5.Бусинка

«Завтра я буду стоять над гробом. А сегодня — танцую. Потому что имею право. Хоть на один вечер».

Мы хотели уехать к Лилит. Честно. Я уже почти собрала вещи, и я даже представила, как запру этот проклятый дом и оставлю его гнить вместе со всеми секретами. В последний момент что-то переклинило, и я упёрлась.

— Нужно остаться.

Лилит посмотрела на меня как на сумасшедшую. Возможно, в её взгляде была часть правды, но я не могла уехать. Не знаю, как это объяснить словами, чтобы не звучать, как героиня психиатрической больницы, которая бьётся об стены, доказывая своё мнение, что она в порядке. Просто это где-то на уровне чувств. Если я уеду, он будет знать и решит, что победил. А я не доставлю этому уроду такого удовольствия.

Лилит не спорила, наверное, осознала, что это бесполезно. Натянула мои джинсы — они облепили её бёдра так, что я не смогла сдержать улыбку. Её формы были массивнее моих, и теперь она выглядела, как рыжая бомба в упаковке не по размеру.

— Если они треснут, ты купишь мне новые, — бросила я, улыбаясь.

— Если они треснут, это будет лучшее, что случилось с твоим гардеробом.

Я фыркнула.

С минуты на минуту должна приехать Дана. Я ждала её, как ждут глотка воды после тяжёлой операции. Втроём нам будет не так страшно.

Стук в дверь. Мы с Лилит вздрогнули одновременно — два дёрганых кролика. Она схватилась за сердце, а я мысленно обматерила свою нервную систему. Мы переглянулись — мол, «открываем вместе» — и аккуратно подошли к двери.

— Признаюсь, стоять здесь в одиночестве страшно, — улыбнулась Дана во все тридцать два зуба, как только мы распахнули дверь.

Я засмеялась.

— Дана!

Я бросилась ей на шею, расцеловывая в щёку так, будто мы не виделись не пару дней, а пару лет. Лилит тут же вклинилась в объятия, и мы втроём захихикали, как идиотки. Соседи, наверное, решили, что в доме покойницы завелись привидения.

— Значит, вы нашли записку и спичку? — Дана вскинула бровь, отпивая чай.

— Да, но дом большой. — Я повертела в пальцах зип-пакет со спичкой. — Думаю, имеет смысл порыться на чердаке и в подвале.

— А может, всё-таки поехать к Лилит? — с надеждой спросила Дана.

Это вызвало у меня улыбку. Слава богам, значит, со мной всё в порядке — и я не одна тут боюсь каждого шороха.

— Если серьёзно, — Дана отставила кружку и наклонилась вперёд, — вы не думали, зачем ему убивать бабушку Ари?

— Что ты имеешь в виду? Мотив? — Лилит застучала пальцами по столу.

— Просто странно получается. — Дана говорила воодушевлённо, как на семинаре по криминалистике. — Если у убийцы мотив — насолить лично Агнес, логичнее сначала убрать Ари, чтобы причинить максимум боли, а потом уже взяться за неё саму. Но он сделал наоборот. Убил Агнес, а теперь охотится на Ари.

— И какой вывод? — Я подалась вперёд.

— Либо убийца Агнес и сталкер Ари — два разных человека. Либо мотив не личный.

В голове щёлкнуло. Я достала телефон и положила его на стол. Экраном вверх. Девушки тут же подтянулись ближе, разглядывая цепочку сообщений от этого придурка.

— Жутко, — сказала Лилит, сморщившись так, будто нюхнула прокисшего молока.

— Я думаю, это два человека, — резюмировала Дана, отодвигая телефон кончиком пальца, словно он был заразным.

— Легче не стало. — Я покусала губы и уставилась в экран.

— Ну и что нам это даёт? — Лилит тяжело вздохнула. — То, что есть убийца и потенциальный маньяк? Отличный набор для летних каникул.

— Нужно расспросить окружение бабушки, — предложила я. — Может, кто-то замечал что-то странное? Изменения в её поведении? Подозрительных людей, которые к ней приходили?

