7 глава

Он медленно стянул с себя футболку, потом джинсы - с трудом, потому что они действительно уже не сходились. Остался в старых растянутых трусах и замер, не решаясь снять последнее. Слишком уродливым он себя чувствовал.

В дверь постучали, и голос Арсения спросил:

- Можно?

Антон запаниковал, схватил с вешалки чистое полотенце и прикрылся им, хотя понимал, что это глупо. Потом выдохнул и разрешил:

- Да.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась рука с аккуратно сложенной футболкой. Синяя, мягкая, явно дорогая. Антон взял её, чувствуя, как горят щёки.

- Спасибо, - сказал он тихо.

- Помылся - выходи, - донеслось из-за двери. - Я на кухне буду. Не торопись.

Шаги удалились, и Антон выдохнул.

Он зашёл в душевую кабину, включил воду и долго стоял под горячими струями, чувствуя, как вода смывает с него грязь, усталость, страх. Хотелось плакать, но слёз уже не было. Только пустота и странное, непривычное чувство безопасности.

На кухне Арсений сидел за барной стойкой и смотрел в тёмное окно. В руке чашка кофе, но он не пил - просто держал, согревая ладони.

Он притащил в дом беременного омегу. Тот самый омега, который должен был стать вторым трупом сегодня ночью. Вместо этого - сидит у него в ванной, моется его гелем для душа, а потом наденет его футболку.

Что за бред?

Арсений усмехнулся своим мыслям и отхлебнул кофе. За двадцать пять лет жизни с ним такого не случалось ни разу. Он всегда чётко следовал заказам, не задавал вопросов, не испытывал эмоций. Его работа - убирать мусор. А сегодня он увидел в этом мусоре что-то, что заставило его спрятать пистолет.

Тот живот. Те руки, прикрывающие его. Тот страх в глазах - не за себя, за ребёнка.

У Альфы внутри что-то щёлкнуло. Как-будто включился древний, первобытный инстинкт: защищать. Обеспечивать. Заботиться.

Он вздохнул и потёр лицо ладонью. Нужно было решать, что делать дальше. Оставить парня у себя? Надолго ли? Куда он пойдёт - без документов, без денег, на последнем месяце беременности? На улицу? К другим таким же мудакам?

Нет.

Арсений сам удивился своей решительности. Нет, он не выкинет этого омегу на улицу. Хотя бы потому, что тот носит ребёнка. Хотя бы потому, что у него, Арсения, никогда не будет своей семьи, а этот парень и его малыш - какой-никакой, а шанс на что-то настоящее.

Он допил кофе и поставил чашку в мойку. Из коридора послышались осторожные шаги.

Антон вышел из ванной, закутанный в огромную футболку, которая болталась на худых плечах мешком. Влажные кудри тёмными колечками обрамляли бледное лицо, глаза смотрели настороженно, как у дикого зверька. Он шёл босиком, сжимая в руках свою старую одежду, и остановился на пороге кухни, не решаясь войти.

- Я... спасибо, - тихо сказал он. - Я тут одежду... можно её выкинуть? Она совсем...

- Выкинь, - кивнул Арсений. - Иди сюда. Садись.

Он указал на высокий стул у барной стойки. Антон несмело подошёл и попытался на него забраться. Получилось неловко - живот мешал, ноги не доставали до пола, и он замер в полуприсяде, не зная, как устроиться поудобнее.

Арсений наблюдал за этим и в какой-то момент не выдержал. Подошёл, взял Антона за талию и просто приподнял, усаживая на стул как следует. Руки на мгновение задержались на этом тонком теле, чувствуя, как под футболкой угадываются острые кости.

- Сиди, - коротко сказал он и отошёл к холодильнику.

Антон сидел красный, как рак, и смотрел в столешницу. Его только что касались. Нормально, осторожно, без боли. Просто помогли сесть. Это было так непривычно, что хотелось провалиться сквозь землю.