Помнишь?...

Уважение выдумали для того, чтобы скрывать пустое место. Где должна быть любовь.

Лев Толстой, "Анна Каренина"

Однажды мы будем счастливы. Однажды, но не сейчас.

Нежные лучи солнца падали на белую простынь, где парень обнимал мои обнажённые плечи, чуть касаясь, водил рукой по моему телу, лицу, волосам, где мы были счастливы, как никто на свете, где любовью был пропитан каждый сантиметр. Была ли это настоящая любовь? А что вообще такое любовь? Всплеск гормонов? Самовнушение? Не знаю, но я была уверена в одном: он любил меня. По-настоящему, как-то отчаянно, искренне, не оставляя и капли для себя, любил.

Мы молчали. Слова были излишне. Всё, что могли сказать, мы знали наизусть. Я не видела его лица, но чувствовала его взгляд. Он точно смотрел на меня. Его взгляд невозможно перепутать с чьим-то другим, лишь в его глазах я могу увидеть так много эмоций, чувств, мыслей, целей. Он прекрасен. Он восхищает, заставляет быть лучше, воодушевляет, возбуждает. При виде его во мне пылает дикая, животная страсть. Тело начинает гореть. Он ангел, я демон, мы две противоположности, которых неимоверно тянет друг к другу, как магнитом. Такой не порочный, такая грешная, так хочется скрыть его ото всех, забрать себе, опорочить. Его невинная красота полностью поглотила меня. Он несомненно полностью подчинил меня.

Чтобы увидеть его взгляд, наполненный любовью, мне достаточно лишь немного повернуть голову и увидеть его янтарные глаза. Его глаза... их можно описывать вечно, но так и не удастся ни на одном языке мира описать это чудо!

-Робби, первым, что меня поразило, были твои глаза.

-Знаю.

Он наклонился и так чувственно, так ласково, так нежно поцеловал мои губы. Его поцелуй был таким мягким. Он медленно сминал мои губы. Не останавливаясь, я повернулась к нему лицом, села сверху, его руки обвились вокруг моей талии и спускались вниз, не пропуская ни один миллиметр.

-Ты уверена? - прошептал янтарноглазый.

-Да.

Он впивался в мои ключицы, шею, параллельно сбрасывая одеяло, проводил дорожку мокрых поцелуев. Казалось, что сердца бьются в унисон. С наших губ срывались, гулко раздаваясь в пустых стенах, стоны, сначала тихие, затем всё громче и раскрепощённее. Я сминала белую ткань от удовольствия, наши пальцы переплетались в самый крепкий замок. Он знал моё тело, как никто другой, синхронные движения. Это было похоже на самый страстный, но в то же время нежный танец. Знаю, очень много слова "нежно", но оно описывает всё, что между нами. Он сжимал мои запястья, шею, проводил пальцами по бедрам, плечам, касался губами лопаток, груди, оставляя всё новые следы, дарил самые страстные, дерзкие поцелуи моим губам, то и дело замедляя и ускоряя темп, иногда просто касался губ, иногда целовал очень долго, оттягивая мою нижнюю губу, играл со мной как только мог. И я проиграла, отдалась в его плен, он заполнил меня собой без остатка. Он любил меня. Всю меня. 

Мы лежали, смотря друг другу в глаза. Я водила рукой по его мягким волосам, лицу. Он взял мою руку и, всё ещё смотря на меня, поцеловал её.

-Ты не проголодалась? - заботливо спросил парень.

-Совсем немного, Робби.

-Пойдём, я приготовлю чего-нибудь. Есть что-то, чего ты желаешь? - спросил он, вставая и надевая шорты.

-Только тебя, - вставая следом и кутаясь в одеяло, ответила я.

Он улыбнулся и протянул мне свою футболку песочного цвета. Её рукав прикрывал мне локоть, а она сама опускалась чуть выше середины моего бедра. Легонько касаясь моих пальцев, он вёл меня за собой на нижний этаж дома. Усадил меня на стул, а сам направился к холодильнику и кухонному гарнитуру. Я любовалась им недолго. Босыми ногами подошла к нему сзади и обняла. Он остановился.

-В чём дело?

-Мой Робби... я помогу тебе. 

Он не возражал. Иногда толкал меня бедром. Мы, смеясь, пачкали друг друга едой, и наша борьба прекратилась лишь тогда, когда он заключил меня в объятия, подхватил на руки и усадил на стол. Заткнул меня поцелуем. Мои руки свисали с его плеч.

-Нам нужно вернуться к завтраку, - отрываясь от меня, провозгласил Ривера.