— Можно начать с соседки, — подхватила Лилит. — Хотя она странная женщина.

Телефон издал звук, и я опустила взгляд.

Неизвестный: «Знакомишь меня с подругами, милая? Приятно удивлён».

Кровь отлила от лица. Я смотрела в экран, всё ещё не веря. Этот номер у меня в чёрном списке. Как, чёрт возьми, он смог написать мне снова?

Девушки заглянули в телефон и разинули рты. Дана инстинктивно оглянулась через плечо, а Лилит уставилась на окно.

Он видел их, и он знает, что они здесь. Он видел их, и он знает, что они здесь. Он смотрит прямо сейчас.

Я схватила телефон и вскочила, сжимая его в руках до скрипа. Решительным шагом направилась к входной двери. Пальцы перемещались по клавиатуре слишком быстро.

Я: «Где ты прячешься, мудак?»

Вылетела на крыльцо. Смелость, которая заставила меня встать и выбежать, резко схлынула. Но я всё равно пошла вперёд — через газон, мимо цветов, огибая вишнёвое дерево. Будто и правда смогу надрать задницу этому огромному парню. Будто я не сто шестьдесят пять сантиметров злости, обёрнутой пеленой страха.

Девочки выбежали за мной. То ли им так же страшно, то ли боятся, что я наделаю ещё больше глупостей. Всё вместе.

— Ари, ты горячишься. — Дана тронула меня за плечо.

— Этот урод не может пугать меня постоянно! — выпалила я на эмоциях. Во мне бурлила гремучая смесь: ярость, адреналин, страх. — Он следит за каждым моим шагом. Но я не могу понять — как, чёрт возьми, как? Я нигде его не вижу!

Телефон снова издал звук.

Неизвестный: «Ты очень меня заводишь, когда на эмоциях. Ты замечала, что, когда из тебя лезут эмоции, ты пыхтишь и надуваешь губы?»

Я уставилась в экран и медленно, демонстративно закатила глаза. Внутри всё кипело. Негативные эмоции слились в такой тугой узел, что меня начало трясти. Он играет. Он, мать его, играет со мной. И получает от этого запредельное удовольствие.

— Да чтоб тебя, — прошипела я.

Хорошо, сладкий. Если ты, больной ублюдок, хочешь поиграть, мы, чёрт возьми, поиграем. Только теперь правила устанавливаю я.

Я развернулась к подругам. Они стояли на крыльце, прижавшись друг к другу.

— Собирайтесь. Мы едем в бар, — отчеканила я ледяным тоном, который даже меня саму напугал. — Я хочу напиться.

Они уставились на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Ещё вчера я рыдала в подушку, уткнувшись в бабушкин свитер. А сейчас требую вечеринку. Но я имею право. Хоть какое-то право не быть жертвой. Хоть на один вечер.

И, к их чести, ни Лилит, ни Дана не стали спорить. Они просто переглянулись и пошли собираться. Потому что поняли: я не сломаюсь.

Мы приехали в бар. Не самое худшее место, где можно утопить своё горе. Хотя, положа руку на сердце, заведение так себе — липкие столы, приглушённый свет, пахнет пивом и чьим-то неудачным парфюмом. Но мне плевать. Поверить не могу, что я здесь. Завтра после обеда — похороны. Завтра я буду стоять над гробом и делать вид, что держусь. А сегодня я стою в шумном баре, где музыка бьёт по ушам, а вокруг творится чёрт знает что.

И меня это успокаивает.

Вокруг толпы пьяных людей — кто-то орёт, кто-то танцует, какая-то парочка целуется взасос прямо у барной стойки. Мы с девчонками расположились за столиком в углу. Отсюда хороший обзор — и на вход, и на зал.

К нам подошёл официант. Высокий, блондинистый, со светлыми глазами и россыпью веснушек на переносице. Симпатичный. Очень симпатичный. И судя по тому, как он на меня посмотрел, — доступный. То, что нужно.

— Кловер клаб, пожалуйста, — промурлыкала я, облизывая губы.

