Глава 9

На следующий день я позвонила на работу и взяла отгул — мне нужно время, чтобы собраться с силами. Я сильно вымоталась за эти дни и ужасно устала. Делать вид, что всё нормально, — тоже очень нелёгкая задачка. Осознание того, что я всё же неравнодушна к Майку, пришло неожиданно и совершенно нелепо. Ну почему меня тянет к таким мужчинам? Ведь вокруг много других, совершенно иных... Я вздыхала, думая и сравнивая.

Весь день я делала всё, что угодно, лишь бы не думать о вчерашнем вечере. Зачем он так смотрел на меня всё это время, зная, что у него в Британии женщина? Возможно, жена... Похоже, он из тех, кто не против погулять. Мне стало мерзко. Иногда я ловила на себе его откровенные взгляды — он в прямом смысле пялился на меня и всегда старался каждый раз невзначай прикоснуться: то к руке, то к волосам. А несколько раз подходил ко мне так близко, что я чувствовала его дыхание за спиной.

Наученная горьким опытом, я ещё раз убедилась, насколько можно быть скрытным и двуличным, надевая разные маски. Телефон я отключила, а сама почти весь день прогуляла в маленьком парке недалеко от дома. Я рассеянно перебирала в руках пакет с орешками, сидела на лавочке, поедая солёный арахис и наслаждаясь суетой вокруг — голубями, играющими детьми, тёплым летним днём. Я решила, что ничего фатального не случилось, что завтра я приду с высоко поднятой головой и широкой улыбкой. Но это всё будет завтра, а сегодня — я ещё немного пожалею себя и посмеюсь над своими нелепыми мечтами.

Вечером, готовя очередной костюм на работу, я вдруг просто отшвырнула его.

Знаю, может, это и глупость, но мне вдруг захотелось свободы. Или бунта — называйте как хотите.

Я вытащила платье, которое купила за границей и почти не носила.

Почему бы и нет, — решила я.

Я ведь всё ещё женщина.

У нас строгий дресс-код, офисный стиль. Но если уж нарушать правила, то сразу и по-крупному:

Утром в офис я зашла в отличном настроении и в летнем платье цвета карамели выше колен, в высоких летних туфлях. Я на славу потрудилась: уложила волосы и собрала их, чтобы не было жарко — лето всё-таки. Платье выгодно подчёркивало фигуру и стройные ноги. Я шла на работу, словно порхая, и улыбалась прохожим и коллегам, которые оглядывались. Даша удивлённо уставилась на меня:

— Ого, вот это вид, — сказала она, рассматривая меня. — В честь чего такой наряд?

Я рассмеялась:

— Да нет повода. Просто очень жарко. А ещё — у меня свидание, после работы мы идём с тобой в кино, — сказала я довольно и протянула два билета.

— Ох ты! Под открытым небом! — она обрадовалась, запрыгала и обняла меня. — Круто, Ева! Наконец немного развеемся!

Я улыбнулась и подняв взгляд — увидела Майка. Он стоял в дверях, удивлённо рассматривая меня. В глазах читалось удивление и неподдельный интерес. Но он промолчал. Я отвернулась. Решила больше не обращать на это внимания. Не одобряю мужчин, которые изменяют своим женщинам или смотрят на других. Я вежливо поздоровалась с ним и прошла к себе на рабочее место.

Ближе к обеду Майк всё же заглянул ко мне в кабинет:

— Ева?

Я оторвалась от компьютера и взглянула на него:

— Да?

— Мне нужно домой. Если возникнут вопросы — звони.

Я быстро и равнодушно кивнула, отвела взгляд.

— Всё хорошо? — спросил он.

Я удивилась:

— Да, а почему должно быть плохо?

Он пристально посмотрел на меня:

— Просто тебя не было, и ты не отвечала на звонки. Я подумал...

Я его перебила:

— Вы обо мне думаете? Неожиданно... — сказала я чуть резче, чем следовало. — Не стоит, — добавила я, снова возвращаясь к своему занятию.

Он засунул руки в карманы и слегка качнулся. А затем не торопясь закрыл дверь и подошёл ко мне. Я смотрела на него снизу вверх. Он всматривался в мои глаза, а затем протянул руку и коснулся одной из прядей, выбившейся из прически.

— Ты милая, когда злишься, — сказал он.

Я отодвинулась:

— Я не злюсь, — резко ответила я. — Не надо меня трогать.

Он отдёрнул руку, а затем немного склонился и сдержанно прошептал:

— Да? А мне кажется, всё иначе.

Я застыла, приоткрыв рот. Он рассматривал моё лицо, медленно опуская взгляд на грудь. Его светлые ресницы дрогнули, он облизнул пересохшие губы, изучая вырез платья. Сегодня я решила нарядиться не ради него — говорила я себе. Но почему-то именно сейчас почувствовала себя жалкой дурой.

