Старый хутор

Она пришла домой без сил. Что же должно отвлечь ее от всего? Возможно, музыка для этого и предназначена. Гермиона включила радио. На нем играла песня Земфиры. Она не может без него жить. Она бы отдала всё. Гермиона опустилась на кровать. После смерти лучшего друга у нее глаза были постоянно на мокром месте, но этого никто не замечал. Никогда. Кроме него. Возможно ей было бы ещё хуже, услышав эту песню, но это только возможно. А пока пусть спит. Как прекрасен мир, являющийся во снах: от морских глубин океана до бескрайних звезд вселенной. Она проснулась вся в холодном поту. Ей снилась смерть Гарри. Она сильно переживала. Но решила все таки сходить на то место, что назвал Рон. Но откуда она могла знать, что благодаря этому, все тайные занавесы откроются перед ней? Что она поймет, что означали странные взгляды родителей? Что именно там, она обретёт настоящее счастье? Она ничего не знала… Гермиона встала с постели и притронулась к холодным стенам. Опять не было отопления. А зима уже скоро. Она медленно подошла к зеркалу. Там на нее смотрела девушка с мокрыми от слез ресницами, с синяками и мешками под глазами, ну, чего греха таить, поседевшими корнями волос. Они были уже не такими пушистыми как раньше, а запутанными, грязными.  Девушка не узнавала саму себя. Вокруг глаз потекшая тушь, которую она так и не вытерла с самого дня похорон.   Гермиона прошла обратно в свою комнату. Она должна выглядеть прекрасно, но не могла. Перед кем ей красоваться? Это было бессмысленно. Она одела чёрное закрытое платье и пуховик поверх него. Через 30 минут. Гермиона огляделась. Она увидела опушку леса, скалы и реку. Зачем Рону понадобилось звать ее сюда? Она заметила, что из-за ствола одной сосны выходит ее бывший парень. – Пришла? – Как видишь. – Ты понимаешь, я тебя ненавижу! Ты мне жизнь испортила. Я прекрасно дружил с Гарри! И всё было прекрасно, пока ты не влезла, и это я не забыл. Ты пришла, и он дружил с тобой, больше чем со мной! Моя сестра ненавидела тебя! Она любила его, а ты лезла к нему, – он вытащил охотничье ружье. – Убьешь? Давай, стреляй. Как раз подходящее место, – голос, полный безразличия, раздался достаточно громко среди опушки леса. Он уже нацелился, но вдруг резкий и грубый голос: – Положи на место ружье, подонок! Беги, пока разрешаю! По лицу парня, девушка поняла, что этот голос он узнал и испугался его обладателя. – Гермиона? – ласковый голос обратился к ней, и она увидела его. Она бросилась ему на шею, ей было все равно: галлюцинации, призрак или иллюзия. Она увидела Гарри. Но через минуту поняла, что обнимает человека, которого считала умершим целую неделю. Она отстранилась. – Ты чего? Что с тобой? Что за мешки под глазами и размазанная тушь? Она плакала, не в силах сказать хотя бы слово. Но обретя дар речи, сказала одно единственное слово: – Как? – Я подозревал Джинни в алчности, мелочности и т. д. Мы с Северусом создали зелье, и, дав его мне, мы трансгрессировали в мой особняк. – С Северусом?! Он же умер 8 лет назад! – Зелье, Гермиона! Оно было создано ещё во время воскрешения Сириуса! – Сириуса? Он же тоже… – Если бы он выжил, его тут же забрали бы в Азкабан. А так, он сразу трансгрессировал в замок. – Как у тебя мог быть особняк, где их не нашло Министерство Магии в 15 лет?! – Я – прямой потомок Салазара Слизерина. Он перешёл в мою собственность после «смерти» родителей. – Дальше… – Так вот, я поменял звезду. И… трансгрессировал в свой замок. – Господи, как я рада! Стоп, а как ты узнал, что мы будем здесь вдвоем с Роном. – Я смотрел вашу жизнь, как телевизор, а вместе со мной Сириус, Северус и твои родители. – Мои родители?! – Да, конечно, было очень сложно уговорить их, но я пообещал им богатый дом и счастье их дочери. – Мило, так вот, что означали их улыбки и взгляды. Но я с ними поговорю. – Мне не важно, как ты оказался жив. Но самое важное, что ты теперь не воспоминание. – Но проблема так и осталась. – Какая? Я могу помочь? Он опустился на колено и вытащил бархатную коробочку