2. Побегу

  Бежать босиком по холодному снегу так себе удовольствие.

  Я слышала, что все трое парней бегут за мной, и ускорила бег.

  На улице ещё - или стало - темно, и лишь изредка на дорогу падал свет от фонарей.

  – Остановись!,– крикнул мне Адидас. Ну уж не-ет, так просто я не сдамся.

  Я начала лихорадочно оглядываться по сторонам, чтобы понять на какой я улице. Но из-за адреналина и быстрого бега ничего не поняла.

  Оглядываться было нельзя, ошибка. Потеряю скорость, догонят, а там...

  – Да стой же ты, дура!

  Я только прибавила скорость. Дыхалка уже умирала, надо было меньше курить.

  Тут я увидела парня. В голову сразу пришла мысль:

  – Эй! Помогите! Меня хотят убить!

  Я подбежала к прохожему и спряталась за его спиной. Он растерянно уставился на меня, а когда подбежали парни, на них.

  – Пацаны, а вы че тут делаете?,– выдавил прохожий и замер.

  – О, Сутулый, ты такой молодец. Держи ее,– сказал Турбо и потянулся ко мне. Его дыхание сбивалось, а лицо было больше похоже на помидор. В принципе, как и у всех троих.

  – Сука, ты че, из их шайки?,– огрызнулась я и попыталась убежать, но меня, как нашкодившего котенка, схватили за шиворот куртки.

  – Не-ет, дорогая, ты идешь с нами,– ответил Турбо, что держал меня за куртку, и резко закинул на плечо.

  Я начала колотить по спине кулаками, а после пинать ногами, но если кулаки он еще терпел, то ноги просто обхватил руками.

  – Не дергайся, а то - не дай бог - уроню.

  Я начала покрывать его матом. Сквозь мою брань я услышала голос Адидаса:

  – Сутулый, красавчик, не зря в такую темень вышел. Бывай.

  Моя брань переключилась на Сутулого, и я кричала ему до тех пор, пока он не скрылся из виду.

***

    Меня грубо кинули на диван, а сверху, почти бережно, накинули плед.

  – А ты буйная. Тебе просто не повезло,– насмехаясь обратился ко мне Зима. Я лишь исподлобья на него зыркнула.

– Хорошая попытка, но неудачная. Больше не пытайся, у меня от тебя и спина болит, и уши, и поясница...– возмущался Турбо, параллельно уходя из подвала.

– Мы не враги тебе, мы же наоборот, дружить хотим,– улыбнулся Вова и поправил мой плед. Я шлепнула его по руке, но все еще молчала.

Зима и Адидас переглянулись, а после и сами вышли из помещения.

Я снова одна, вот же...

Я быстро потянулась к телефону и снова набрала Олега.

– Алье, Олежек? Это я. Не бросай трубу, пожалуйста, помоги мне!

В трубке молчали, но звонок не был завершен. Я вновь начала нервничать и кусать губы.

– Агат, это я, Олега нет дома,– раздался тоненький голосок жены Ореха - Любы.

– А, Люба, а скоро Олег домой вернется?

В трубке снова повисло молчание. Причём долгое.

– Так он тебя искать пошел. Он всех на уши поставил. Агат, ты где?

Я так разнервничалась, что слезы сами покатились градом. Нет, даже не градом - ливнем.

– Люб, я не знаю. Я просто хочу домой.

– Золото мое, все хорошо будет, Олег тебя уже ищет. Ты можешь хотя бы примерно сказать, где ты?

Я начала вспоминать что мелькало перед глазами, пока меня несли обратно в этот ущербный подвал.

– Я пытаюсь вспомнить,– жалобным голосом прошептала я и начала усердно работать всеми нейронами, что у меня были в мозгу,– Комиссионка! Люба! Комиссионка тут в семи минутах ходьбы!

– Умница, я передам Олеже, скоро пойдёшь домой,– ласково пролепетала женщина.

– Я больше никогда пить не буду,– проскулила я.

– Верю, горе луковое мое, верю. А сейчас отдохни, скоро тебя заберут.

Я хмыкнула в трубку и сбросила звонок. Но слезы не переставали литься. Я вытирала их рукавом, но их, по ощущениям, становилось все больше.

Тут входная дверь задребезжала, а шаги начали приближаться. Я снова вытерла слезы и уставилась на проход.