— Вы, вероятно, неправильно меня поняли... — начала я.

— Тебе не надоело убегать? — спросил он хриплым голосом с придыханием. — Я понимаю, как вижу! — он отошёл от меня. — Ты можешь бегать дальше. Рано или поздно я всё равно тебя поймаю.

Он усмехнулся, подмигнул, повернулся и вышел. А я, тяжело дыша, сидела еле живая от потрясения и нахлынувших чувств. Чёрт побери.

Он явно ко мне неровно дышит, но теперь это его забота. Я не вмешиваюсь в чужие отношения и чужую жизнь.

С Дашей мы сходили в кино, поужинали в кафе и даже успели прогуляться по набережной. Теперь я довольная возвращалась домой. Завтра — на работу. Но я уже без грусти думала об этом.

Отпустив такси, не доходя до своего дома, я резко остановилась, заметив недалеко от подъезда знакомую машину. Она стояла, мрачно глядя на меня тёмными фарами, а в следующую минуту резко рванула в мою сторону. Я еле успела отпрыгнуть. Боже, я ободрала ладони и колени — пришлось приземлиться на асфальт. Что это? Это реально? Меня собирались сбить?

Я быстро поднялась, отряхнула платье, огляделась — но, как назло, никого. Поспешила поскорее уйти. Сидя на пороге, я невольно подумала, что, возможно, это всё-таки тот псих, который мне пишет.

Разглядывая сломанный каблук на босоножке, я с тревогой думала: стоит ли обратиться за помощью? Или, может, это очередное совпадение. Водитель мог меня не заметить. Но что-то внутри настораживало. Слишком много совпадений за последнее время.

Это уже не шутки. Это повод идти в полицию.

Я решила в ближайшие дни сходить и хотя бы получить консультацию. Пора узнать, что делать в таких ситуациях.

Вставка в дневнике:

Вечер тянулся тёплым дымом над городом. Парк жил своей жизнью — фонари мягко размывали тени, где-то играла музыка, люди смеялись, переговаривались, кто-то уже занял места на траве, ожидая начала кино.

Я стоял чуть в стороне, в тени деревьев. Как всегда.

И смотрел.

Они пришли втроём. Ева — впереди. Даша с ещё одной девушкой рядом. Подруга, наверное, — та что-то рассказывала, активно жестикулируя. Даша смеялась легко, звонко, и этот звук почему-то цеплял сильнее, чем должен.

Но я смотрел не на неё.

Ева.

Она двигалась чуть медленнее остальных, будто не спешила никуда. Кудри мягко ложились на плечи — живые, тёмные, чуть растрёпанные, словно их тронул ветер. В них хотелось запутаться. Не рукой — взглядом.

Свет фонаря скользнул по её коже — тёплой, почти золотистой. Чистой. Гладкой. Слишком живой на фоне всего вокруг.

И это платье... Ветер шевелил полы, иногда приоткрывая её ноги. И я сжимал челюсти, потому что на это смотрел не только я.

Она остановилась у маленького киоска. Мороженое.

Я чуть сдвинулся, не выходя из тени.

Пломбир. Простой. Белый.

Она откусила — не спеша, как будто пробуя. Потом провела языком по краю, собирая подтаявшее.

Я сглотнул.

Чёрт.

Слишком медленно. Слишком... неосознанно.

Она не думала, что делает. В этом и была проблема.

Её губы чуть приоткрылись, язык снова коснулся сладкого, задержался на секунду дольше, чем нужно. Я поймал себя на том, что не могу отвести взгляд.

Следил.

За каждым движением.

Как мороженое тает. Как она ловит каплю. Как слегка хмурится, когда холод касается зубов.

— Ты вообще нас слушаешь? — Даша толкнула её в плечо.

— А? — Ева моргнула, словно возвращаясь. — Да, конечно.

Она улыбнулась. Легко. И снова — этот чёртов язык, короткое движение по губам.

Я отвернулся на секунду. Провёл рукой по лицу.

Соберись.

Но зачем. Я могу смотреть. И смотрю. Представляя, что вместо мороженого это мог бы быть я.

Люди вокруг шумели, смеялись, кто-то уже расстилал пледы. На экране начиналась реклама, свет мелькал между деревьями.

Но всё это — фон.

Я снова смотрел на неё.

Она шла дальше, уже забыв про мороженое, разговаривая, иногда оглядываясь, будто... Да. Ты чувствуешь меня.

Я двинулся следом. Держась на расстоянии.

Как и всегда.

Тень скользила за ними по дорожке. Ближе, чем нужно. Дальше, чем хотелось.

И я уже знал — дело не в случайности. Проблема была в том, что я больше не просто наблюдал.

Я умирал, как хотел её.