Глава 14

Маттэо:

Музыка становилась громче, гости — смелее. Вино текло рекой, за ним — шоты, коктейли, легкий флирт, громкий смех, музыка, фрукты, глупости.

Я стоял у стойки и наливал себе ещё один бокал. Потом ещё. Красное, насыщенное, терпкое — будто отражение того, что клокотало внутри. Хотелось забыться. Хотелось не думать о его взгляде на неё. О его ладони, так легко лежащей на талии другой.

— Это какой уже? — вдруг раздалось рядом.

Я обернулся — Грета.Она стояла рядом с бокалом в руке и искоса смотрела на меня, губы были плотно сжаты.

— Не считал, — буркнул я, откидывая в себя вино. — Пятый? Шестой? Какая разница.

Она выдохнула и, не отводя от меня взгляда, резким движением взяла тот же алкоголь, что и у меня, налила до краёв и выпила одним глотком.

— Что ты творишь? — нахмурился я. — Грета...

— Ты будешь пить — и я буду. Чтоб знáл. Я с тобой в этом.

— Не надо. Не делай так. Это глупо.Я взял её за руку, пытаясь отобрать бокал, но она только отступила на шаг и налила ещё.

— Тебе можно — мне нельзя? — вскинулась она. — Либо ты остановишься, либо мы идём в это вдвоём.

Я провёл ладонью по лицу.— Я просто хочу перестать чувствовать, Грета.

— А я не хочу, чтобы ты сам себя ломал, — резко сказала она. — Но если уж ты решил упасть, я хотя бы рядом постою.

Я горько усмехнулся и налил себе ещё.Грета молча сделала то же самое.Мы выпили. Вместе.Её лицо чуть покраснело, но она держалась — упрямая, настоящая.

— Это безумие, — прошептал я. — Мы как два идиота.

— Лучше быть идиотами вдвоём, чем одному.Она ткнула пальцем мне в грудь.— А ещё — хватит так смотреть. Ты не слепой. Он тебе не безразличен.

Я отвернулся, выдохнув сквозь зубы.Грета резко взяла мою руку.— Перестань убегать, Тэо. Хватит прятаться от своих чувств.

— Это не имеет значения, Грета, — срывающимся голосом выдохнул я. — Он меня не любит. Он даже не смотрит. Сегодня он смотрел на неё.

Я хотел выпить ещё — но Грета выхватила бокал из моей руки.— Тогда я тебя прошу — не смотри туда, где больно. Пока не поздно.

Я не ответил. Просто опустил взгляд.С каждой минутой я чувствовал, как туман в голове сгущается.Грета села рядом, тихо, почти не дыша.Музыка пела, смеялись голоса, а мы с ней молчали, сидя в саду, будто два потерянных человека в центре весёлого, пьяного праздника.

Я не знал, что боль может быть такой красивой. И что одиночество — таким громким даже в толпе.

Энзо:

Я стоял у невысокого столика, прислонившись к холодному металлу спинкой руки. Музыка всё громче, всё рванее. Люди танцуют, смеются, флиртуют, кто-то уже почти спит на диване, а кто-то наоборот — в разгаре. Я только что вежливо, но окончательно распрощался с девушкой, с которой танцевал. Не моё. Ни она, ни вечер, ни это дёрганое электрическое настроение.

И всё бы ничего, если бы не взгляд Тэо.Он смотрел.Не открыто. Но достаточно, чтобы я это заметил.Потом исчез. И вот сейчас — вижу его снова.Сидит рядом с Гретой, красный в щеках, движения чуть дерганые.Он пьян. Прямо пьян-пьян.А она рядом, держится, как может, будто его охраняет.

Я хмыкнул и подошёл ближе.

— Всё хорошо? — спросил я, глядя на Тэо. Его глаза были чуть затуманены, щеки пылали, а пальцы всё время теребили край футболки.

Он медленно повернулся, прищурился и хмыкнул с кривой пьяной улыбкой.

— Вау… А ты уже вытащил язык из глотки этой змеи? — он хихикнул, мотнув головой. — Или… ещё нет?

Я вздохнул.— Так. Ясно. Кое-кто перебрал.

Грета только бросила на меня взгляд, полный немой мольбы: забери его отсюда, пожалуйста.

— Вставай, — сказал я, уже беря Тэо под локоть. — Мы идём домой.— Домой?.. — пробормотал он, — а... ты меня проводишь? Какая честь…

— Прости, принцесса, карета подана, — пробурчал я и повёл его к воротам.

Он не сопротивлялся. Просто шёл рядом, почти волоча ноги, но всё же держась на своих. На улице было прохладно, вечерний Милан пах асфальтом и жарой, которая всё ещё хранилась в камне.

Мы молчали.Шли, как будто между нами не было ни слов, ни вечеринок, ни ревности.Он — немного покачиваясь, я — чуть крепче удерживая его за плечо.

Он не говорил ни слова. И я тоже.Потому что, черт возьми, я не понимал, почему мне вообще не всё равно.

