Глава 21 «Край»

   Мир проносится мимо меня, и я не замечаю, как нахожусь в нескольких метрах от пляжа «Ланжерон», на небольшой парковке. Этот участок пляжа выглядел маленьким и уединенным. Прохладным утром на стоянке виднелась всего одна машина, возможно, потому что все нормальные люди в восемь утра в выходной день еще спят.

Вид был невероятный, пляж — невообразимых красот. Голубые волны захлестывали берег белыми облаками пены, словно сахарная вата, и рассыпались дождем на песке. Вообще-то с тех пор, как я переехала сюда пару лет назад, я бывала на пляже всего несколько раз. Большую часть времени я потратила на то, чтобы добиться каких-то успехов учебе. Мне не хотелось ударить в грязь лицом. Хотелось доказать им всем, что я чего-то стою. Что мне уготована другая судьба, иная той, что родители для меня выбрали.

И я сбежала. Как можно дальше, но и не совсем далеко. В глубине души мне казалось, что я не справлюсь, ведь родители твердили мне все это время. И я сбежала не так далеко, в мегаполис из провинциального городка, чтобы когда-нибудь вернуться, если я упаду. Заберусь так высоко и все же упаду.

Время летит, и Иван должен уже вот-вот прибыть на место встречи. Интересно, удивится ли он, увидев меня? Будет шикарная картина, если это все-таки не мой Ваня, а совершенно другой человек с таким же именем.

Гравий и камушки полетели из-под колес черной иномарки, резко затормозившей перед металлических ограждением, установленным у самого края утеса. В машинах я не очень разбираюсь, но в глаза сразу бросился значок БМВ. За рулём сидит мужчина с грубыми чертами лица и сверкающей лысой головой. Меня охватывает дрожь при его виде, надеюсь, это не тот, кого я жду.

Мои сомнения развеиваются, как только открываются двери и со стороны пассажирского сиденья выходит он. Человек, который поцеловал меня в первые минуты нашего знакомства. Человек, который дал мне шанс на то, что я могу быть нормальной. И он же стал моей погибелью, одним из четырех якорей, которые связывали меня по рукам и ногам и тянули в бездну.

Парень меня не видит, это даёт мне шанс его осмотреть. Небрежно уложенные темно-русые набок волосы. Он легким движением руки убрал их с лица и этот жест был одним из самых невероятных, что я видела. Серая футболка аккуратно обрамляла его широки плечи, а темно-синие джинсы на нем выглядели втридорога, чем они выглядят обычно. Он выглядит совсем не так, как я его встретила впервые. Он буквально разил уверенностью и самодостаточностью, направляясь в сторону парковки.

Разинув рот, я следила за каждым движением этого сногсшибательного тела на фоне природы. Зрелище, радующее глаз. Он словно придавал новое значение слову «загляденье».

Ваня оглядывается по сторонам, в надежде найти заказчика того самого шампанского, но увы, никого не замечает. Пора бы уже и мне вскрывать свои карты.

Слегка помедлив, я решительно встаю из своего укрытия и уверенно направляюсь к нему. Увидев меня, он совершенно теряет дар речи, ошеломленно пялясь на меня.

— Не стой как истукан, — начинаю я, — угости девушку шампанским.

— Стоило мне догадаться, кто за этим стоит, — Иван неожиданно замолкает, и эта неловкая пауза кажется вечностью, но, к моему счастью, он снова продолжает, — «Ланжерон», странный разговор, который передал мне отец, все это указывает на тебя.

— Давай, скажи ещё, что ты не рад меня видеть, — я подхожу к нему ближе и сердцебиение начинает учащаться с каждой секундой. Нет, если в голове и пронеслась мысль, что мне может быть симпатичен этот парень, то это огромная ошибка. Я просто в растерянности и это меня угнетает, — Я все знаю, про тебя и то, как ты припёрся ко мне в общежитие в стельку пьяный.

Парень скрещивает руки на груди и недоуменно продолжает разглядывать меня. Оглядев меня с ног до головы, он все же продолжает.

— Загадочная Лис, пропавшая после страстных поцелуев на ночном пляже, после сорвавшаяся на меня, — язвит зеленоглазый, — хочу признаться: да, это в самом деле был я, не больше, не меньше.

— Вот я тебя и спрашиваю, какого черта ты творишь?

— Милая, если у тебя принято перебивать людей, то пожалуйста, но не могла бы ты сделать исключение и дослушать меня до конца? — Я хмурюсь и парень, заметив мою реакцию, улыбается уголком губ, после чего продолжает констатировать то, что я уже, итак, знаю, — Ты знаешь, что ты появилась в моей жизни тогда, когда из неё пропал самый близкий для меня человек?

