Апрель

Я всегда интересовалась сложными цитатами, что не понимала, считала, что в них есть сокрытый смысл, потому и не могу понять, ведь жизнь - сложное изобретение, как же я ошибалась...— Адея Гонсалес, Adeia Gonsales

Сколько уже стою здесь я? Минуту? Две? А показалось вечность. Уже не сыпались градом, не катились жемчужинами слёзы — засохли. Пришло осознание. Кругом помутнело. Пошатнулось тело. Медленно, почти на ощупь ноги мои к автомобилю меня принесли. Наверное, всё ещё отбивали ровную дробь дождь и стеклоочистители, но не слышала я их. Тяжёлое дыхание, грудь моя поднималась мерно. Я в вязанном крючком платке паука букашка. Я на крючке рыбака червячок, что сейчас заглотнёт рыба. Я в стае свирепых волков овечка. Я весенняя роза в январе: студёный холод, — в июле: знойная жара. Шло неумолимо долго время, тягуче, как смола, протяжно, как нудный сериал. Движения на автомате. Дождь. Нескончаемый. Почти Лондон. 

—ил... Шерил Рассел! - еле слышно дошли слова матери до меня; медленно, как в эпических сценах мелодрам, я обернулась; на меня обеспокоенные глаза её взирали, она такая красивая, почему раньше не обращала на это внимание? — Что случилось? Ты вся промокла! — смысл слов её не сразу переваривала — в прострации была, её нежные руки прикасались к моему лбу — проверяла температуру — проходили по лицу, собирая дождевую влагу, быстро стягивали с меня верхнюю одежду. — Ты дрожишь! — правда? я не заметила. — Нужно чай горячий, носки тёплые и плед, — металась она по дому. — Шерри, — ласково позвала она меня, положив ладони на мои плечи; внутри щёлкнуло; я посмотрела на её лицо, странно, на нём почти не было морщин, бросала взгляды то вправо, то влево, замерла и... зарыдала, бросилась в объятья к ней, о, как, оказывается, мне их не хватало!

Женщина тянула за собой, похлопывая по моей спине. Накрыла плечи бархатистой тканью пледа. Мои пальцы судорожно сжимали её сорочку. Громкие всхлипы. Ядовитые слёзы. Как давно плакала я в последний раз? Моя голова прижалась к родной груди. Нужно рассказать, нужно ей всё рассказать! Я пыталась успокоиться, но предательские рыдания вырывались из глубины души. Мама всё поглаживала меня, приговаривая: "Тише-тише". Её любовь, забота согревали мой холод. Как эгоистично я реагировала на её внимание! Не замечала тревог и переживаний. За кого? За меня!

—Прости, мама, прости меня, — вряд ли мои слова можно было разобрать, но она закивала, в конце концов, кто поймёт меня лучше неё?

Как часто мы не обращаем внимание, обдавая льдом, самых близких людей? 

Тоска и чувство вины, словно гроза в средине мая, нагрянула внезапно. Одно из самых ужасных чувств человека - осознание, что он ошибался в течении долгого времени. Именно это чувство поглотило меня сейчас. Это был не холод, а я жила не во льдах, это не мороз скрёбся на задворках души! Это было тепло! Счастье! И... любовь. Любовь, что я не признавала, боялась, сторонилась, убегала! Я жила в цветущих полях, но видела скрипучую зимнюю пустыню! 

—Я люблю его, мама, люблю... почему я не видела этого раньше, мама? Почему? — ломанный, дрожащий голос, быстро бьющееся сердце, осколки чувств, что острее разбитого стекла.

—Всё можно исправить, пока мы живы. Всё, главное не тянуть с этим. Положи руку себе на грудь. Чувствуешь? Это твоё упрямое сердце не хочет сдаваться, оно ещё бьётся, так почему ты сдалась? Послушай меня. Когда твоя мышца всё ещё гоняет кровь по твоим венам — всё можно изменить. Можно сделать выбор. Можно ошибаться и исправлять то, что напортачила. Весь мир в твоих руках, а что делать с ним — решать лишь тебе. Поняла меня? — всё это я знала сама, но знание не означает применение "на практике", где практика равна жизни. 