Усмехнувшись и улыбнувшись, я кивнула ему.

Некоторое время спустя, мы сидели друг против друга, молча поглощая пищу, кидая голодные взоры, прожигая ими друг друга.

-Предлагаю закатить тусу, - закончив трапезу начала я.

-Тусу? Сегодня?

-Почему нет?

-Я не говорил нет. Хорошая идея. Напишу парням.

-Нет. Это закрытая вечеринка только для нас двоих, - игриво сказав, наклонилась к нему я.

-Это в корне меняет дело.

Он ушёл куда-то, вернувшись с широкой улыбкой и вином в одной, коньяком в другой руке. Будет жарко. Начав с выпивки, вскоре заиграла громкая музыка. Мы плясали, как сумасшедшие, нет, мы были сумасшедшими! Тело горело, ноги уже устали, а мы продолжали, потому что жили под девизом "чтобы в старости было, что вспомнить"! Иногда мы заявлялись на общие вечеринки школы, иногда закатывали их сами, а иногда, как в этот раз, просто бесились, как могли. Глушили жажду алкоголем, оставляли проблемы за криками строк песен, нам снесло голову, мы продолжали, кидали подушки друг в друга. О, как мы были счастливы! 

Наши тела расположились на полу, грудная клетка яро поднималась, лёгкие жадно поглощали воздух, лицо пылало огнём, а мы смеялись, как чёртовы психи. В бутылках оставалось совсем немного. Мешать вино с коньяком не стоило, но это мы.

-Я так счастлива с тобой.

-Не меньше меня, - говорил он севшим, хриплым голосом.

-Ты тоже... голос сорвал?

-Ага, давно мы так не веселились.

-Ты пьян.

-Ты тоже, - я взяла его лицо в свои ладони.

-И что же мы теперь будем делать?

-Закатим жёсткий, страстный, буйный, жаркий секс.

-Fuck.

Я проснулась после, как мне показалось, долгого сна. Робби смотрел на меня и улыбнулся, когда я открыла глаза. 

-Сколько время? - сонно спросила я, сразу почувствовав боль в горле - славное последствие наших криков. 

-Около шести вечера.

-Ммм... и сколько же я спала? Почему уже так поздно! 

-Ну, ты ведь устала.

-А кто в этом виноват? - на его лице воцарилась невинная улыбка - его коронный жест.

-Иди ко мне, - с распростёртыми объятиями позвал он меня.

Я пододвинулась ближе и прижалась к нему.

-Помню, как ты первых раз вот так прижалась ко мне. Мне стало страшно, что ты можешь услышать бешеный стук моего сердца. Я так испугался, - я прислушалась.

-Сейчас твоё сердце бьётся вполне адекватно.

-Потому что тогда я был влюблён в тебя, - я понимала, что он имеет в виду, он говорил о том, что тогда был лишь влюблён, всё было очень неустойчиво и непонятно, а сейчас он любит меня. - Что будем делать?

-Давай просто полежим вот так. 

-Шери, помнишь, как мы впервые встретились?

-Помню, тогда я была ещё с Германом, он так зло посмотрел на тебя, когда мы остановили взгляд друг на друге! Казалось, что он готов тебя убить в ту же минуту!

-Это мне немного льстит. Ведь после я действительно надрал ему зад.

-Он не показывался мне неделю!

-Я помню, как ты приходила поболеть за него на игру. И, когда ты направилась в его сторону, я нагло встал перед тобой.

-"Не меня ли ты ищешь?" Ты был весь взмокшим и чертовски сексуальным. Тогда ты был худее, твои скулы так выступали, волосы были взъерошенными.

 -А ты хорошо меня рассмотрела.

-Я многое замечаю.

-Так почему ты не пошла в группу поддержки?

-Как моя мама? Нет, спасибо. Как только вспомню наглые рожи этих...

-Всё-всё, не кипятись.

-Я постоянно вспоминаю наше первое свидание. Оно было волшебным.

-Это ты была волшебной.

-А ты был моим принцем. Такой весь разодетый красавчик.

-Я перестарался?

-Да! Я видела твоё волнение! Это было так мило, ты был похож на влюблённого младшеклассника!

-На влюблённого старшеклассника, прошу заметить, - я издала смешок и похлопала по его груди.

-А то, что ты выглядел мило, тебя не задело?

-Я уже привык, - наклонился он ко мне и чмокнул в губы. - Я выбрал день, опираясь на погоду, к счастью, она не подвела. 