— Голубую лагуну и мартини, — в унисон сказали девушки.

Я рассмеялась. Будто бы у них один мозг на двоих.

Парень записал заказ, но я не сводила с него глаз. Блондинистые волосы чуть растрёпаны, рубашка обтягивает плечи. Никаких обручальных колец. Никаких следов бывших.

— И, молодой человек, — я подалась вперёд, давая ему полный обзор на декольте, — не хотите присоединиться к нам после работы?

— Моя смена заканчивается через двадцать минут. Так что я не против.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри просыпается что-то тёплое и запретное. Азарт. Хочу почувствовать себя живой. Хочу, чтобы кто-то смотрел на меня и видел во мне девушку, а не игрушку кукловода.

Мне пришло уведомление, и я уже знаю, кто это. Медленно опускаю взгляд, тревога закрадывается где-то в районе солнечного сплетения.

Неизвестный: «Не стоит проводить время в компании этого парня. Это моё первое предупреждение, Ариана».

Внутри всё сжалось. Он здесь или у него есть доступ к камерам. Я обвела зал глазами — лица, лица, лица. Пьяные лица, смеющиеся — в стробоскопах. Никого подозрительного или того, кто бы смотрел на нас. Я чувствую взгляд на себе. Внутри.

Я фыркнула. Злость снова взяла верх надо мной.

Я: «Пошёл ты, псих».

Девочки уставились на меня, явно не ожидая такого поведения.

— Опять он? — тихо спросила Лилит, сжимая бокал.

— Угу. — Я откинулась на спинку стула, стараясь выглядеть спокойной. — Наш призрачный дружок не одобряет мой выбор мужской компании.

— Когда я говорила о том, чтобы ты нашла себе кого-нибудь, я ничего не говорила про грязный отрыв, — ухмыльнулась Дана.

Ответ пришёл быстрее, чем я успела что-то сказать ей.

Неизвестный: «Ты смелая, Ари. Мне это нравится. Но учти: если ты уйдёшь отсюда с ним, я заставлю тебя смотреть, как его красивые веснушчатые пальцы ломаются по одному. Ты ведь не хочешь, чтобы симпатичный официант больше никогда не смог держать ручку? Или держать что-либо вообще?»

Я прочитала сообщение несколько раз. Слова въедались в мою голову, как осколки. Он даже смог рассмотреть его веснушки, значит, был настолько близко. Достаточно близко, чтобы уже сейчас стоять у барной стойки и выбирать, с какого пальца ему начать.

Подняла взгляд. Официант как раз принимал заказ у другого столика и смеялся с чьей-то пьяной шутки.

В горле пересохло. Я сделала глоток коктейля. Стакан дрожал в моих пальцах, и лёд звонко ударялся о стекло.

— Что он написал? — спросила она, заглядывая в мой телефон.

Я молча развернула экран к ней. Лилит прочитала через плечо. Их лица изменились мгновенно — веселье исчезло, остался только холодный, липкий ужас.

— Ари... — начала Лилит.

— Нет. — Я резко встала. — Я не позволю этому уроду диктовать, с кем мне говорить, на кого смотреть и кого трахать. Он не получит такого удовольствия.

Я одёрнула топ, расправила плечи и направилась к барной стойке — туда, где стоял мой блондин. Каждое моё движение, каждый шаг кричит о том, что я его не боюсь.

Мой взгляд прикован к цели. Он заметил меня раньше, чем я подошла. Улыбнулся мне и облизал губы. Даже не подозревая, что стал ещё одним игроком.

— Передумала ждать двадцать минут? — спросил он, вытирая руки полотенцем.

— Что-то вроде того. — Я облокотилась на стойку, максимально сокращая дистанцию. — Как тебя зовут?

— Эштон. Но можно просто Эш.

— Эш, — повторила я, пробуя имя на вкус, улыбаясь, как змея.

Он хмыкнул, явно польщённый. Я кожей чувствовала, как прожигает затылок чужой взгляд. Он где-то там. Наблюдает. И, судя по молчанию телефона, ждёт, что я сделаю дальше.