– Черныш, ты что больше..,– Турбо с задором начал было что-то говорить, но тут же осекся,– Ты чего ревешь?

Я рассмеялась.

– Трое парней держат меня в этом сыром и вонючем подвале, не хотят отпускать меня, а после спрашивают: чего я реву?,– слезы полились с новой силой.

Я лицом уткнулась в ладони и начала дрожать. Турбо подошел ко мне и аккуратно положил свою руку на плечо.

– Мы же для благого дела,– прошептал мне парень,– Скоро домой пойдешь, не думаю, что Вова надолго тебя тут оставит,– все также тихо продолжил он.

Он приобнял меня, а после прижался ко мне всем телом.

– Нервные клетки не восстанавливаются, Черныш, не реви давай.

М-да, его поддержка на высоте.

Я улыбнулась и тихонько посмеялась.

– Вообще-то они восстанавливаются, просто очень медленно.

– Ну я в газете читал, что не восстанавливаются.

– В газете напиздели.

– Больше, значит, я не читаю газеты,– улыбнулся парень и прижал к себе еще сильнее.

По-тихонько я начала успокаиваться. Но идиллию нарушил, как я заметила, картавый Зима.

– Турбо, тебя только за смертью посылать.

Он увидел нас, обнимающихся. Я - зареванная, он - весь в моих слезах. Картина так себе.

– Ты че с ней сделал,– серьёзно начал Зима.

– Ничего он со мной не делал, это просто мне пить меньше надо,– отстраняясь, начал говорить я и вытирать слезы рукавом, который и так был насквозь мокрым,– А ты че, собственно, спрашивал?,– обратилась уже я к Турбо.

Он немного растерялся, а после, все также задорно, ответил;

– Так это, ты что больше любишь: перемячи или чебуреки?

Я в недоумении похлопала глазами.

– Молоко и рогалик.

– Понял,– улыбнулся Турбо и встал с дивана,– Молоко и рогалик..

Они снова ушли. Я огляделась, и поморщилась: пыль, грязь, бе. В мое поле зрение упал веник и тазик с каким-то тряпками.

–Ну хоть приберусь,– буркнула под нос себе я и взяла в руки веник.

***

– Слышь, че вообще происходит, Вов? Ты нахрен ее держишь?

  Зима все еще был против этой затеи, а мне она уже начала нравиться. Черныш то красотка. Как только вспомнил ее, сразу улыбка до ушей растянулась.

  – Эу, Турбо, ты че лыбишься?,– снова возмутился Вахит,– Да что вообще с вами?,– он остановился и развел руками. Я посмотрел на Адидаса.

  – Пацаны, ну я же блефовал,– тоже развел руками Вова,– Никто ее держать не собирался, я всего лишь хотел, чтобы она Ореху позвонила.

  Он сделал паузу, а мы с Вахитом переглянулись.

  – А потом сам Орех мне сказал проучить и запереть до вечера. Он сам вечером прийдет и все порешаем.

  Во дела-а. У меня осталось совсем чуть-чуть времени с красоткой.

  – А он согласиться, как думаешь?,– поинтересовался Зима.

  – Вот как раз сказал если ее не выпустим до вечера, то добро даст. Главное, чтобы он про ее побег не узнал..,– уже тише добавил Вова.

  – А куда он прийдет? Ты же адреса не назвал.

  – Сказал сам найдет,– пожал плечами Вован.

  Важная ты шишка, Чернышка, от этого ещё интереснее.

  – Хватит лыбу давить,– угрюмо сказал Вахит и отвесил мне подзатыльника. А что я могу поделать? Походу, влюбился.

***

  Я оглядела свой труд и улыбнулась. Теперь тут уютнее в четыре раза.

  Я снова села на диван, который переставила , как и половину мебели здесь, и тут же услышала дребезжание входной двери.

  Сначала в каморку буквально влетел Турбо, а после того, как увидел меня, расплылся в улыбке. Я лишь выгнула бровь в недоумении, и его улыбка сразу исчезла, а глаза забегали по подвалу.

  – Черныш, ты чего наделала?,– рассмеялся Турбо и поставил молоко и булочку на стол.

  – Не могла находиться тут в такой грязи,– буркнула я и схватила свой заказ.

  Тут вошли двое оставшихся парней и тоже огляделись. Но, на удивление, ничего не сказали по поводу моей перестановки. Стало даже немного обидно.