с кольцом из кармана. – Я люблю тебя, Гермиона. Она стояла в помешательстве: всё, о чём она мечтала исполнилось в один момент. Мечты созданы, чтобы сбываться. Она вытянула вперёд руку. Он аккуратно надел кольцо на её палец и накрыл её поцелуем. – Не боишься, что мы не уживемся вместе? Я, не такой мягкий, как Рон, а ты не такая слабая, как Джинни. – Уживемся, потому что ты – не он. – Что за дрянная одежда на тебе? Королевы в таком не ходят. Моя жена достойна самого лучшего. – Твоя мама ходит в таком же. – Моя?! Мы точно про одного человека говорим? Сама Лили Эванс облачилась в половые тряпки? – Она тебя любит больше, чем кто-либо другой. – Я знаю. – Грусть поедала его сердце. Спустя 20 минут. Лили открыла дверь. – Гермиона? Не знала, что ты так быстро приедешь. В любом случае, надеюсь, ты отдохнула. – Она пыталась выдавить из себя улыбку, но в её глазах стояла боль. – Да, спасибо. Они прошли в квартиру, а с ними и Гарри под чарами невидимости. – Вы мучаете себя. Смиритесь с этим. – Я никогда не смирюсь со смертью сына, – и самый слепой человек увидел бы горькие слезы, стекающие по щекам женщины. – Мама, – мужчина больше не мог ждать, и он отключил чары и стиснул её в объятиях, – Спасибо. – Мой tapfere Löwe… – сказала она на своём родном немецком языке, и он звучал так мягко и нежно, как не получалось ни у кого. «Мой храбрый лев» – фраза, всегда возвращающая его домой, и которую он так любил. – Мама… – Как так получилось? – Неважно. Я рад, что снова увидел твоё прекрасное лицо, и без слез ему лучше. – Я сделаю чай. – На ее лице Гермиона впервые за долгое время увидела искреннюю и такую светлую улыбку, что сама забыла обо всём, что произошло. – Не нужно, я сам. Присаживайтесь, Валиде, – он подставил свою руку и помог женщине дойти до гостиной. – Мама, где Лилз? – спросил Гарри, положив поднос с двумя чашками зелёного чая.  – Я здесь, папа! – Он увидел, как пятилетняя девочка со всех ног бежит к нему. Гарри поднял свою дочь на руки и закружил по всей комнате. Потом он крепко обнял её и нежно поцеловал в лобик. – Я так скучал по тебе… Я никогда больше не оставлю тебя, моя девочка. – Папа, а почему бабушка всегда плакала? Я очень не хочу, чтобы бабушка плакала. Это я её чем-то обидела? Да? Давай купим ей тот цветок, который она хочет? Бабушка говорила, что она плачет, потому что у нее разбился цветок, который мы недавно подарили, – спрашивала девочка у отца, когда он опустил её на пол. Она подбежала к Лили Эванс и крепко обняла её за плечи. – Прости меня пожалуйста, бабушка, прости, прости. – Мы купим бабушке всё. Мы купим ей весь мир, правда? – Да! Ты не обижаешься на меня? – девочка и плакала, и улыбалась одновременно. – Если бы не ты, цветок давно бы завял. А его можно купить, правда? Я должна быть тебе благодарна. – Честно-честно? – девочка вытерла рукавом слезы. – Честно. – А почему ко мне не приходил Драко? Он же приходил каждые выходные. – Он вероятно занят, но мы с тобой ему сейчас позвоним. – Гарри приземлился на корточки, доставая телефон. Лили по обыкновению села к отцу на колени. – Драко! Драко! Драко? – мужчина услышал своё имя на другом конце провода, и вспомнил, что пропустил времяпровождение с крестницей. – Прости меня, принцесса. – Конечно прощаю. – Драко, как не стыдно? Лилз скучает по вам с Скорпиусом, – раздался в трубке голос человека, которого он до этого времени считал умершим. – А с кем ты, Ли? – Папа пришел. Мы сегодня поедим домой. Ты можешь прийти? – Конечно, я приду, конечно, – его голос повеселел. – А как там Скорпиус? Он придет с тобой? – Конечно, придёт. Он скучает по тебе. – Тогда до встречи! – Да, скоро увидимся. Девочка повесила трубку. Она удивлённо уставилась на отца: – А у Драко тоже разбился цветок? – Почему ты так думаешь? – он представил своего друга, поливающего цветы, и его расстроенное лицо, если с ними что-нибудь случится. – Он тоже чем-то опечален, я знаю. – У него были трудности на работе. Теперь всё будет хорошо. Ты никогда не узнаешь, что такое печаль. Обещаю.