Ну что ж. Давай поиграем.

— Знаешь, Эш, — я наклонилась ближе, почти касаясь губами его уха, — я очень настроена провести этот вечер с тобой в компании. У меня слишком давно никого не было. Мне очень нужно, чтобы ты стал моим парнем на вечер. Так сказать, меня это возбуждает.

Он отстранился, вглядываясь в моё лицо. В светлых глазах мелькнуло замешательство. Потом — интерес.

— Звучит как начало плохого фильма, — сказал он.

— Знаешь, обычно девушки просят угостить их коктейлем. А ты просишь сыграть роль. Интригует. — Он отложил полотенце.

Он вышел из-за стойки, и я внутренне выдохнула. Мы направились к столику, где сидели девушки. Эш положил руку мне на талию — лёгкое, почти невесомое прикосновение.

— Девочки, это Эш, — представила я. — Эш, это Лилит и Дана.

— Приятно, — кивнул он, усаживаясь рядом со мной.

Телефон пискнул. Я медленно, почти лениво подняла экран.

Неизвестный: «Мне не нравится, когда меня не слушаются. Я дал тебе шанс, но теперь ты узнаешь, что будет с теми, кого ты подпустишь слишком близко. Надеюсь, ты запомнишь его пальцы в себе — скоро они станут бесполезны. А ты будешь знать, что это сделала ты. Не я. Ты».

Когда Эш отвлёкся на телефонный звонок, Дана сразу же взялась за свой телефон.

— Ари, может, вызовем полицию прямо сейчас? Это прямая угроза.

— И что мы им скажем? — вмешалась Лилит. — Что какой-то аноним обещает сломать пальцы парню, которого мы знаем десять минут? Они нас на смех поднимут.

Я допила коктейль одним глотком. Алкоголь обжёг горло, придав немного храбрости.

— Мы просто уедем отсюда, продолжим нашу мини-вечеринку дома, — я была слишком уверена в своих действиях.

Я встала, бросила на стол несколько купюр и кивнула девушкам. Лилит уже накидывала куртку. Дана судорожно допивала мартини.

Мы вышли из бара вчетвером. Эш держался рядом со мной, но я чувствовала его напряжение. Парень понятия не имел, во что ввязался.

Телефон снова пискнул, когда мы садились в такси. Я открыла сообщение и почувствовала, как холод растекается по позвоночнику.

Неизвестный: «Ты молодец, Бусинка. Держи у себя в голове, что я всегда на шаг впереди. Увидимся дома».

Я: «Только попробуй, я тебя голыми руками разорву».

Мы ехали в дом, где убили мою бабушку. С парнем, чьи пальцы только что стали мишенью. С двумя подругами, которые рискнули остаться со мной.

Такси остановилось у ворот. Дом встретил нас тёмными окнами — ни огонька, ни признака жизни. Только ветер раскачивал старую лозу на балконе, и она царапала камень.

— Милое местечко, — протянул он без энтузиазма. — Прямо как в тех фильмах, где все умирают.

— Добро пожаловать, — хихикнула я через плечо.

Лилит и Дана держались вместе, как два перепуганных воробья. Я их не винила. Сама едва сдерживала дрожь в коленях.

Мы расположились на кухне. Я достала бутылку красного вина — бабушкиного любимого, из нижнего шкафа, куда она всегда прятала запасы «на особый случай». Что ж, случай, кажется, тот самый. Для нас с Эшем — джин.

Как только алкоголь наполнил наши стаканы, мы немного расслабились. Напряжение, которое держало нас в тисках последние несколько часов, начало понемногу отпускать. Лилит забралась с ногами на стул, Дана подпёрла щёку ладонью, а Эш ослабил ворот рубашки и откинулся на спинку, разглядывая нас с каким-то новым интересом.

— Значит, вы втроём учитесь в Клуатре? — спросил он, делая глоток джина.

— Ага, — кивнула Лилит. — Ариана у нас отличница с синдромом «я-всё-сама», Дана — будущая звезда журналистики, которая падает в обморок при виде крови, а я...