***

Через пару минут после того, как мы пересекли порог дома, Тэо вдруг захихикал — пьяно, бесконтрольно, с каким-то наивным восторгом, как ребёнок, которому разрешили съесть целую банку варенья. А потом и вовсе рухнул на пол в прихожей, ударившись плечом о ковер и зарывшись лицом в ткань.

— Mio Dio... — тихо выдохнул я, прикрывая глаза рукой. — Тэо, вставай! — сказал уже чуть тверже, подходя ближе.

Он только протянул руку и проворчал:

— Не хочу… Э-энзо… ты… м-е…

Слова слипались, терялись в шёпоте, почти неразличимы.

Я качнул головой, сдерживая улыбку, и наклонился к нему. Тёплый, взъерошенный, с красными щёками и влажным от вина взглядом. Он потянулся ко мне, и я — с тихим вздохом — подхватил его под спину и колени, аккуратно поднимая на руки. Он тут же обвил меня за шею, крепко прижавшись, и что-то пробубнил мне в ключицу.

— Ты тяжелее, чем выглядишь, знаешь ли, — проворчал я, неся его наверх.

Он не ответил. Только вздохнул.

Через минуту мы оказались в его комнате. Я аккуратно опустил его на кровать, и он тут же уткнулся затылком в подушку, бормоча что-то себе под нос.

— Тэо… — покачал я головой. — Ну и напился же ты.

Я начал снимать с него обувь — аккуратно, чтобы не задеть. Потом потянулся к пуговицам рубашки, расстегнул их, и стащил ткань с плеч. Под ней — белая футболка, чуть примявшаяся на боку.

— Э-энзооо… подойди… — вдруг протянул он, уже глядя на меня снизу вверх. Взгляд был мутный, но в нём теплилось что-то... слишком живое. Слишком личное.

Я опустился рядом на край кровати, приподняв бровь:

— В чём дело?

Он не ответил сразу. Лишь медленно приподнялся, упёршись в локоть, и, не отрываясь, смотрел на меня. Глаза его блестели.

— Знаешь… — начал он, прерывисто дыша, — ты… ты такой красивый… и... тёплый. Я... я не знаю, как это прятать. У меня не получается.

Я замер.

— Ты мне как... как свет в этом, чёртовом, городе.

Я чуть усмехнулся, глядя на него с мягким выражением лица.

— Ну, я тоже рад, что мы стали близки, Тэо. Ты мне брат, знаешь?

Но он качнул головой.

— Нет, — прошептал он и вдруг потянулся ко мне, обняв за шею. Его движения были неуверенными, но он утянул меня ближе, прижимая к себе. — Нет, не брат… не это.

Он поцеловал меня в щеку — нежно, будто просил прощения за что-то. Затем в висок. Тепло. Горячо.

— Тэо… — выдохнул я, сдержанно, — ты пьян.

Он чуть отстранился, смотря прямо в глаза. В его взгляде была дрожь, честность, почти крик.

— Я люблю тебя.

И прежде чем я успел сказать хоть что-то — он наклонился и поцеловал меня. Прямо в губы.Без страха, без игры. Только чувства.

Его губы коснулись моих — мягко, почти неуверенно. Словно он боялся, что я исчезну, если поцелует сильнее. Его дыхание было горячим, щёки — румяными от вина, а пальцы слабо дрожали, когда коснулись моей шеи.

Я застыл.

Он действительно… поцеловал меня?

И прежде чем я смог что-то сказать или даже осознать происходящее, я поймал себя на том, что… отвечаю.Невольно. Слишком естественно.Его губы тянули, требовали, обжигали. Я чувствовал его дыхание, его тепло, его отчаянную, пьяную нежность.

На короткий миг я закрыл глаза.Просто чтобы не думать.Чтобы не слышать внутренний голос, который с каждой секундой становился всё громче:Стоп. Он пьян. Ты тоже не совсем трезв. Это глупо. Это ошибка.

Но в этот миг всё казалось чертовски правильным. Тепло. Тихо. Близко. Слишком близко. Он коснулся моей щеки, и я вздрогнул — от ощущения кожи к коже, от осознания того, как сильно его рука дрожит.

Я отстранился. Осторожно. Без резких движений.Словно боялся ранить.

— Тэо… — выдохнул я. — Ты пьян. Прекрати.

Он не ответил. Только посмотрел на меня снизу вверх, упрямо и ранимо.Словно ребёнок, которого вот-вот снова оставят одного.Он тихо пробормотал:

— Пожалуйста…

Я не успел отреагировать, как он вновь приблизился. На этот раз — увереннее, чуть резче. Поцеловал в висок. А потом — в губы. Медленно. Дольше.И снова я поддался.Почти машинально.

Это просто алкоголь, — твердил я себе. Просто вечер, просто слабость. Просто… он.

Наши губы слились в коротком, но насыщенном поцелуе, чуть глубже, чуть жаднее, чем раньше. Мой мозг кричал: Остановись.Но тело будто забыло, как это делать.

