...он осознал это слишком поздно

Ты плохо спала в некоторые будние и даже выходные дни. Причина была проста и сложна одновременно, ты сильно переживала из-за того что Акутагава сейчас в коме и врачи делают неутешительные прогнозы.И даже сейчас ты вновь заснула, положив голову на койку рядом с ним и держа его за руку.

Но сны...

Ты открываешь глаза в другом месте, рассматриваешь собственные руки, а затем поднимаешь взгляд вверх, в надежде увидеть падающие клочки бумаг с посланиями от Рюноске, что слишком часто давал о себе знать.

Но там ничего не было, и ты вздохнула, опуская взгляд к ногам.

Ты поняла, что стоишь на чем-то черном и непонятном, стоишь в неизведанном для тебя пространстве, стоишь там, где оказывалась неизвестное количество раз. Может, это просто сон, просто мрачное царство Морфея, но... тогда почему ты чувствуешь себя слишком реальной? Слишком разумна, способна размышлять о чем-то... Во сне же обычно происходит всякая ерунда, или же...

- Привет.

По твоему телу будто бы прошелся электрический разряд, когда ты услышала знакомый, до боли любимый тобою голос.

Ты чувствуешь, как губы вздергиваются в кривой улыбке, а глаза невольно покалывает, в результате чего на них выступают слезы радости. Ты на ватных ногах резко оборачиваешься к источнику звука и сдерживаешь себя, чтобы не закричать от счастья. С того момента как он попал в кому он ни разу не являлся тебе во сне, а сейчас... Ты была до безумия рада видеть его. Живого, невредимого...

- Привет, Рюноске.

Ты стояла всего в десяти шагах от него и могла наблюдать поистине искренние эмоции, искажающие его лицо, но совсем не похожие на него. Улыбка, блестящие от такого же счастья глаза, руки, сжимающиеся в кулаки и медленно разжимающиеся. Он явно и рад, и взволнован, это было крайне заметно, или же он просто-напросто не скрывал это.

Он в коме, но, казалось, сердце сейчас билось во много раз быстрее, чем то живое. Он чувствовал, как силы медленно начинают убывать, ведь попасть к тебе в сон стоило ему неимоверных усилий.

Знала бы ты, как он был счастлив в этот самый момент. В эти самые секунды...

- Я бы рад подбежать и обнять тебя, - как-то нетипично для себя заявляет он, - но, боюсь, это отнимет много сил и времени для нашего разговора.

Ты утираешь слезы, что буквально растворяются в этом пространстве и, исходя из его слов, понимаешь, что обнять его можно, потому в тот же час срываешься с места и подбегаешь к нему, заключая в крепкие объятия с такой силой, с какой не обнимала никого до этого.

Ты прижимаешься головой к нему, к черному, немного смятому, плащу, обнимаешь спину руками, растворяешься в ощущениях, буравивших тебя прямо сейчас от переизбытка эмоций. Ты даже не обратила внимание на то, что он так легко поддался твоим объятиям, несмотря на то что в реальном мире он даже прикоснуться к себе не позволял. Ведь ты так сильно скучала по этому человеку, ты не скрывала это даже от него.

- Я так скучаю... - голос становится до неузнаваемости хриплым и тихим, когда его руки, уже не такие теплые как раньше, обнимают и как только могут прижимают тебя к нему. Его губы растягиваются в грустную улыбку, а глаза медленно смыкаются в момент, когда его голова медленно и так нежно прижимается к твоей макушке. Волосы спутываются, превращаясь в цветовой дисбаланс, и это вас ничуть не отвлекает. Ты готова была осознать и признать наконец, что любишь его, и позволяешь ему заключить себя в такие объятия, отчего удивляешься его переменам ещё сильнее. Ты ничего не могла с собой поделать, ещё крепче обнимая Акутагаву своими руками, готовая задушить и забрать с собой в реальность. То, что он в коме, на грани жизни и смерти - не отменяло факта твоей влюбленности. Пусть даже если это и глупый сон - ты рада. Потому что могла хотя бы здесь побыть с ним и хотя бы минуточку представить то, что он жив.

- Эти слова для меня как отрада для души, - хмыкнул он, - странно, что ты так переживаешь за меня, ведь я для тебя даже ничего хорошего и не сделал. Разве что когда-то от Хигучи спас.

Ты издаёшь хриплый смешок, признавая, что ему таки удалось на долю секунды рассмешить тебя. Пускай так, даже когда по щекам уже льются слезы. Но ты не шибко волнуешься об этом, ведь его плащ возможно уже никогда не намокнет...

- Неужели это и вправду конец? - спрашиваешь ты, уже давно зная ответ, однако какая-то странная и вполне жалкая надежда теплится в твоей душе, не давая покоя. - Ты вправду умрёшь, не сможешь вернуться?

Рюноске освобождает одну руку и проводит по твоей голове, не отрывая от тебя своей собственной. Он выжидает мучительную для тебя паузу, а ответ и без слов был понятен обоим.

- Я почти погиб, [Твоё имя]. - С горечью говорит он. - На этот раз я уже не выгребу, ты же понимаешь это?

