Глава 2.4 Акушеры смерти

Зои посмотрела на свою чашку. В ней плавал чаинка — «к удаче», как говорят в Японии. Но удачей ли было то, что она здесь услышала?

— Ваш ассистент считает вас «сторожевым псом тишины», — сказала Зои, глядя прямо в синие глаза Лео. — Но псы бывают разные. Одни охраняют покой хозяев, другие — не пускают посторонних туда, где творятся темные дела. Какой вариант ваш, Лео?

Лицо управляющего оставалось спокойным. — Вместо того, чтобы обсуждать какого типа «псом», как вы выразились, является моя скромная персона, не лучше ли вернуться к вопросу, на котором нас так неуместно прервали? Вы спрашивали, достаточно ли безопасна наша система, и защищена ли она от хакерских атак. И вот что я Вам скажу: Вы слишком увлекаетесь шпионскими романами, мисс Дамар. Это все британское наследие Яна Флеминга, не иначе, — он покачал головой, и в его глазах блеснула искра настоящего веселья. — Какой смысл «взламывать» систему, если главный предохранитель — это воля самого человека? По закону клиент обязан явиться к нам лично как минимум дважды, с интервалом не менее недели. Семь дней на то, чтобы передумать, уехать, сменить номер телефона. Мы делаем исключения только для лежачих больных с терминальной стадией, подтвержденной тремя независимыми комиссиями. Если человек прошел этот путь и нажал кнопку — это не хакерская атака. Это осознанный финал.

Он поднялся из-за стола, жестом приглашая Зои и Барни следовать за ним.

— Что же касается вашего вопроса о «ядах»... Зачем изобретать сложные нейротоксины, которые вызывают судороги или остановку дыхания через боль? Мы используем азот. Вы дышите им прямо сейчас — его семьдесят восемь процентов в этой комнате. Но стоит убрать оставшиеся проценты кислорода, и наступает физиологическое чудо. Мозг не паникует. Организм не чувствует удушья, потому что за чувство нехватки воздуха отвечает углекислый газ, а он продолжает выводиться. Человек просто засыпает. Глубоко. Безвозвратно. Сама природа дала нам идеальный инструмент, мы лишь научились его направлять.

Он открыл дверь кабинета, ведущую в длинный, безупречно белый коридор. Свет здесь был рассеянным, струящимся из-под потолочных панелей, так что их тени казались размытыми, почти призрачными.

— У нас широкое «меню» услуг, мисс Дамар. «Облачный причал» — это не конвейер. Это ателье последнего образа. Мы подбираем всё: от типа благовоний и музыки до... специфики самого перехода. Есть те, кто предпочитает классику, есть те, кто хочет чего-то более символичного. Но сегодня я познакомлю вас с нашим самым популярным «пакетом». Пойдемте, я покажу вам, где тишина становится абсолютной.

Лео шел впереди — спокойный, уверенный, в своем безупречном костюме он выглядел частью этой минималистичной архитектуры. Зои шла следом, её шаги в деловых туфлях звучали гулко и слишком резко для этого безмолвия. Барни, вскинув камеру на плечо, старался дышать тише, чтобы его сопение не записывал чувствительный микрофон.

Они остановились у лифтового холла. Зои инстинктивно искала взглядом привычную кнопку вызова, но стена из темного полированного стекла была абсолютно гладкой.

— Каждому состоянию — свой уровень, — Лео повернулся к Зои, и в его глазах на мгновение отразился синий индикатор, скрытый за стеклом. — Мы распределили наши сектора по этажам, чтобы обеспечить гостям абсолютную приватность.

Он буднично приложил ладонь к стеклянной панели. На секунду под его кожей вспыхнула сетка лазерного сканера, считывая уникальный рисунок отпечатков и сосудов. Стекло отозвалось коротким, едва слышным вибро-сигналом, и двери лифта бесшумно разошлись.

— Сектор «А» — для тех, кто уходит в одиночестве, — продолжал Лео, приглашая их войти. — Сектор «Б» — семейные залы. И сектор «С»... — он сделал паузу, когда лифт начал движение, неощутимое для вестибулярного аппарата. — Сектор «С» — для особых случаев. Но на верхние этажи доступ имеем только я и ограниченный круг персонала. Туда ведет отдельный протокол безопасности.

