3. Первый раз

Он залипает на тонкие руки, что изящно опускаются на подлокотники - настолько, что не с первого раза слышит вопрос.

- Как вам ваш первый раз?

Осознает.

И удивленно хлопает глазами.

- Ч-что?

Потому что не представлял, что ему придется обсуждать с психиатром свою отсутствующую личную жизнь.

Тот насмешливо дергает кончиком манящего ярко-алого рта, словно читает непристойные мысли:

- Первый труп в жизни - это явно не рядовое событие. Как вам с этим?

Щеки пылают от стыда и облегчения:

- Эммм... Нормально.

Сяо Чжань чуть подается вперед, как будто не хочет пропустить ни малейшей детали:

- Просто нормально? Просто посмотрели на мертвое тело и пошли домой ужинать?

Очень, очень хочется сказать, что мертвецы ему нравятся куда больше, чем живые люди, потому что те не фонят невыносимо эмоциями, что сводят Ибо с ума. Поэтому и пережить "контакт" с ними - не так ужасно. Но понимает, как должен был бы ответить "нормальный" человек, поэтому отрицательно качает головой:

- Не "просто", конечно. Но это было не так ужасно, как я себе представлял.

- А что представляли? - красивые ладони ложатся на красивые колени, когда их владелец с плохо скрываемым интересом смотрит на своего пациента.

Ван Ибо пытается вспомнить свои мысли накануне:

- Ну, что-то кошмарное и отвратительное. Ну, знаете, кишки-кровь-мясо. Я готовился тошнить отсюда и до заката, поэтому не ел целый день.

- Думали, что в первый же рабочий день будет убийство? И вас пригласят его проанализировать?

Ибо озадаченно приоткрывает рот, потому что с этой точки зрения звучит и правда несколько странно:

- Я понимаю, что такое происходит не каждый день. Но все равно волновался и не мог есть.

И это тоже звучит странно, словно он оправдывается, словно он и правда в чем-то виноват, словно он имеет отношение к этому несчастному трупу, а теперь придумывает себе алиби.

Сяо Чжань даже поощрительно еле заметно улыбается кончиками губ:

- Да, не каждый день, и совершенно нормально волноваться в свой первый день, - и тут же прижимает его к фигуральной стенке тяжелым темным взглядом. - Что вы думаете об убийце?

Ибо сначала достаточно заметно выдыхает, а теперь снова каменеет от напряжения:

- Об убийце?

Его психиатр расслабленно откидывается на спинку кресла, но при этом не отводит от него глаз:

- О, мне не нужны подробности дела - увольте! Меня куда больше интересует, что вы чувствуете по этому поводу.

Он изо всех сил старается не хмуриться и не сжимать кулаки, чтобы не продемонстрировать нарастающую тревогу: его пытаются на чем-то подловить? Он чем-то себя выдал? Потому что совершенно точно помнит, что они в прошлый раз говорили про анализ и профайлинг, а тут внезапно "чувствуете".

- А это важно, что я чувствую? Я просто анализирую и...

Эта изящная ладонь небрежно поднимается, отмахиваясь от лишних слов:

- Умозаключения оставьте для вашего начальства, господин Ван. Со мной же вы можете поделиться тем, что творится у вас в душе. В конце концов, моя задача - помочь вам в кризисный момент.

- Но у меня нет кризиса.

- А уж это позвольте мне решать.

Играть в гляделки с профессионалом - изначально провальное занятие, но Ибо изо всех сил старается и все равно первым отводит взгляд, чтобы неловко откашляться:

- Я не знаю, о чем рассказать.

- Что вы почувствовали, когда в первый раз увидели мертвого человека?

Его кулаки все же сжимаются против его воли:

- Если вы имеете в виду тот труп в театре, то это не мой первый раз.

- А?..

- Моя сестра, - он сам перебивает, чтобы не слушать вопрос и побыстрее завершить эту тему. - Ее убили, когда мне было 13.

- Сожалею.