  Я уже видела, как вкусно съем рогалик и запью его молоком. Но когда я открыла пакет я увидела вовсе не рогалик.

  – Это че?,– возмутилась я и посмотрела на троих поочередно.

  – Рогалик,– жуя свою булку ответил Зима.

  – Это ватрушка! А я просила рогалик!

  – Ватрушка, рогалик - одно пальто,– пожал плечами Вова.

  – Вы смеетесь? Это совершенно разное!– я положила булку и молоко на стол,– Идите мне за рогаликом.

  – Зима, иди за рогаликом, ты же выбирал,– махнул рукой Адидас и откинулся на стуле.

  – Я один не пойду. Турбо, метнись со мной.

  – Я тоже не хочу,– пожал плечами Туркин.

  Адидас простонал и встал со стула, а после они с Зимой вышли из помещения. Я улыбнулась. То-то же.

  – А как тебя зовут?– нарушил гнетущую тишину Валера.

  – Лиза, может Аня, я не помню,– безразлично ответила я.

  – Ну что ты начинаешь, я же по нормальному.

  В его голосе я услышала обиду? Грусть? Сама не поняла, что это было. Мне стало как-то не по себе, поэтому в ответ я лишь буркнула:

  – Агата.

  Он широко улыбнулся, а после сказал то, чего я меньше всего ожидала:

  – Агата Туркина. Тебе пойдет.

  Он ухмыльнулся и смотрел на меня в упор. Я ощутила, как предательски щеки покрылись румянцем. Я прокашлялась, но взгляд на него не поднимала.

  – А у тебя разве девушки нет? Лида там какая-то.

  – Я с ней расстался на прошлой неделе,– его улыбка пропала, а взгляд погрустнел. Но после он сразу перевел тему,– А че ты Черныш? Ты же светленькая.

  Я опустила взгляд на свои волосы, что теперь были чуть ли не белые. Натуральный мой цвет рыжий, но он мне никогда не нравился, поэтому с восемнадцати я начала красить волосы в разные оттенки: от пепельно-белого до глубокого-черного.

  – Чернухой занимаюсь потому-что. Убийства, слежка - криминал одним словом,– я загадочно улыбнулась и посмотрела на него в упор. После я резко дернулась на него, а он отшатнулся. Я громко засмеялась,– Да не бойся, голыми руками не душу.

Он слабо улыбнулся. Я потянулась к молоку, открутила крышку и начала пить из стеклянной бутылки, как вдруг Турбо произнёс:

– Выйдешь за меня? Ну, замуж.

Я подавилась и молоко вылилось из моего рта. Уставившись на него, я начала вытирать рукой молочные подтеки с подбородка.

– Сбрендил? Я тебя первый день знаю. Тебе всего семнадцать, а мне уже двадцать три. Не смеши,– я рассмеялась и снова начала пить молоко.

– И что? Мне через полгода восемнадцать! Полгода туда, полгода сюда,– он смущенно и сбивчиво пробормотал, а я вспомнила слова Ореха. Он сказал точь-в-точь.

Я посмотрела на его лицо. Оно было одновременно грустное и серьезное, и в то же время доброе и ... Наивно-детское? Ой-й....

– Туркин,– я положила свою руку на его, что лежала на его бедре,– Я тебе не пара, честно. Ты меня совершенно не знаешь! У меня очень сложная работа, и в случае чего мне нужно будет бежать из этого города. Ты побежишь со мной?

Он поднял свои глаза и посмотрел на меня. Но в этот момент Зима с задорным голосом забежал в подвал и крикнул:

  – А какие сигаретки ты куришь, Черныш?

  Я сразу выпустила руку Туркина из своей и отпрянула. Он лишь кинул злой взгляд на Зиму.

  –Любые, кроме цитрусовых.

  – Понял,– улыбнулся парень и вышел из подвала.

  Никто из нас не начинал разговор, но тишине была неловкой и гнетущий. От неё хотелось сбежать и скорее нарушить. Но сбегать некуда, а нарушать страшно.

  Когда Вова и Зима ввалились в подвал с рогаликом и пачкой сигарет, Туркин резко встал и пошел к выходу. Но у самой двери обернулся и, смотря ровно мне в глаза, сказал:

  – Побегу.

  И ушёл.

  От его слов я вздрогнула, а парни переглянулись, и снова заржали.

  – Куда он побежит, марафонец хренов.

  Но дверь, почти, сразу отворилась...