Глава 6

Маттэо:

Лоренцо куда-то отошёл. Я смог сесть, вытирая глаза, которые жгло от хлорки, слёз и солнца. В горле всё ещё саднило, дыхание было поверхностным, будто лёгкие боялись снова наполняться до конца.

Антонио стоял в стороне, крича в телефон.Кажется, он звонил родителям Альберто.–На праздник вас не ждём. И сына своего держите подальше. В следующий раз я вызову полицию, ясно?

Я слышал обрывки сквозь звон в ушах. Мама сидела рядом, мягко гладя меня по спине. Её ладонь, тёплая и дрожащая, как будто говорила вместо слов.Лёгкий морской ветер коснулся мокрой кожи, вызвав дрожь. Я ссутулился, прижимая колени к груди.

И вдруг — на плечах что-то тёплое. Горячее даже.Я обернулся.Это был он.

Лоренцо стоял рядом и укутывал меня большим полотенцем, только что вынутым из сушилки.Глаза его были странно спокойными. Не резкими, не острыми. Спокойными.

–Оно только из сушилки. Горячее. Тебе стоит принять душ и лечь. Отдохни, – сказал он тихо, даже бережно.

Я кивнул и начал подниматься, но мир перед глазами качнулся. Потемнело. Голова закружилась.Я тяжело выдохнул и опустился обратно на землю.

–Эй, не спеши, – раздался рядом его голос.

Он склонился, обнял меня одной рукой за плечи, другой за талию, и помог медленно подняться.Я ничего не говорил. Просто шагал рядом, тяжело дыша и чувствуя, как сердце всё ещё срывается с ритма.

***

Он довёл меня до комнаты, открыл дверь, помог сесть на стул в ванной комнате.–Прими душ. Это поможет, – снова мягко сказал он, покидая помещение.Я кивнул и, не глядя, пошёл в ванную.

Горячая вода текла по телу, смывая остатки паники.На затылке ещё ощущалась его рука. Там, где он держал меня, пока я тонул.Я закрыл глаза и выдохнул.

***

Когда я вышел из душа, в комнате уже пахло… мятой.Лоренцо сидел у стола, наливая чай в кружку.–С сахаром или без? – спросил он, не оборачиваясь.–Без, – ответил я, немного охрипшим голосом.

Он передал кружку мне в руки, сам чуть отступив.–Если станет хуже – зови, – сказал он.–Спасибо, – тихо выдохнул я.

Я сделал глоток и поставил чашку на тумбочку.Лоренцо что-то прошептал себе под нос и вышел, оставив меня в полумраке комнаты.

Я лёг. На живот.Сквозь щель в балконной двери проникал вечерний свет. Тёплый, с медным оттенком.Мне казалось, я только закрыл глаза на секунду…

***

…но, кажется, проспал почти час.

Тихий звук шагов. Скрип дверей.И затем – прикосновение.На плечи легло что-то лёгкое и тёплое. Плед.

Я приоткрыл глаза.

Лоренцо. Он стоял рядом, присев чуть ближе.Смотрел на меня в полумраке.Не с жалостью. С какой-то усталой мягкостью.

Он заметил, что я проснулся.

–Спи, – прошептал он, почти не касаясь губами слов.–Ты… – начал я, но он уже отстранился, тихо встал и пошёл к двери.

Я не стал его звать.Просто закрыл глаза, спрятав руки под пледом.

И позволил себе уснуть — впервые за долгое время с чувством, что кто-то по-настоящему рядом.

Лоренцо:

Я не мог уснуть.

Сидел на кровати в тишине своей комнаты, слушая, как за окном где-то далеко монотонно плескалось море. Прошло, наверное, полтора часа, с тех пор как он заснул.После того, что случилось — я просто не мог не проверять.

Даже не за него… скорее, за себя.

Я поднялся и тихо вышел из комнаты, пройдя по коридору босиком. Дверь в его комнату была чуть приоткрыта. Я заглянул.

Он спал на животе, обняв подушку, а плед сбился к ногам.Дышал неровно, но спокойно.Я медленно подошёл, поправил плед, задержался на мгновение и вышел.

***

Следующий раз я зашёл около полуночи.

Он по-прежнему спал. Чуть повернулся набок. Влажные волосы прилипли к лбу. Я осторожно убрал пару прядей со щеки.Молча выдохнул и вышел.