И вдруг — тишина.Я почувствовал, как его губы замирают. Он перестал двигаться.

Я открыл глаза.Он уснул.

Прямо на мне. Голова скользнула с моего плеча, осела на руку. Губы едва шевелились, будто он что-то шептал. Ладонь всё ещё цеплялась за мой рукав, как будто даже во сне он не хотел отпускать.

Я лежал, не двигаясь. Смотрел на него. Прислушивался к собственному сердцу, которое стучало слишком громко.

Это всё алкоголь, — прошептал я про себя. — Я просто… перегрелся. Он мой друг. Почти брат. Просто вино. Просто момент.

И всё же…

Я прикрыл глаза и выдохнул, чувствуя, как внутри разрастается странное, неприятное ощущение. Словно я перешёл границу, которой раньше не существовало.

Что ты со мной делаешь, Тэо…

Маттэо:

Я проснулся рано. На часах было около восьми утра. Голова гудела, виски сдавливало, а в теле будто поселился весь вчерашний вечер — тяжелый, липкий и шумный. Каждая мышца ныла, как после долгого бега во сне. Зря я столько выпил.

Я медленно сел на кровати, зажав голову руками. В памяти — только обрывки. Как я оказался в своей комнате? Кто притащил меня сюда?Мой взгляд скользнул по полу: аккуратно поставленные лоферы, рядом — рубашка, сложенная пополам. Чёрт…Он был здесь. Энзо. Наверняка это он. Тащил меня пьяного, как мешок с вином. И, судя по отсутствию синяков, ещё и аккуратно.

Я поднялся, шатаясь, и прошёл в душ. Ледяная вода обрушилась на плечи, отнимая остатки сна и стыда. Каждая капля будто пыталась смыть с меня не только похмелье, но и это странное чувство — неловкость, тревогу… вину?

Спустя десять минут я вышел, вытерся, надел чистые боксеры, почистил зубы и бросил полотенце в корзину с бельем. На тумбочке стояла бутылка минеральной воды.Оставил он. Конечно. Он всегда думает наперёд. Всегда — заботится.

Я вздохнул и, натянув домашние штаны и мягкую футболку, вышел из комнаты. Спустился на кухню и увидел, что он уже там. Сидел за столом и неторопливо ел. Один. Без обычного “Доброе утро” с лёгкой усмешкой. Без второго прибора.

–Доброе утро, – проговорил я почти шёпотом.

–И тебе, – отозвался он ровным тоном и сделал глоток кофе.Даже не взглянул в мою сторону.

–Там на сковородке есть яйцо. И ещё один тост на столе. Авокадо – в миске.

Слова – сухие, словно выдаёт информацию кассир. Не глядя.

Что происходит?

Я кивнул и подошёл к плите, положив себе завтрак. Сел напротив, стараясь не смотреть прямо на него. Горло пересохло. Есть не хотелось, но надо было хотя бы попытаться.

–Я… перебрал, да? – виновато выдавил я, потирая шею.

Он на секунду всё же поднял на меня взгляд — быстрый, странно оценивающий. Потом чуть усмехнулся, почти не тепло:

–Да. Но не переживай. Всё хорошо. Тебе стоило расслабиться. Я понимаю.Я отвёл тебя в комнату. Уложил. Ты быстро вырубился.

Он снова отвёл глаза, глотнул кофе и уставился в экран телефона.Механический жест. И ни тени прежней мягкости в голосе. Ни намёка.

–Ох… Спасибо тебе, – пробормотал я.

–Ерунда. Приятного аппетита, Маттэо, – бросил он через плечо и встал из-за стола.

Я почти не дышал. Маттэо?Он всегда называл меня Тэо. Даже тогда, когда мы злились друг на друга. Даже в шутку, даже в раздражении.А сейчас…

Он убрал свою тарелку в посудомоечную машину, повернулся и сказал:

–Включишь её, когда доешь.

И вышел из кухни, будто между нами ничего и не было.

Я остался сидеть. Вилка в руке. Кусок тоста на тарелке. И пустота в груди.Есть не хотелось. Совсем.

Я всё же заставил себя доесть, будто это могло хоть немного наладить утраченную гармонию, после чего убрал посуду и закинул в машину капсулу, включив её.Механически. Без осознанности.

Поднялся к себе, привёл комнату в порядок. Застелил кровать, собрал одежду, сделал пару глотков минералки.Но похмелье уже не имело значения. Оно исчезло, как только он вышел из кухни.

Он избегает меня.Он больше не мой Энзо.Что я сделал?..

Я спустился обратно в гостиную, бросил себя на диван, положив руки под голову. Закрыл глаза, стараясь не думать. Но мысли ползли, как муравьи.

Может, ему было просто противно видеть меня таким? Пьяным. Смешным. Слабым.

Я не заметил, как снова провалился в сон. На этот раз — без снов.Без поцелуев. Без объятий. Без него...