-Я всё ещё помню тот туман на реке в лучах заката. Лёгкая дымка, розовый цвет воды, яркое небо и ты. Весь такой идеальный, в рубашке цвета маунбеттена. На ней так красиво играли краски. А тот цветок, который ты засадил ко мне в волосы, отлично подходил к моему вишнёвому платью.

-Да я ещё тогда понял, как хорошо мы сочетаемся. Но ведь и ты принарядилась, не так ли? - поднял парень бровь, ухмыляясь.

-Будто тебе не понравилось.

Я, слегка касаясь, рисовала круги на его упругой груди, осторожно целовала его бледную кожу, особенно нежно вокруг родинки возле ключиц.

-Вставай, - чуть потрепав моё плечо, сказал парень.

Я послушно встала и направилась за ним. Мы вышли на веранду. Он притянул меня к себе, садясь в кресло, и тем самым усаживая меня на свои бёдра. На веранде нас встретили багровые лучи заката и прохладный ветерок. Робби рылся носом в моих волосах, перебирал пряди моих волос одной рукой, другой обнимал меня. Он как мишка. Такой же мягкий, тёплый, как самая любимая игрушка, которую мы никому не отдадим. Я чувствовала мокрый поцелуй на своём плече. Лучи заката скользили по моему обнажённому телу, холод пронизывал меня. Я почувствовала что-то мягкое, пушистое и согревающее - плед. 

-Для полной картины не хватает вина и ароматизированной свечки, - сказала я, на что Роберто улыбнулся, целуя мою шею, щекоча своим дыханием и аккуратно перекидывая мои волосы на другую сторону. 

-Можно устроить, жди здесь.

Я проводила взглядом удаляющуюся фигуру и укуталась в плед, поджимая к себе колени. Сейчас можно подумать, что мы те два счастливых идиота, о которых пишут в романах и снимают фильмы. Может, это к лучшему. Просто Робби - это человек, с которым невозможно не быть счастливой, я так сильно благодарна ему за каждый наш день. Он лучшее, что случилось со мной. Робби не просто бойфренд, нет, он нечто большее. Не знаю что именно, но однозначно большее. Ему я могу доверить всё на свете. Он не осуждает меня, не читает морали, не пытается меня изменить. Он просто рядом, просто принимает меня такой, какая я есть. 

-Что пишешь? - стоя с вышеупомянутыми предметами, стопкой одежды и лёгкой улыбкой, спросил парень.

-Nothing, - складывая листок пополам и откладывая в сторону, ответила я.

-Впишешь это потом в ту книжечку, которую никому не даёшь посмотреть?

-Да.

-Одевайся, заболеешь, - он протянул мне джемпер и джинсы. - Юный писатель, не поделитесь о чём вы рисуете романы?

-О желтоглазом принце и развратной принцессе.

-Мм, и как же зовут этого принца и принцессу? - язык пламени спички касается фитиля свечи.

-Ты знаешь, как никто другой.

-Какое начало? - раздался звук льющегося вина.

-Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте. 

-Каков будет конец?

-Конец - это начало, начало - это конец, - звон полных бокалов и мы делаем глоток. Сладкий вкус, затем горький, горло начинает гореть, и пылающие губы отчеканивают терпкий поцелуй. И языки, как шторм, танцуют вальс. - Включим классику?

-Лучше, - игла касается винила, и раздаётся музыка. - Мисс Рассел! Какая встреча! Не ожидал увидеть Вас на этом скромном балу, разрешите? - театрально кланяясь и взяв мою ладонь, строил он из себя джентльмена.

-Разрешаю, - гордо ответила я, он коснулся губами тыльной стороны ладони, держа левую руку за спиной и не отрывая от меня взгляда.

-Простите за грубость, но не могли бы Вы удостоить меня одним танцем?

-Я бы хотела станцевать с достойным человеком, но если такого не найдётся, то ничего, вы тоже сойдёте.