***

Час ночи.

На кухне я заварил мяту, добавив чуть-чуть мёда.Самому было странно — зачем я это делаю? Но, видимо, нужно было что-то. Хоть немного тёплого.

Я толкнул дверь плечом и зашёл.Он снова сбился с пледа и чуть подрагивал. Щёки вспотели, губы шевелились, но слов было не разобрать.

— Эй… Маттэо, – шепнул я, наклоняясь.Он не проснулся. Я чуть сильнее коснулся его плеча.— Эй, проснись. Всё хорошо. Это я.

Он вздрогнул и резко открыл глаза. Зрачки расширены, дыхание прерывистое. Я поставил кружку на тумбочку и сел на край кровати.

— Это просто сон. Всё хорошо. Ты дома.

Он смотрел на меня молча. Лицо будто не верило.Я взял кружку и протянул ему:

— Тёплый чай. На ночь. Выпей немного.

Он медленно сел, прикрываясь пледом до плеч, взял кружку обеими руками, как будто боялся её уронить. Сделал два глотка. Затем опустил глаза.

— Спасибо… — почти не слышно.

Я хотел что-то сказать, но он уже положил кружку обратно и снова опустился на подушку.

— Я посижу, пока не уснёшь, – сказал я, опираясь на спинку стула.

Он ничего не ответил. Только натянул плед почти до носа и отвернулся лицом к окну.

Через пару минут дыхание стало ровнее. Он уснул.

А я ещё немного посидел в темноте. Слушал, как он дышит.И думал: я бы точно убил Романо, если бы он не закашлялся.

Я поправил плед, встал и тихо вышел, приоткрыв дверь, чтобы впускать свет с коридора.

Маттэо был в безопасности.

И я сам мог, наконец, уснуть.

***

     > *** За три дня до праздника ***<

Маттэо:

Я проснулся ближе к десяти. Комната была наполнена мягким светом, шторы чуть колыхались от ветерка из приоткрытого окна. Тело чувствовалось ватным, но живым. Я жив.

Первым, о чём я подумал, был не вчерашний страх, не вода и не Альберто. А то, как тёплые губы коснулись моих.Чужое дыхание, прерывистое, отчаянное.Лоренцо.Он делал это, чтобы спасти. Рационально я это понимал. Но ощущение всё равно осталось... в груди — тёплое и неловкое. И почему-то это чувство пульсировало в солнечном сплетении, будто вчерашняя истерика растаяла и осталась только эта глупая, сбитая дрожь.

Я не знал, что с этим делать.

***

Спустившись вниз, я обнаружил Лоренцо на кухне. Он стоял у плиты, что-то мешал в сковороде, на нём была простая белая футболка и серые шорты. Он выглядел… спокойно. Буднично. Как будто ничего не произошло.

Он услышал шаги, обернулся и молча поставил на стол тарелку — яичница с томатами и зеленью, тост с сыром и стакан холодного апельсинового сока.

— Доброе утро, — сказал он просто, глядя на меня. — Как ты?

— Лучше, — пробормотал я, опускаясь за стол. — Спасибо… за всё.

— Ты крепко спал, — он чуть усмехнулся. — И храпел. Я пару раз проверял, думал — не разбудить ли.

— Храпел? — я вскинул бровь.

— Угу. Прям как трактор, — сказал он с улыбкой и отвернулся, чтобы промыть чашку. Я не видел его лица, но по тону понял: он не издевается. Просто… шутит. По-доброму.

И всё же внутри щекотало.

***

После завтрака я немного почитал в библиотеке. Книга шла тяжело: строчки расплывались, мысли то и дело возвращались к тому, как он прижимал меня к себе, как тёплое полотенце обернул вокруг плеч, как смотрел в глаза, будто я самый хрупкий и важный человек на свете.

Нет. Он просто заботился. Он взрослый. Ответственный. Вот и всё.

Чтобы отвлечься, я набрал Грету. Она ответила сразу.

— Иду за кофе. А ты как?

— Погуляем?

— Да хоть сейчас. Я возле кафе «Беллини».

***

Через двадцать минут мы уже шли вдоль набережной. Пахло морем, солнце ласково щекотало кожу. Я был в светлой рубашке и льняных брюках, а Грета — в коротком голубом сарафане и белых кедах.