Было странно проходить каждый день, притворяясь чужими, мимо друг друга — я и Робби. Было странно почти не перекидываться словами. Было странно не обращать внимания друг на друга. Было странно не писать и не звонить друг другу. Было странно не сидеть друг с другом на нашем месте по вечерам. Было странно не касаться... нет, пыткой. Это было пыткой, когда осознаёшь, что не имеешь права на чувства любимого человека. Было пыткой знать, что жизнь проходит мимо. Было пыткой знать, что и ты им любима, что друг другу вы принадлежите, но вместе быть нельзя. Почему? Это же абсурд! Это жестокая комедия противоречий под названием "Жизнь". Но разве я могу жаловаться? Ведь я своими руками всё разрушила. Никогда не бывает поздно, бывает уже не нужно, да?...

Что такое любовь? Под этим словом скрывается множество понятий, целый спектр чувств и эмоций. Любовь — это желание быть рядом, чувствовать человека, целовать его нежно, касаться каждого миллиметра кожи, чувствовать его тепло. Любовь — это радость встречи, счастье в его улыбке, эйфория в его глазах. Любовь — это обожать каждую его крошечную деталь и, если есть возможность, любоваться вечно. Любовь — это произведение искусства, вопрос жизни, загадка вселенной. Но тем не менее мы отчётливо понимаем это чувство, осознаём его и ощущаем. Любовь — это человек. 

Эта зима вышла удивительно жестокой. Душа кричала: "Раздели мою печальную юдоль!" — но неуслышанной осталась. А, может, ошибаюсь я. Может, боль мою заметил он, но оставил открытой рану, ведь, если сравнить наши шрамы — его окажутся глубже. Неожиданно ворвалась в календарь весна. Неожиданно вместо тёплых вещей шкаф занимали лёгкие толстовки и джемпера. Неожиданно показывалось солнце рано. Неожиданно расцвёл город. Неожиданно пришёл апрель.

В воздухе витали пряные ароматы: цветущей зелени молодой, почек набухающих, лёгкой прохлады, свежести и обновлённости, юных листочков цвета яркого. Стала дышать грудью полной и чаще в небо смотреть. В эту очаровательную бездну... Стала гулять подолгу. Стала мелочи замечать и ими восхищаться. Крепкий кофе сменил лёгкий чай с ароматом пьянящим. Лишь немногое осталось прежним: книга в руках и любовь в сердце.

Была суббота, когда вновь я отправилась расслабиться наружу. Вечер обещал прекрасный закат, похожий на тот, что только однажды видела я... да, в тот день. В день первого нашего свидания. Необыкновенно было чувство покоя, тоска не тешила душу, боль не затуманивала мысль — желала ему счастья. Со мной или без меня. Если бы он признался мне: "Я всегда буду любить тебя", — я бы ответила, что не достойна этого, а он возразил бы: "Знаю. Но это ничего не меняет". Да, должно быть, всё было бы так. Интересно, кем мы друг другу пришлись бы, если бы этот разговор состоялся?

Тёплый ветерок и я в лёгкой джинсовке. Приятные лучи на лице. "Он там, да?" — вспорхнула крыльями бабочки мысль. Наверняка. На этот раз не тело, не нужда вела меня — душа, желание впереди шли. Как долго он ждал? Ждал ли? Определённо. Если продолжать в этом ключе, то, если бы призналась я ему тогда, он не поверил бы. Молвил бы, что устал. От боли, притворства, лжи. От этого чувства. Любви. Да, тогда бы всё несомненно закончилось бы. Дождь ли тогда остановил меня от неловкого движения рукой — схватить за рукав. Или его взгляд тициановый. Или сама судьба, в которую не верю? Важно ли это сейчас? Нет, совершенно не важно. Тёмные пряди позади прошлое оставляли. Разве важно оно? О нём стоит помнить, но не жить. Отпустить всё то, что раньше было. Не с чистого листа начать, но с нового абзаца, с новой странички всё той книги. Сейчас лишь вспоминаю я его прикосновения нежные, ласковые, взгляд его полный заботы и любви. Любовь, как много в этом слове... 

Всё тот белый форд. Всё тот обрыв. Всё тот он, но уже другой. Всё так сидит у самого края. Всё так потоки воздуха разносят его мягкие волосы. Всё так лучи ласкают его бледную кожу да россыпь родинок. Всё так расслабленно свисают длинные пальцы его с колен. Всё так складочки на джинсах не теряют его силуэт. Всё так знает он — стою я позади него, сажусь рядом. Всё так сидим мы в тишине, наслаждаясь багровыми, фиолетовыми лучами. Всё так кладу ему голову на плечо. Всё так растворяемся мы в закате. Всё так приходит забвение. Всё так тепло течёт по жилам. Всё так скажу я. Всё так...

-Я люблю тебя.

-Знаю.

The end

Adeia Gonsales