Лифт замер. Двери открылись, и они оказались в холле, где воздух казался более прохладным и влажным.

— Но начнем с малого, — Лео повел их к массивной двери из светлого дуба. — Это второй этаж. Зал «Утренний туман». Для нас важно, чтобы тишина здесь становилась абсолютной ещё до того, как человек закроет глаза.

Он снова коснулся сенсора у двери, и тяжелое дерево отъехало в сторону с едва слышным шипением.

Зои замерла на пороге. Она ожидала увидеть что-то среднее между операционной и моргом, но попала в пространство, которое казалось воплощением абсолютного покоя.

Одна стена была полностью стеклянной — огромный монолитный витраж выходил на патио, где был разбит крошечный сад камней. На белоснежном, идеально выровненном гравии не было ни одной лишней соринки, только концентрические круги, расходящиеся от трех черных вулканических обломков. Из-за высоты второго этажа казалось, что сад парит прямо в воздухе на фоне индустриального неба Щибауры.

Там, за стеклом, под весенним солнцем не было деревьев, но в углу сада стояла высокая каменная чаша-цукубаи. Тонкая струйка воды бесконечно стекала в неё, разбивая зеркальную гладь, а ветер доносил откуда-то снизу, с улицы, случайные лепестки сакуры, которые застревали в камнях, как крошечные розовые шрамы на безупречно белом песке.

— Здесь нет ничего лишнего, мисс Дамар, — тихий голос Лео за её спиной заставил Зои вздрогнуть. — Лишнее — это шум. А здесь мы учим тишине.

В центре комнаты стояло широкое, обтекаемое кресло-ложемент, обитое мягким шелком жемчужного цвета. Оно выглядело так уютно, что в него хотелось провалиться и забыть о всех дедлайнах BBC.

— Никаких куполов, никаких масок, мисс Дамар, — Лео прошел в центр комнаты, и его голос в этой акустике зазвучал глубже. — Мы не хотим, чтобы человек чувствовал себя пациентом или заключенным в газовой камере.

Он указал на изящную полусферу из прозрачного, почти невидимого полимера, которая была интегрирована в изголовье кресла. Она напоминала капюшон дорогой коляски или спинку футуристического трона.

— Видите этот прозрачный «лепесток»? — Лео коснулся края пластика. — Когда процедура активируется, он плавно опускается, создавая вокруг головы клиента персональный микроклимат. Азот подается только туда, под этот прозрачный свод. Человек продолжает видеть сад, чувствовать запах благовоний и слышать музыку через встроенные динамики. Он не заперт. Он просто... отделен от остального мира тонкой гранью.

Зои подошла ближе, разглядывая «капюшон». Внутри него были едва заметные форсунки, тонкие, как иголки.

— И всё? — прошептала она. — Просто капюшон?

— Просто тишина, — поправил её Лео. — Мы называем это «Мягким шлемом». Клиент может держать за руку близкого человека, который сидит рядом, вне зоны подачи газа. Это наш «Стандарт Плюс». Но для тех, кто ищет... — он сделал паузу, и его глаза на мгновение хищно блеснули, — ...более глубокого погружения, у нас есть другие залы. Там, где смерть становится частью инсталляции.

Барни за её спиной тяжело вздохнул, наводя объектив на пустое кресло. — Слушай, Зо, — пробормотал он, — это выглядит как первый класс «Эмирейтс». Только стюардесса не принесет завтрак. Жутковато, правда?

Лео обернулся к Барни и снова улыбнулся своей лукавой улыбкой. — Завтрак здесь лишний, Барни-сан. Ведь после этого сна вы уже никогда не почувствуете голода.

Он снова посмотрел на Зои, проверяя её реакцию.

— Хотите присесть? Почувствовать эргономику? Многие говорят, что это самое удобное кресло, в котором им доводилось бывать. Конечно, поделиться этим отзывом они смогли лишь в свои последние минуты.