перевёл взгляд на Свету и та, кажется тоже обратила на него внимание. По крайней мере, парень сделал такой вывод по её вновь расширенным, как он полагал — на этот раз от удивления, зрачкам. Внезапно девочка оступилась и, вскрикнув, качнулась на краю стойки. Заметивший это Савва попытался красиво удержать её, дернув на себя за ладонь. Итог: оба упали то ли на пол, то ли друг на друга. Послышались недовольные голоса обоих:

— Из-за тебя я чуть худи не прожёг! — Слезь с меня! Ты никто чтоб...

Савву резко отбросило в сторону, но, к сожалению, не сильно.

— Чё так резко... — нахмурился тот.— Ибо нефиг. — Ты сама меня на себя уронила.

Света засмеялась, запрокинув голову назад, из-за чего снова, (по мнению Лаэрта) пересеклась глазами с Лаэртом и, (также по мнению Лаэрта), вспомнила причину своего падения; вскочила с места и подошла:

— Я же сказала — нет. Тебе надо как-то по-другому объяснять? — Вау, какие люди. Давно не виделись! — подхватил тоже подошедший Савва, — значит, вы специально кинули меня там, а сами пошли в нормальное место? Думал, я без тебя рыдать в подушку побегу? А вот нет. Это... — он посмотрел на Свету, попытавшись приобнять её, — моя... лучшая подруга, и она лучше всех вас вместе взятых. — Лапки убрал. — начала было девочка, — хотя.. говоришь, вот он тя тож бесит? — Не... я его... презираю.  И второго заодно. Но первого больше — это все его план чтоб меня кинуть. Типа он крутой. Он всегда из себя такового состроить пытается. — Тогда не убрал. — она снова обратилась к Лаэрту, — значит так, черепашка-ниндзя. Мы с моим другом... как тя там? А, неважно. Мы с моим другом идём радоваться жизни, а ты забудь о моем существовании и иди отсюда подальше. И не забывай, кто я и какие траблы могу тебе организовать.

Ла хотел было что-то ответить, но Человек тронул его руку, явно давая понять: оптимальный вариант поведения с пьяными детьми — заткнуться. Таким образом Савва со Светой затерялись в толпе, а они вернулись в отель.

— Зайдёшь? — спросил Лаэрт, — не думаю, что этот придурок сегодня вернётся раньше утра. Можем захватить чего в автомате.

Человек вздохнул, чуток помолчав, ответил:

— Давай ко мне. Ко мне точно никто уже не придёт.  — Звучит одновременно грустно и как начало какой-то долгой истории. Так возьмём чего в автомате или как? — Если яблочный компот и жульен с креветками тебе не по душе, можешь взять.— Угощаешь? Тебе не жалко?— Обижаешь.

Они сидели на полу, прислонившись к кровати и смотрели в окно.

— Почему мы изначально не затусили так вдвоём? — спросил Лаэрт, несмотря на все попытки поддерживания социальной активности, больше отдающий предпочтение контакту с глазу на глаз.

— Потому что ты избегал долго оставаться со мной наедине после того прекрасного случая?

Ла подавился компотом:

— А, точно. Насыщенное, скажем так, времечко было. Хотя сегодня точно насыщенности хоть отбавляй. А откуда ты знаешь Монро?

Человек посчитал некрасивым со своей стороны раскрывать все секреты личности подруги, которая при жизни лишь стремилась стать точной копией известной актрисы и на этот раз ответил лишь на поставленный вопрос.

— Шеф попросил её дать мне краткий профессиональный курс, потом работали долгое время вместе, так и подружились. Она классная, можем как-нибудь втроём посидеть. — Если она не будет против моей компании. Ты ж зачем-то сегодня выставил меня за дверь... — Это другое. Об этом расскажу попозже, ибо лучше один раз увидеть, как говориться. — Ты меня пугаешь. — Нечего там бояться. Судя по твоим рассказам, когда ты был смертным, твой круг общения составляли люди весьма скептичные. Так что тебе будет интересно.— Допустим.

Потом они включили трансляцию с земного канала дешевых русских сериалов и опять просто сидели. Так человек задремал, а Ла открыл местную газетенку.

«Лежу и жую малабар Со вкусом просроченной колы. Я душу недавно продал За томные взгляды хрущевок. Пускай меня держит насвай, Пускай мои нервы сгорели. Верните мне прошлый февраль И утро.           В чужой.                      Постели»

Далее следовала небольшая статья, из которой стало понятно, что работа прошла не даром и новый клиент Лаэрта начал-таки творить. Снотворец мирно прикидывал, как дальше будет развивать мировоззрение Славика, как вдруг вспомнил, во что вляпался, позагонялся, обвиняя себя в своём невезении и тоже уснул.