глава 14.

~От лица Цианы~

Утро началось с того, что Маркус укусил меня за палец.

Не сильно — так, играючи. Зубы у него уже острые, хотя сам он ещё крошечный, помещается на моей ладони. Я вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли. Он заскулил, виновато ткнулся носом в мою ладонь, лизнул место укуса.

— Всё хорошо, мой глупый, — прошептала я, гладя его по мягкой шёрстке. — Мама не сердится.

Ромул и Рем спали, свернувшись в один пушистый клубок. Я сидела на шкурах, смотрела на них и чувствовала странную тяжесть в груди. Не боль. Не тревогу. Что-то другое. Будто воздух вокруг стал гуще.

Эд ушёл ещё затемно. Сказал — «нужно проверить границы». Поцеловал меня в лоб, коснулся щенков кончиками пальцев и исчез.

Я не спала после его ухода. Сидела, смотрела в окно, ждала рассвета.

И ждала его.

Он вернулся через три часа. Я слышала шаги — тяжёлые, медленные. Не такие, как обычно. Обычно он влетал в дом, полный энергии, пахнущий лесом и свободой. Сейчас он шёл так, будто нёс на плечах невидимую ношу.

Я встретила его в прихожей.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Да, — сказал он. Но не посмотрел на меня. Прошёл мимо, в ванную, закрыл дверь.

Я стояла и смотрела на закрытую дверь.

Метка на шее пульсировала — ровно, но как-то глухо. Не тревожно. Скорее… виновато.

Я подождала, пока зашумит вода, и тихонько зашла в спальню.

Его куртка лежала на кресле. Я подошла, взяла её в руки, поднесла к лицу.

Запах леса. Запах утренней росы. Запах Эда — моря и малины.

И ещё один.

Сладковатый. Приторный. Чужой.

Я закрыла глаза, вдохнула глубже. Да. Лиана. Не ошибиться — этот запах въелся в память ещё в ту ночь, когда она стояла у кромки леса.

Я положила куртку на место. Села на край кровати.

Внутри меня что-то ломалось. Не с грохотом, не с треском. Тихо. Как лёд на реке весной — сначала появляется тонкая трещина, незаметная, а потом вода уходит из-под ног.

---

Я ничего не сказала ему за завтраком.

Налила кофе — себе чёрный, ему с молоком. Поставила на стол миску с мясом для щенков — они уже начинали пробовать взрослую еду. Маркус с урчанием вцепился в кусок, Ромул с любопытством обнюхивал, Рем спал у меня на коленях.

Эд сидел напротив, смотрел в кружку.

— Ты сегодня молчишь, — сказал я.

— Устал, — ответил он.

— От чего?

— От всего.

Он поднял глаза. В них была такая усталость, что у меня кольнуло в груди. Не злость. Не обида. Жалость.

Я хотела спросить. Хотела крикнуть: «Что с тобой происходит? Почему ты отдаляешься? Почему пахнешь ею?»

Но я промолчала.

Потому что боялась ответа.

---

Днём я осталась одна. Эд ушёл в кабинет — сказал, нужно разобрать бумаги. Я слышала, как он ходит по комнате, открывает ящики, перекладывает что-то. Потом наступила тишина.

Я ждала. Час. Два.

Он не вышел.

Я взяла щенков, отнесла Ларисе — она сидела в общей зале с другими самками. Сказала, что мне нужно пройтись. Лариса посмотрела на меня с тревогой, но ничего не спросила.

Я вышла из дома и пошла в лес.

Не к озеру. Не на опушку. Просто — вглубь. Туда, где деревья растут так часто, что солнечный свет едва пробивается сквозь ветви. Туда, где тишина.

Я шла и думала.

О нас. О том, как всё начиналось. Волк в лесу. Голос в голове. «Не бойся меня». Его белая шерсть, его голубые глаза, его запах, который я теперь чувствую даже во сне.

О том, как он смотрел на меня в первую ночь. Как дрожал, сдерживая себя. Как шептал: «Ты моя Луна».

А теперь?

Теперь он смотрит сквозь меня. И пахнет чужой самкой.

Я остановилась у старого дуба. Прислонилась спиной к шершавому стволу, закрыла глаза.

— Долго ты собираешься прятаться от правды? — раздался голос за моей спиной.

Я резко обернулась.

Лиана стояла в трёх метрах от меня. В чёрном платье, с распущенными медными волосами. Янтарные глаза блестели в полумраке.

— Я не прячусь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я гуляю.

— Гуляешь, — она усмехнулась. — Одна. В лесу. В то время как твой самец сидит в кабинете и рвёт на себе волосы.

— Откуда ты знаешь, что он делает?

Она сделала шаг ко мне. Я не отступила.

— Потому что я была у него сегодня утром, — сказала она. — До того, как он вернулся домой. Мы встретились на границе. Он рассказал мне, как ты плачешь по ночам. Как мучаешь его вопросами, на которые он не может ответить.

Мои руки сжались в кулаки.

— Что тебе нужно, Лиана?

— Ничего, — она пожала плечами. — Просто хочу, чтобы ты знала. Он приходит ко мне не потому, что хочет. А потому, что должен. И это гораздо хуже, чем если бы он хотел.

Она развернулась и ушла. Быстро, бесшумно — как тень.

Я стояла под дубом и пыталась дышать.

«Приходит не потому, что хочет. А потому, что должен.»

Что это значит? Долг? Угроза? Шантаж?

Или она просто играет с моей головой?

Я вернулась домой. Зашла в кабинет без стука.

Эд сидел за столом, закрыв лицо руками. Перед ним лежала какая-то старая фотография — я не разглядела, он быстро убрал её в ящик.

— Я встретила Лиану, — сказала я.

Он поднял голову. Его глаза были красными.

— Она ничего не…

— Она сказала, что ты приходишь к ней, потому что должен. Что это значит, Эд?

Он встал. Подошёл ко мне, взял за руки. Я не отстранилась — но и не ответила на его прикосновение.

— Это значит, что я пытаюсь защитить тебя, — сказал он. — И наших детей. И что я не могу сказать больше, потому что если я скажу — правда убьёт нас всех.

— Ты говоришь загадками, — я вырвала руки. — Я не хочу загадок. Я хочу мужа. Который не пахнет другой женщиной. Который не уходит по ночам. Который смотрит на меня, а не сквозь меня.

— Циана…

— Я устала, Эд. Я устала бояться. Устала гадать. Если ты не можешь сказать мне правду — хотя бы не ври, что всё в порядке.

Я развернулась и вышла.

В спальне я легла рядом с лежанкой щенков, положила руку на тёплые спинки Маркуса и Ромула. Рем спал у меня на груди.

И я заплакала. Впервые за всё время — в голос. В подушку. Чтобы никто не слышал.

---

~От лица автора~

Эдуард остался в кабинете. Он достал из ящика ту самую фотографию — мужчина в морской форме, с голубыми глазами, как у Цианы. Её отец. Тот самый, который, по официальной версии, погиб в шторм.

Но он не погиб.

Лиана знала это. И она знала, где он. И что он видел в тот день на корабле. И кто на самом деле потопил судно.

Эд должен был молчать. Потому что если Циана узнает, что её отец жив — она захочет его найти. А если найдёт — узнает правду. А если узнает правду — пойдёт к тем, кто убьёт её за это.

Лиана держала их всех на крючке.

А что было дальше — это уже совсем другая история.