— Так… — сказала она, покручивая в пальцах пластиковую крышку стакана. — Говори. Что случилось? Ты в голосе как-то… размяг.

— Это заметно?

— Очень.

Я замолчал на пару шагов. Потом выдохнул:

— Вчера Альберто столкнул меня в бассейн.

Она резко повернулась ко мне.

— Что?!

— Он схватил меня, начал что-то орать… а я — я не умею плавать, Грета. Я испугался. Закричал. Упал в воду. Я реально думал, что всё. Но… Лоренцо прыгнул за мной.

Она смотрела с открытым ртом.

— Он сделал мне искусственное дыхание. Я очнулся. Всё как в кино. Даже рот в рот. — я усмехнулся, чтобы разрядить неловкость, но это не помогло.

— Чёрт… — прошептала она. — Ты в порядке?

— Уже да. Он… весь вечер был рядом. Проверял. Чай заварил ночью. Говорил, чтобы я спал. А потом ушёл, и я услышал, как он снова вернулся через час. Наверное, проверял.

Она молчала. Потом прищурилась:

— Ну давай. Признавайся. Ты в него влюбился?

Я откашлялся.

— Чего?

— Маттэо. — Она остановилась и повернулась ко мне. — Ты выглядишь так, будто тебя по голове ударили сердечками. Ты о нём думаешь, ты запоминаешь каждое его движение, ты даже заметил, во что он был одет. И ещё — ты всё это рассказываешь так, будто у тебя внутри мягкие персики вместо желудка.

— Он мой… сводный брат.

— Ну технически, ты ему вообще никто. Он тебе тоже. Вы даже не росли вместе. Крови у вас общих — ноль. Только Виттория и Антонио. И свадьба. В которой тебя никто не спрашивал.

Я застыл.А потом тихо сказал:

— Всё равно это… странно.

Она поджала губы, но сказала мягко:

— Ммм… Странно — это когда ты влюбляешься в утюг. А это… это просто человек, который оказался рядом в нужный момент. И оказался не совсем козлом.

— Он был козлом, — буркнул я.

— Значит, ты теперь влюблённый с характером. Поздравляю.

Я рассмеялся, чуть опустив голову.

***

Мы гуляли ещё пару часов, пили кофе с мороженым, обсуждали какую-то бессмысленную ерунду, но я всё ловил себя на том, что ищу его фигуру в прохожих — хотя точно знал, что он дома.

В шесть вечера я вернулся.

Дом встретил меня прохладой и лёгкой тишиной.Я поднялся в комнату, быстро переоделся, умылся, посмотрел на своё отражение в зеркале.

И подумал: если он ещё раз коснётся меня — я точно не выдержу.

***

Я взглянул на часы — стрелки подползали к восьми.Пора ужинать.Накинув мягкие тапки, я спустился вниз, где царили шум и лёгкий хаос. Уже с лестницы доносились голоса и звон посуды.

Я вошёл на кухню и сразу застыл.Лоренцо стоял у плиты, в одной руке держал лопатку, переворачивая филе красной рыбы, а в другой — телефон, который тут же отбросил на стол. Его взгляд был прикован к Антонио. Тот ходил по кухне, крича в трубку с таким азартом, будто от этого зависел исход войны.

— ЛИБО ВЫПОЛНЯЙТЕ СВОЮ РАБОТУ, ЛИБО КАТИТЕСЬ ВСЕ К ЧЕРТОВОЙ БАБУШКЕ!

Голос гремел как гром. И в тот момент, когда он с силой хлопнул рукой по дверному косяку, я непроизвольно вздрогнул.

Тонкие косточки пальцев сжались в кулак, сердце коротко дернулось.Рядом с моим ухом вспыхнул другой голос, но спокойный, ровный. Лоренцо.

— Папа, хватит.Он говорил без агрессии, но твёрдо.— Здесь люди, которые не переносят крики.

Антонио сразу обмяк. В его глазах мелькнуло осознание, и он тихо пробормотал:— Прости.

Мелочь. Казалось бы. Но внутри у меня всё сжалось.Он запомнил. Он заметил. И — что ещё страшнее — позаботился.

Я не сказал ничего. Просто подошёл ближе, взял со стола веточку розмарина и молча бросил её в сковороду рядом с филе. Мы оба уставились на рыбу, делая вид, что ничего не произошло.