Но звучит это так сухо и профессионально, что не верится вообще. Поэтому Ибо просто кивает, принимая:

- Это было давно.

- Расскажете, что случилось?

Он на 200% уверен, что это есть в его личном деле, и Сяо Чжань точно с ним ознакомился. Это очередная проверка? Еще один тест?

Но кивает, потому что:

- Дело не раскрыто до сих пор. Исуль пропала, а потом ее нашли уже мертвой.

- Изнасилование?

Его горло сжимает застарелая боль, заставляя хрипеть:

- Да.

Но ни слова о жалости:

- Вы поэтому пошли в полицию? Чтобы найти того, кто это сделал?

Сейчас Ибо может ответить честно:

- Я не верю, что это возможно - спустя столько лет. Какие-то преступления так и останутся безнаказанными.

- Тогда почему?

Вот и что стоит выдать из того сумбура, что царит в его голове?

Желание помогать людям?

Возможность применить свой странный дар во благо?

Необходимость стабильно зарабатывать, чтобы сводить концы с концами?

Какая из этих версий удовлетворит его въедливого психиатра и снимет с него подозрения?

Ибо не знает, как расценивается затянувшееся молчание, но все же отвечает:

- Мне хочется думать, что я смогу принести пользу обществу.

- И ни единой мысли о мести?

Теперь его черед въедливо смотреть на это красивое лицо:

- О мести?

Потому что это неожиданно перекликается с их делом, но никак с тем, о чем они ранее говорили.

Но Сяо Чжань не видит в этом никаких противоречий:

- Это достаточно типичная ситуация для родственников: желание отомстить преступнику своими руками, когда закон бессилен.

- Но я не знаю, кто преступник! То есть полиция этого не знает!

- Но хотите узнать?

И снова провокация.

И снова темные глаза с жадностью ловят малейшую реакцию.

Ибо решает быть честным:

- Нельзя сказать, что я об этом не думал. Но вероятность этого настолько мала, что я не вижу смысла на этом сосредотачиваться, иначе это может стать идеей-фикс. И я не знаю, что должно случиться, чтобы это дело возобновили

Сяо Чжань лишь пожимает плечами:

- Есть много в этом мире, что не поддается нашему пониманию. Кто знает, вдруг это как раз ваш случай.

Он предпочитает не спорить:

- Как угодно. Но я не хочу жить пустой надеждой и давать ее родителям.

- Они как-то комментировали вашу новую работу? Просили вас о чем-то?

Не получается удержаться: губы непроизвольно кривятся.

- Они пока еще не в курсе.

- Вот как, - Сяо Чжань словно делает еще одну пометку в голове напротив имени Ван Ибо.

- Это плохо?

- Это интересно.

- То, что я не сказал родителям?

- Почему вы не сказали.

Он начинает раздражаться:

- Я же сказал: чтобы не давать ложную надежду!

Сяо Чжань почему-то улыбается:

- Но вы все равно в итоге скажете. И все равно ее дадите. Что будете с этим делать?

Ибо уже знает ответ: будет делать вид, что не замечает мертвый взгляд матери и потухшие уставшие глаза отца. Но ответить не успевает, потому что его мучитель неожиданно завершает встречу, вставая с кресла:

- К сожалению, наше время истекло. Увидимся на следующей неделе?

- Да, конечно, - он старается не демонстрировать явное облегчение, что допрос закончен, как и неудобные вопросы.

И с радостью сбежал бы как можно быстрее из кабинета, но взгляд его цепляется за книгу на явно дорогом столе из цельного массива дерева. И не может удержаться от риторического вопроса:

- "Легенды и мифы Древней Греции"?

Сяо Чжань еле заметно пожимает плечами:

- Что же, вы не ошиблись в моем профилировании: я на самом деле люблю классику.

И черт дергает его задать еще один вопрос, на который он, возможно, боится услышать ответ:

- А какой миф ваш любимый?

Ему достается лишь тихий смешок:

- Поговорим об этом в следующий раз, господин Ван.