— А ты — рыжая катастрофа, — перебила я с улыбкой.

— Эй! — Лилит швырнула в меня салфеткой. — Я хотела сказать «душа компании».

— Одно другому не мешает, — фыркнула Дана. — Вот, например, ты можешь одновременно быть душой компании и разбить три бокала за один вечер.

— Это было один раз!

— Три раза, Лила. Три.

Эш рассмеялся — открыто, уже не так напряжённо, как в баре. Я заметила, как он расслабил плечи. Хороший знак. Может, он и не такой уж хрупкий цветочек.

Мы болтали ещё час. Эш рассказал, что учится на экономическом, а официантом подрабатывает, чтобы платить за учёбу. Что у него есть младшая сестра, которая постоянно вляпывается в неприятности, и именно поэтому он не умеет проходить мимо девушек с проблемами. Я рассказала, как однажды заснула в библиотеке и меня закрыли на всю ночь — пришлось читать учебник по анатомии, потому что больше ничего под рукой не оказалось. Лилит вспомнила, как перепутала своего парня с его братом-близнецом и поцеловала не того. Дана призналась, что её отец до сих пор думает, будто она девственница, и она не собирается его разубеждать — «пусть спит спокойно».

Неизвестный: «Он симпатичный. Признаю́. Но ты нарушила правило. Ты привела его в наш дом. В наше место. Этого я простить не могу. Выйди на террасу».

Дыхание перехватило. Я не собираюсь вестись на его манипуляции, мне порядком это надоело.

Я: «Это не наш дом. Это мой дом. И ты здесь никто».

Где-то после полуночи Лилит демонстративно зевнула.

— Ладно, ребята, — сказала она, вставая, — мы с Даной, пожалуй, пойдём спать. Завтра тяжёлый день.

Дана понимающе кивнула, бросила на меня многозначительный взгляд — мол, «не делай глупостей, но если сделаешь, расскажи в деталях» — и выскользнула вслед за Лилит.

Мы с Эшем остались на кухне вдвоём.

Он смотрел на меня, и в его глазах больше не было смешинок. Только интерес и что-то, от чего у меня заныло внизу живота.

— Твои подруги очень тактично сбежали, — заметил он.

— Они слишком хорошие и понимающие.

— А ты? Ты понимаешь всё, Ариана?

— Зависит от обстоятельств.

Он встал, обошёл стол и остановился прямо передо мной. Слишком близко. Я чувствовала запах его кожи — джин, мыло, что-то ещё, чистое и мужское.

— И какие сейчас обстоятельства? — спросил он тихо.

— Сейчас? — Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Сейчас я почти не соображаю.

Он улыбнулся уголком губ. Протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо. Прикосновение было лёгким, как дуновение, но меня будто током ударило.

— Ты вообще понимаешь, на что себя подписываешь? — спросила я, кладя ладонь на его грудь. Чувствовала, как бьётся сердце под рубашкой. Быстро. Часто. Как у меня.

— Звучит как лучшее решение в моей жизни. — Он наклонился ближе, и его губы почти касались моего уха.

Я рассмеялась, но смех оборвался, когда он взял моё лицо в ладони и поцеловал. Жадно, как будто ждал этого весь вечер.

Я ответила сразу — запустила пальцы в его светлые волосы, притянула ближе. Стул опрокинулся, но мне было плевать. Его руки уже скользили по моей спине, сминая ткань топа. Горячие ладони. Веснушчатые пальцы, которым какой-то псих угрожал сломать. Я отогнала эту мысль.

— Твоя комната? — выдохнул он между поцелуями.

— Наверху.

Мы поднимались по лестнице, и он не отпускал моей руки. Я вела его в темноте, зная каждую ступеньку наизусть. Толкнула дверь, втащила его внутрь и захлопнула за нами.

— Ты вообще понимаешь, что я хочу тебя с того самого момента, как ты подошла к барной стойке? — прошептал он, расстёгивая мой топ.