Это я была той, кто научил Роберто вальсу. Мне действительно нравится этот танец. Я ощущаю себя принцессой или любой другой важной особой, когда кружусь в его ритме. Было ли сложно учить этого футболиста? Уж поверьте, нет человека упорнее в достижении своей цели, чем Робби. Когда мне только стоило раз упомянуть о том, что я люблю вальс, он украдкой пытался научиться. Но в итоге всё вышло так, что его учителем стала я. По началу он был неповоротлив и довольно смешон, но как только у него начало получаться, то он заблистал. Теперь он кружит не хуже самого благовоспитанного принца в истории. И вот я в пышном платье спускаюсь по широкой лестнице с золотыми перилами, всюду кланяются различные господа, ко мне подлетает этот пылкий юноша, ежесекундно покоряя меня своим взглядом, возмущая манерами и восхищая собой, и вот мы уже выходим в центр ярко освещённого зала, где всюду мерцает золото, музыка замирает, люди прекращают движение, их глаза уставлены на нас, и, как только смычок касается струны, мы начинаем наш танец, не отрывая глаза друг от друга, и... А впрочем, в последних багровых лучах заката, босыми ногами по ледяному полу веранды, не в традиционных бальных нарядах, а в обычном аутфите любого подростка, мы шагаем навстречу ночи, полные восторга друг от друга, под мерный зов классической музыки. Говоря об учителях и музыке, сейчас я вспоминаю свою бабушку. Она научила меня играть на фортепьяно и скрипке. Ах, как она играла! Её искусство переносило в другой мир, захватывало тебя, с ней ты исследовал новые миры. Год назад она уехала в Канаду и шикарно живёт! Если говорить о нашем с Робби мире, то последний луч заката осветил, как его сильная рука удерживала мою талию, наклоняя меня в горизонтальном положении, да последняя нота зависла и испарилась в воздухе. Солнце скрылось, мы погрязли во тьму. Кислорода не хватало и мы бесчувственно упали в кресла. 

-Вина?

-Вина.

Яркий язычок пламени робко колыхался, чуть освещая всё кругом. Вино вновь разжигало внутри огонь. На небе стали видны звёзды. Робби слегка коснулся моих пальцев, сплетая наши руки в замок. Мы сидели в тишине любуясь величием ночи.

-Знаешь, Робби, если бы у меня был выбор между бесконечностью без тебя и минутой с тобой, я бы непременно выбрала тебя, - уголки его губ поплыли вверх.

Он потянул наши переплетённые руки на себя и обсыпал тыльную сторону моей ладони поцелуями, после каждого раздавался громкий звук. Последний поцелуй был беззвучным долгим, Робби нахмурил брови и взглянул мне в глаза.

-Надеюсь, ты когда-нибудь полюбишь меня.

Я вздрогнула, мои губы задрожали, в горле стоял ком, а глаза наполнились слезами. В голове звучало одно: "Он знает, он всё знает".

-Не смотри так на меня, - видимо, моё лицо выглядело так, будто кто-то умер, и в темноте я разглядела его глаза - они блестели от стоявших слёз и были тусклее обычного, мутными, - Всё, - его голос дрогнул, он сглотнул и тяжело выдохнул, опуская голову, после вновь поднял свои глаза на меня, - Всё, что я хочу для тебя, от тебя - это то, что бы ты была счастливой, радовалась каждому моменту, постоянно улыбалась, - его свободная рука убирала слезу с моей щеки, - Это всё, чего я желаю больше всего.

-Не надо так Робби, не надо... - мучительная полуулыбка отразилась на его лице. - Сколько боли ты скрываешь от меня?

-Давай посидим вот так, в тишине.

Я села перед ним на колени и обняла его. Он, как маленький ребёнок, уткнулся в мои плечи. Мы сидели так какое-то время, мои ноги стали предательски гудеть.

-Пойдём, здесь холодно, - отрываясь от меня предложил парень, правда его слова были больше похожи на мольбу. 

На этот раз он шёл за мной. Усадив этого малыша на кровать и накрыв тёплым одеялом, я ушла в ванную, где включила горячую воду. Я сидела на краю до заполнения нужным количеством минут 10. Мои мысли погрязли в самотерзании. Когда я вернулась в комнату, большой ребёнок лежал, свернувшись в комочек, тихо посапывая. Не хотелось его будить, но пришлось. Он посмотрел на меня слегка опухшими глазами.

-Ванна готова, пойдём.

-Пузырики будут?

-Будут.

-А ты со мной будешь?

-Буду.

В иных обстоятельствах я приняла бы это как "секс будет?", но это в иных, не сейчас. Его потерянный взгляд ранил прямо в сердце - я не заслуживаю его. Больнее всего было осознание, что причиной его страданий является не кто иной, как я, Шерил Рассел. 

Я потянула вверх, оголяя его тело, толстовку, парень не сопротивлялся. Когда передо мной голышом с поникшей головой стоял большой медвежонок, я не сдержала свои губы от улыбки - что было весьма эгоистично. Он залез в ванну, не поднимая глаз. Стараясь не заставлять его долго ждать, я как можно быстрее избавила себя от одежды и спиной уселась между его коленями. Мои волосы были собраны в небрежную шишку. Я легла на него, кладя голову ему на плечо. Горячая вода обжигала кожу, казалось, что я горю. Столь же обжигающее дыхание оставляло ожоги на моей шее.