Чёрт…Кажется, я всё-таки влюбился.В своего сводного брата. В самого странного, упрямого и заботливого человека на этой вилле.Грета была права. Но в этом просто нет смысла.

***

Ужин прошёл в молчании. Только вилки да звон бокалов. Казалось, все выдохлись.Антонио ел рассеянно, подносил кусок к губам и, не дожевывая, ронял вилку обратно в тарелку.Он всё чаще поглядывал на телефон. И вот он зазвонил. Снова.

Антонио с раздражением поднёс его к уху, а затем резко встал из-за стола.— Я ЗАБЫЛ. У МЕНЯ ТУТ СУМАТОХА! Я НЕ МОГУ БЫТЬ В ДВУХ МЕСТАХ СРАЗУ! — голос снова срывался. Но уже без злости — просто от усталости.Потом он глухо проговорил в трубку:— Я кого-нибудь отправлю.

Он повесил и остался стоять, потирая переносицу.А потом тихо посмотрел на Лоренцо:

— Энзо, мне нужна твоя помощь.

Голос был другой. Сбитый, уставший. Почти просящий.И в этот момент стало ясно: завтра что-то начнётся. Что-то важное.Что-то, от чего ни я, ни Лоренцо уже не отвертимся.

***

Антонио тяжело опустился на стул, протирая лицо ладонями.– Я не успеваю. Не успеваю, черт побери… – пробормотал он, больше себе, чем нам, а потом поднял глаза на Лоренцо.– Энзо. Мне нужно, чтобы ты поехал в Венето. К Морини. У них готова партия вина, нужно выбрать что пойдёт на стол для праздника. Заодно проконтролируй всё – от бутылок до оформления.Он повернулся ко мне:– Маттэо, поезжай с ним. Ты разбираешься в этих... нотах вкуса, в этой… – он замахал рукой. – В эстетике. Мне нужен там не только нос, но и глаз.

Я лишь кивнул. Не сказать, что мне очень хотелось ехать, но… отказать сейчас было бы глупо. А с Лоренцо... как-то уже не страшно. Почти спокойно.Лоренцо тоже не стал возражать. Только бросил отцу короткое:– Ладно. Поедем.

---

К половине восьмого жара начала спадать. Дом затихал.Мы оба собрали всё необходимое быстро и без лишних слов.Я спустился в холл, и застал Лоренцо уже у двери. Он держал в руках две вещи. Один тёмно-серый свитшот перекинут через плечо, второй — в руках. Он протянул его мне:

– На всякий случай. Там к ночи прохладно, особенно в винных погребах.Он немного замялся.– Это мой, но он чистый. Надеюсь, тебе подойдёт.

Я взял свитшот и молча кивнул. Он пах... им. Его парфюмом, шампунем и чем-то ещё неуловимо знакомым. Я быстро отвёл взгляд, накидывая ткань себе на руку.

Мы вышли через боковую дверь. Вечер уже начинал окрашивать небо в фиолетово-розовые тона. На стоянке нас ждал чёрный джип — мощный, с массивными фарами и блестящими дисками. Лоренцо сел за руль, я — рядом, на переднее сидение.

Он молча вставил ключ, двигатель глухо зарычал, и в салоне включилась мягкая подсветка.Лоренцо щёлкнул по экрану бортовой системы, выбирая плейлист. Зазвучала приглушённая, спокойная музыка — итальянский джаз с лёгкими нотками гитары.

Я откинулся на сиденье и закрыл глаза на пару секунд, позволяя музыке и лёгкому вечернему воздуху с открытого окна остудить мысли.Потом бросил взгляд на Лоренцо. Он был сосредоточен, рука на руле, глаза — вперёд, на дорогу. В его профиле было что-то... непривычно мягкое.

Он резко перевёл взгляд на меня:

– Ты в порядке?– Да. Просто… думаю.– О чём?– О том, что мы едем вместе в Венето. Кто бы мог подумать.

Он усмехнулся, не отводя глаз от дороги:

– В этом доме каждый день что-то неожиданное.

Мы тронулись. Джип мягко выехал с участка, фары выхватили дорожные изгибы, а впереди нас ждала дорога длиной почти в три часа — через холмы, виноградники, под ночным небом.

И впервые за долгое время тишина между нами не казалась гнетущей.Она была… спокойной. Почти уютной.