Глава 3.

Мои запястья горели в агонии, словно в самом пекле ада.

Веревки, эти коварные змеи, впились в кожу, оставляя багровые, пульсирующие борозды - клеймо неволи, проклятье безысходности. Казалось, они уже не просто держат, а врастают в меня, пускают корни в плоть, отравляя каждую клетку, становясь частью моего существа.

Но я ждала.

Стиснув зубы до боли в челюстях.

Считала удары сердца, каждый - как молот, отбивающий секунды моей жизни, пока не уловила этот миг, эту долгожданную слабину: узел дрогнул, поддался, словно чувствуя мою решимость.

"Сейчас… или никогда!" - крик души, запертый внутри.

Рывок!

— Сука…! - дикий, утробный рык сорвался с губ, вырвавшись из самой глубины отчаяния. Боль вспыхнула сверхновой, испепеляя, пронзая насквозь, выжигая все живое внутри. Жгучая, тошнотворная, выворачивающая нутро наизнанку, заставляя содрогаться всем телом.

Но… наконец-то… свобода! Этот пьянящий вкус надежды!

Запястья. Я не чувствую их вовсе - лишь пульсирующее, ноющее месиво, зияющая рана, там, где когда-то были мои руки.

Спустила веревки с ног и талии, ощущая, как они падают, унося с собой часть моего заточения. Резко встала, но земля предательски ушла из-под ног. Колени дрожали, не в силах выдержать вес тела, измученного днями неподвижности. Я рухнула на пол, беспомощная и разбитая.

Но нельзя терять времени! Нужно осмотреться, найти выход из этого кошмара.

"В конце концов, глаза уже привыкли к этой кромешной тьме, ставшей моим проклятием и моей защитой."

Стол. Стулья. Ржавые прутья, словно оскаленные зубы тюрьмы.

И… вентиляционная решётка - узкая щель, призрачный луч надежды в этом царстве теней.

"Неужели это конец? Неужели я смогу выбраться? Вот он. Мой путь к спасению…" - шепчу я, словно молитву.

Еле как встав на ноги, собрав последние крохи сил, подвинула стол и, наконец, смогла дотянуться до этой проклятой решётки и выдернуть её. К счастью, она была настолько ржавой, прогнившей, что поддалась с легкостью, от которой хотелось плакать.

Колени - в кровавое крошево, содранные в мясо, пока протискиваюсь в этот каменный ад, где воняет смертью и разложением, где надежда соседствует с отчаянием.

Металл рвёт кожу, словно когти хищника, безжалостно раздирая меня на части: рёбра, грудь, щеку. Губы в кровь, искусаны до боли, лишь бы сдержать крик, не выдать себя.

Я иду.

Ползу.

Живу - назло смерти, назло этим извергам, отнявшим у меня все.

Первый.

Он спит, словно мертвый. Голову привалил к стене - жалкое подобие человека, страж ада, забывший о своей роли.

"Идиот…" - шепчу я с ненавистью, вкладывая в это слово всю боль и ярость.

Резко толкнув решетку, выбираюсь наружу, на свободу, в узкий коридор.

Подняв ее, я мгновенно направилась к нему, моя тень, моя месть.

Удар. ХРУСТ.

Он рухнул, как сломанная марионетка, с которой наигрались. Беззвучно. Даже на предсмертный вздох не хватило сил. Его жизнь - ничто по сравнению с тем, что они сделали со мной.

Второй.

Услышал шорох смерти. Несётся по коридору, как гончий пёс, почуявший добычу.

— Ты чё… СТОЙ!

Нет. Я не остановлюсь.

Он летит на меня с ножом - воплощение ада, посланник тьмы. Я уклоняюсь в последний момент, движимая инстинктом самосохранения. Лезвие полосует руку - кровь брызжет фонтаном, обжигающая, реальная, доказывающая, что я еще жива.

Я отвечаю - без жалости, без колебаний, без права на прощение.

Удар в грудь - и он заходится в кашле, захлебываясь собственной кровью.

Взмах рукой - и прутья вонзаются под рёбра, проникая в плоть, вырывая крик, полный боли и ужаса.

Хрип. Тело оседает, как песок сквозь пальцы, теряя форму, уходя в небытие.

Ноги ватные, предательски дрожат, но нельзя остановиться. НЕЛЬЗЯ.

Третий.

— Киллер, - слышу голос. Спокойный, как удав перед броском. Тягучий, словно патока, липкий и опасный.

Он стоит, прислонившись к стене - сама невозмутимость, олицетворение зла, уверенного в своей победе.

— Думаешь, убежишь?

Молчу, прожигаю взглядом, как дикая кошка, загнанная в угол, но готовая сражаться до последнего вздоха.

Он делает шаг - и я бросаюсь в атаку, как смерч, сметая все на своем пути. Лезвие оставляет кровавый росчерк на его холеной скуле, нарушая его идеальную картину мира.

Он хватает меня за горло - железная хватка палача, лишающая воздуха, надежды, жизни.

Удар коленом в пах - последнее оружие отчаяния, шанс вырваться из его мертвой хватки.

Он сгибается от боли, теряя контроль.

Выхватив нож из его ослабевших рук, я резко вонзаю его в шею. Медленно проведя лезвием по его Адамову яблоку, наслаждаясь его ужасом, его бессилием.

Кровь хлыщет фонтаном, заливая все вокруг: лицо, грудь, губы.

Душит рвотный рефлекс, но я глотаю горечь, вместе с жаждой мести.

И иду дальше - сквозь кровь и боль, сквозь отчаяние и надежду, сквозь страх и ненависть.

Выход.

Свет впереди - призрачный маяк надежды, мерцающий, дразнящий, обещающий свободу, словно сон, который вот-вот развеется.

Бегу, как безумная, молясь всем богам, чтобы наконец-то выбраться из этого ада и вдохнуть глоток свежего воздуха, почувствовать жизнь, почувствовать себя живой.

И врезаюсь в него - в саму её зловещую ухмылку, в лицо моего кошмара.

Риззо.

Он стоит, будто всё предвидел, будто ждал, когда я сама упаду в его руки, обессиленная, окровавленная, сломленная.

— Ты выглядишь… восхитительно, - цедит сквозь зубы, его глаза горят нездоровым огнем. – В крови. В злости. В ярости — истинное лицо смерти, лицо, которое я помог тебе обрести.

Дрожу - не от страха, а от бешеного прилива адреналина, от ненависти, клокочущей внутри, готовой вырваться наружу.

— Уйди с дороги – или умри.

Он приближается, словно хищник, играющий со своей жертвой. А я - поднимаю нож, единственное, что у меня осталось. Я предупредила.

Мужчина снова усмехнулся, его глаза полны презрения и насмешки.

"Как же я хочу увидеть твои слёзы, мудила…" - думаю я, сжимая нож в руке.

— Убей, если посмеешь. Но ты всегда будешь под прицелом, Эсман, - произнёс он, слегка наклонившись вперёд, словно завораживая, гипнотизируя. – И когда я снова тебя поймаю… то времени на раздумья больше не будет. Ты будешь молить о смерти.

Я молчу. Обдумываю. Понимая, что в своём нынешнем измученном состоянии я явно не смогу дать ему отпор. Он сильнее, хитрее, опаснее.

Молчание длится словно вечность, наполненное напряжением и ненавистью.

И вдруг - он отступает в сторону, даря мне шанс.

— Иди.

— Что? - не верю своим ушам, не понимаю его мотивов.

— Посмотрим, как далеко ты сможешь убежать… без меня – без своего дьявола-хранителя, - говорит он с усмешкой, полной двусмысленности и угрозы.