Я молчу. Неужто это снова какой-то развод? Ну уж нет, еще раз я на это не поведусь.

— Слушай, я не знаю, что произошло в твоей жизни, но я не понимаю, как я замешана в этом?

— Помнишь, я рассказывал тебе о маме, — я киваю, Ваня делает огромную паузу и сглатывает. Он опускает голову так, что я перестаю видеть его нежно изумрудные глаза. По его неровному дыханию видно, что он ужасно нервничает. Сделав усилие над собой, парень продолжает, — она сорвалась с моста. Тело разбилось о скалы, но его удалось вытянуть из воды, — к моему горлу подкатил приступ рвоты. Становится не по себе от мысли, что человек потерял того, кого нельзя терять ни при каких обстоятельствах. Зеленоглазый все ещё развивает эту тему, — в тот день, когда я якобы сбежал от тебя, доставили её тело. Оно было раздуто от воды, все изрезано и переломано, — я замечаю на глазах Ивана серебристые выступы накатывающей горечи, — Тогда отец мне сказал, что мама погибла неделю назад и её тело было доставлено практически сразу после проведения экспертизы.

— Извини меня, — тихо, едва слышно произношу я. Мне не хотелось брать на себя ответственность за смерть его матери, даже моральную. Когда-то, после смерти моей сестры, я сделала для себя выводы. Люди не уходят просто так. В их жизни есть тот момент, когда они даже и не собирались умирать, но все идёт к этому. У них все становится либо слишком хорошо, так сказать, последний раз перед смертью, либо все отвратительно плохо, что, возможно, толкает их на это. Что как раз и случилось с моей сестрой. А у Вани, похоже, совершенно другой вариант.

— Мама была так счастлива, когда после развода с отцом уехала на острова, — грустно начинает Иван. Я тяну его за руку к скамье, стоящей на парковке, — Она постоянно присылала мне сувениры, что не могло не радовать. Я был счастлив, что у неё стало все хорошо, впервые за долгие годы. Она это по-настоящему заслуживает.

— В моей семье меня понимала только младшая сестра. Мама с папой не понимали ни меня, ни друг друга ещё до развода, и до маминой болезни — к горлу подкатывает ком и становится невыносимо говорить, — моя мама сексолог, а отец психолог. Их всегда волновали только они и их сексуальная жизнь.

— А твоя сестра? Где она сейчас? — Ваня задаёт вопрос и мне становится не хорошо. Хочется кричать и реветь во весь голос, задыхаясь от боли в горле.

— Она погибла, — начинаю я, — несчастный случай, упала с крыши. После её смерти я скрыла свое имя, дабы не чувствовать себя убийцей. Отчасти, я была причастна к этому.

— Прости, я не хотел...— начинает парень, но я перебиваю его. Как делаю всякий раз, когда мне выражают соболезнования.

— Три года я жила по прозвищам, фамилии и сокращеням моего имени. Но прошлое рано или поздно настигнет тебя, как гром среди ясного неба. Везде будет сиять солнце, но лишь ты будешь стоять под дождём.

— Возможно, сейчас не самое подходящее время, но как тебя зовут? — едва слышно спрашивает Иван, будто бы его слова подобны бабочкам и они могут разлететься, стоит ему произнести хоть слово.

— Мелисса, – негромко говорю я и добавляю, — Мелисса Верховски.

— Шикарное имя, очень жаль, что ты скрываешь его, — парень делает паузу и мы оба смотрим на воду, на играющее солнце на бортиках волн и молчим. Нам кажется, что слова совсем не нужны сейчас. Достаточно лёгкого шума бурлящей воды.

Иван становится первым, кто решает разрушить мёртвую, но такую успокаивающую скорбящую тишину.

— Я назвал тебя особенной, потому что ты не похожа на других. Ты не ждёшь, когда тебе помогут, ты в этой лодке гребешь сама, не смотря на море проблем. Я долго думал над тем, почему же ты так неожиданно ворвалась в мою жизнь и вдруг понял: это не случайность. Ты — тот человек, с которым я буду идти по жизни, ты будто бы была послана моей покойной матерью, — он останавливается и выдыхает, — уверен, так оно и есть.

Я сижу в состоянии неимоверного шока и восторга. Этот парень стойко принимает тот факт, что люди уходят и на их место приходят новые. Для него это в порядке вещей. Но только я не могу понять, он что, только признался мне в любви?

— Ваня, я буду с тобой, если тебе потребуется поддержка и помощь. Я прошла через это и понимаю, что глубоко в душе ты разочарован в этом мире.

Парень долго молчит, пытаясь сфокусировать свой взгляд на взрывном море. Уходить тяжело, особенно тем, от кого уходят. Но рано или поздно мы все уйдём. И никто не знает, куда.