Глава 10

Я проснулась от назойливых лучей, бьющих мне прямо в лицо и упрямо зовущих меня встать с постели. С трудом открыв глаза, я поняла, что мое предчувствие о предстоящем дне склоняется в положительную сторону. Этому необычному явление способствовали две причины. Во-первых, я, к счастью, отбилась от своего обычного режима и встала в 6:58, во-вторых, за всю ночь я ни разу не увидела плохой сон. Это утро стало для меня довольно необычным.Я быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. Отец уже сидел за чашкой горячего кофе с газетой в руках. Аромат сразу завлек меня в кухню. - Доброе утро, пап, - счастливо подскакивая, сказала я и поцеловала его в лоб. - Доброе утро, родная, - подозрительно протянул он.Впервые за два года я наливала себе кофе, от которого пришлось отказаться, причем с трудом, из-за ночных кошмаров. Ох, как же приятно чувство, когда густой, ароматный кофе вливается в твою кровь, преданно подталкивая к творчеству. - Как дела? – Спросил отец, не отрываясь от газеты.Порой казалось, что только в ней он и находит утешение. - Хорошо, - ответила я, - а ты, видимо, нашел интересную статью? - Да. - И о чем она? - Ох, дорогая, о многом.Молчание. Я знала, что ничего феноменального в этой статье нет, но и не смела его упрекнуть в простом желание побыть одному.Старательно избавившись от дурных мыслей, я пошла к холодильнику в поисках мороженого. - Что ты ищешь, дорога? - Мороженое, - промямлила я, не выглядывая из морозилки. - Зачем? - Чтобы добавить в кофе. - Это разве вкусно? – Брезгливо спросил он. - Ты и не представляешь, насколько. Фух! Нашла! - Постой, - он вдруг отложил газету и, проводив меня глазами до стула, продолжил, - ты же, по-моему, не пьешь кофе. -Не удержалась. - Что ж,  я в недоумении.Я стала задавать вопросы, так как он снова уткнулся в свою газету. - А вообще, - вдруг забыв о своей лаконичности, начал он, небрежно бросив газету, - что с тобой? - Ты о чем, пап? – Испуганно спросила я. - Ты как-то изменилась, стала больше улыбаться. - А это плохо? – Негодующе спросила я. - Нет, нет, что ты. Это замечательно! Просто, - он остановился, оглядев меня, - кто же является причиной этих улыбок? - Кто?! – Удивленно возмутилась я. – Почему сразу «кто», вдруг это «что»?Тут он засмеялся настолько знакомым смехом Алана, что я сразу о нем и вспомнила, но, заметив время на часах, пришла в себя. - Ой, ой, ой! Я опаздываю. Все, пап, люблю тебя. - Пока, дорогая, отдохни там.Я вдруг посмотрела на его уставшее, старое тело, и мне стало грустно. Он совсем забылся. Мой дорогой папа. «Как я могу отдохнуть, когда иду на работу?» Не думала, что начну терять его так быстро.Я быстро выбежала из кухни, пытаясь найти ключи от машины, как вдруг, открыв входную дверь, резко остановилась. На пороге стояла Алиса. Она выглядела ужасно. Угрюмый, подавленный вид и потускневшие глаза молили о помощи и поддержке. А состояние было близко к обморочному, словно она всю ночь не спала. - Отвезешь меня к океану? – Спросила она. - Садись.Мы подъехали к заросшей цветами невысокой скале над океаном. Это было наше с ней место. Только здесь мы могли поговорить по душам и высказаться. Впереди широко расстилалась страшная стихия, и нам казалось, что мы под ее защитой.Когда мы сели на самом краю, Алиса сказала. - Люблю сюда приезжать. Прекрасное место, чтобы осознать, насколько мы немощны.  Ее слова подтвердились бурным волнением воды: волны то и дело бились о подножие скалы и вновь уползали обратно. В этот день, глядя на океан, невольно вспоминались картины Айвазовского, когда один лишь вид на бушующие, грозные волны, покрытые белой пеной, вызывает массу эмоций, основательно залегающих в сердце.Я молчала. Мне не хотелось ее торопить. Я просто знала, что когда она будет готова, то начнет без разрешений. Так и случилось. - Мне надоело, что я всегда делаю что-то не так, веду себя неправильно и некорректно. Мне не нравится эта общественная оценка, надоело общество в целом. Хочется закрыться где-нибудь и спокойно прожить там до конца жизни. Сейчас я на эмоциях, поэтому может показаться, что я сошла сума, но, наверное, я что-то типа мизантропа, социопата. Не люблю чужих людей, мне они противны. Не хочу с ними связываться. У них всегда какие-то измерители для остальных. Достали эти глупые установки нашего сраного и деградирующего не по дням, а по часам мира. Я не хочу постоянно продумывать свое поведение и заботиться, что для кого-то оно выглядит неподобающим. Эти люди мне не нужны, вот пусть и не трогают меня и не связываются со мной - тупой грубиянкой, не знающей ни правил этикета, ни правил поведения с людьми и тому подобная белиберда. Хочется просто испариться, раствориться, стать невидимкой, чтобы меня никто не знал, а если знал, то забыл к чертям собачьим. Мне необходимо было с кем-то поговорить.Ее монолог подошел к концу, и она с облегчением выдохнула.- Алиса, - медленно и осторожно начала я, - искренне человека, чем ты, я не встречала, поэтому ты и стала мне родной, как сестра. Потому что всегда была настоящей, самой собой. Это одно из лучших твоих качеств, после тактичности и упрямства. - Шутливо засмеялась я. – И, если вдруг эти высокомерные, самодовольные лицемеры станут нагло грубить тебе, им придется иметь дело со мной.Алиса засмеялась, немного придя в хорошее состояние. - Все, что они делают – не что иное, как трусливое проявление своей слабости и глупости. - Спасибо тебе, - сказала Алиса, взяв меня за руку. - Вставай! – Вдруг меня осенило. - Зачем? - Вставай, вставай.Она поднялась, а я с восторженным взглядом начала все объяснять. - Сейчас мы избавимся от всего накопившегося дерьма и выльем его наружу. - И как мы это сделаем? - Кричи, что есть мощи. Даже не жалей сил, ори так, чтобы даже океан тебя услышал. Здесь все равно никого нет, - усмехнулась я. - Раз, - вдруг сказала Алиса. - Два. - Три, - шепнули мы вместе.И ту наш голос раздался на все широкое поле и глубокое, шумящее море. Мы закричали настолько громко, сколько сил и ненависти к людям было в нас. Казалось, мир сотрясался от нашего голоса, а люди испуганно превращались в комок трусости и нерешительности. А когда мы остановились, Алиса сказала: - Это действительно помогло. - Ну все, дорогая моя подруга, покричали и хватит. Мы и так уже опоздали на работу. - Люси, брось, это ведь мое кафе. Мы можем вообще не пойти. - Алиса, - упрекнула я ее. - Нет, серьезно. Люси, тебя ведь отец всем обеспечивает. Зачем тебе работать в этом унылом кафе с этими грубыми людьми? - Ну, во-первых, не все грубые, есть и милые посетители, - сама удивилась, что сказала это, – а во-вторых, я просидела два года под толстым слоем пыли, как старый изношенный диван моей бабушки. А эта работа, тем более три раза в неделю, помогла мне снова стать нормальным человеком. Так что бегом в кафе!Когда мы дошли до машины, я вдруг вспомнила, что забыла кое-что. - Алиса, можно кое-что попросить у тебя? - Да, конечно. - Здесь, конечно, красиво, но и очень опасно. Обещай, что не будешь приезжать сюда одна. - Обещаю.