Вдоль горла воспроизводиться глубокий и жалобный стон, что ты смешала с новой волной подступивших слез, и Рюноске, слыша это, тяжко вздыхает и обнимает тебя крепче. Ты едва ли не захлебываешься в слезах, а он не знает как успокоить тебя. Было немного необычно так вот стоять с человеком, который, казалось, никогда не отнесется к нему поистине тепло и добродушно; он ведь так плохо поступал с тобой временами, срывался на тебя, но ты не отступала, и всё равно... переживали же и хорошие моменты! Точно переживали! Ведь... сколько всего было... Совместные задания, в какие-то моменты промахи куда же без них, а ты всегда была рядом, всегда старалась поддержать его во что бы то ни стало. В голове вмиг пролетели все моменты, тем или иным образом связывающие вас двоих, что на душе стало так паршиво и больно, что даже хотелось удавиться. И нет, не из-за того, что воспоминания нахлынули, а из-за того, что ни одно из них больше никогда не повторится. Этот человек уже почти окончательно мёртв, и его уже ничего не сможет спасти. Точно не сможет.

Рано или поздно всё утихает, и твой голос тоже затих после пятиминутного душераздирающего плача, что Акутагава слышал впервые за всё время, что он тебя знает. Это ему отчасти льстило - не каждый человек будет так открыто вести себя с кем-либо.

- Мне жаль, что я появилась в твоей жизни, - говоришь ты, и последний вопросительно выгибает бровь, слегка отстраняя тебя от себя и заглядывая в немного красные, заплаканные глаза.

- Вот только не нужно говорить такого, понятно? - Он обеими руками касается твоего лица и ухмыляется, чуть склонив голову набок. - Ты лучшее, что случалось в моей жизни. Я жалею, что так плохо к тебе относился ещё там, в реальности. Прости меня, прошу тебя. За всё то что натворил. Я уже даже не знаю, стоит ли мне после этого всего говорить, что я наконец-то осознал, как я люблю тебя.

Ты удивлённо смотришь на него. Это был явно уже не тот Рюноске, которого ты знала. Это был тот Рюноске, который скрывался под видом «злюки-колючки», но всё же наконец-то убрал свои колючки и подпустил к тебя к себе.

- Конечно же прощаю... - одновременно с этими словами плача, говоришь ты. - И... Я тоже... Люблю тебя...

Ты снова не можешь остановить поток слёз, ты всхлипываешь в очередной раз, когда он наклоняется и так осторожно и нежно целует тебя в губы.

Он правда любил тебя и ты любила его тоже; вероятно, это было то, ради чего ещё стоило существовать; ради чего он хотел бы вновь жить...

Акутагава предпологал, что любовь его горька и безответна, но его удивлению не было предела, когда ты сказала те заветные для него слова. Ты ответила на поцелуй, осторожно обняв его за шею. Даже губы дрогнули от собственной нерешимости, по ногам прошлась уже довольно не мелкая дрожь, а сердце, казалось, будто горело огнем от любви к нему.

Ты чувствуешь его губы, но одновременно почти и нет, они были ни холодными, ни теплыми, были просто ощущаемой частью тела, не более. У него же было всё с точностью, да наоборот. Он мог чувствовать довольно теплые губы на своих, что с нежностью дарили ему настоящие в отличии от оболочки эмоции. Ведь его чувства были взаимны, и эта мысль грела ему заблудшую в этом пространстве душу. Черт, а ведь он был счастлив...

- Я не хочу просыпаться, - шепчешь ты, опуская голову, и Рюноске вздыхает, протягивая руку, чтобы переплести ваши пальцы. Холодок его руки покалывал ладонь, наслаждении прикрыла заплаканные глаза, будто вся горела.

- Тогда останься здесь. Со мной. - К твоему удивлению твердо выдал Акутагава.

Ты укладываешь голову ему на грудь, чувствуя какое-то призрачное опустошение, и понимаешь, это означало выбрать либо жизнь, либо смерть. Но одновременно понимаешь, что жизнь без него будет сущим адом и кошмаром. И ты никогда себя не простишь, если откажешься сейчас. Ты чувствуешь, как в глазах вновь собираются слезы, и медленно киваешь.

- Я хочу остаться здесь, с тобой, - хрипло молвишь ты, и Рюноске грустно улыбается, наверняка зная, как тяжело выбирать между чем-то, что значит почти равно много.

Акутагава ухмыляется спустя нескольких секунд и протягивает тебе руку, с которой исходит слабое свечение. Ты, наполнив легкие несуществующим за гранью реальности кислородом, вложила свою руку в его ладонь. Вследствие чего ты почувствовала, как на секунду действительно задыхаешься, а душа отделяется от тела, спящего рядом с ним же в реальности.

Ты осталась в ином мире. Ты осталась с Рюноске, крепко держа его за руку, и уходя в то измерение, в котором не было жизни. Ты покинула всех и по собственной глупости променяла всё на одного человека, чья любовь к тебе значила куда больше, чем этот мир.

В этот момент в палату зашла медсестра. По всему помещению разносился протяжный писк аппарата, который давал понять. Пациент мёртв. Рядом с самим парнем сидела, положив голову на койку и сжав его руку девушка, как оказалось потом тоже мертвая.

От всей этой сцены на глаза молодой медсестры навернулись слёзы и она выскочила из палаты, спеша оповестить врача о случившемся.

В ту ночь Рюноске Акутагава и [Твоё имя и фамилия] умерли.