-Так, всё! - неожиданно воскликнул Робби. - Хватит хандрить! - с этими словами он начал плескаться, кидаться в меня пеной, и через пару минут дом наполнился звонким смехом. Залив все полы, из пены мы сооружали различные конструкции друг у друга на головах, строили забавные рожицы. Остановились лишь тогда, когда жара стала невыносимой, кружилась голова. Мы, как мёртвые медузы, вылезли из пылающей комнаты, шатаясь добрели до кровати и, подобно амёбе, лежали с четверть часа. 

-Может, споём? - предложил Робби, поднимаясь, в ответ я слабо кивнула и перевернулась, потягиваясь.

Первая песня была под гитару. Её слова мы знали наизусть - она была нашей первой песней, именно под неё был наш первый танец, именно она объединила нас. Это было на хэллуинской вечеринке. Я была Мэри Поппинс, а Робби пошёл по классической ветви - Дракула. Этот вечер был после нашего первого и на тот момент единственного свидания. Мы ушли с вечеринки пораньше и дошли до какого-то бассейна, где повеселились от души. Всё закончилось, когда пришёл хозяин, мистер Гонсалес. Оказалось, что это дом Гонсалесов. В итоге мы ответили, что их сын, Гарри, который тоже член футбольной команды, откуда мы оба его и знали, сказал нам подождать его здесь и если пожелаем, то можем поплескаться в бассейне. Видимо Гарри очень любили, потому как лицо грозного дяди Гонсалеса сразу потеплело, он даже предложил нам зайти в дом, согреться и перекусить чего-нибудь. Мы не отказались, хотя за это до сих пор стыдно. Он сразу узнал наших персонажей, сказал, что Мэри Поппинс ему очень нравится, а на одной из школьных дискотек он и сам был Дракулой. Он рассказывал нам много удивительных, смешных и, с какой-то стороны, абсурдных историй. Всё шло неплохо, но вот явился и сам Гарри. Уверена, наши лица в тот момент было легко перепутать с офисным листом бумаги, но нам сразу стало лучше, когда Гарри, улыбнувшись, извинился за своё якобы опоздание и пригласил нас к себе. Сказать, что было неловко - ничего не сказать. Как только мы остались наедине, сначала его лицо выглядело весьма угрожающе, но потом он залился смехом. Сказал что-то по типу "капитан, ну вы и даёте" - на тот момент Робби был капитаном команды, в начале этого года он отказался от такого титула с отмазкой "выпускной класс", что отчасти было правдой, но и факт, что он хотел позлить моего бывшего, Германа Аши, друга Гарри, тоже имел место быть, беря во внимание, что отказался, ещё и назвав преемником Германа. Хохотала я только так. Так вот, около пяти минут мы судорожно извинялись перед Гарри и всё закончилось тем, что у нас до сих пор приятельские отношения и бассейн для нас всегда открыт. Правда он заметил, что нам следует выбирать время года, ведь на улице поздняя осень, а ещё, что он рад и одновременно расстроен, потому как мы выбрали его бассейн, а не бассейн их соседа, вдовца без детей и внуков, но точнее они уехали от него ввиду его чрезмерной ворчливости и невыносимости его характера, Гарри так же сказал, что умер бы со смеху, когда этот старик отчитывал бы нас, крича на весь Маунтхейн так, будто весь ад выбрался наружу, и продолжал бы это до рассвета, ну или пока нас не увела полиция, а его не отправили бы в смирительной рубашке куда подальше отсюда.

После того, как мы спели ещё три песни, было принято решение, что пора ложится спать. Я уткнула голову Робби себе в грудь и поглаживала его по мягким волосам, до тех пор пока не заснула.

Этот день был сумбурным, сумасшедшим, весёлым. Но горечь от слов Робби ещё долго будет лежать у меня на совести, а может, и на сердце. Я думала о том, что он мог знать, но хотела сказать ему об этом сама. Хотя отчётливо понимала, что вряд ли смогу. "Надеюсь, ты когда-нибудь полюбишь меня", - это повторяется в моей голове снова и снова. Как ему больно. Прости, Робби, прости. Когда сегодня ни свет ни заря, я пришла к Робби, в моей голове не было и мысли, что этот день будет так наполнен событиями. Даже в моменты, когда я бужу его слишком рано, его лицо не принимает выражение раздражения, оно всё ещё отражает тепло и заботу. Я тоже надеюсь, что когда-нибудь полюблю тебя, Роберто, надеюсь, это произойдёт не слишком поздно, надеюсь, что через много лет смогу сказать тебе "помнишь?", и мы будем вспоминать по крупице каждый день, проведённый вместе.