Глава 15. Король и его беглянка

Клаус оставил братьев у входа в переулок.

Клаус: идите домой - сказал он, и в его голосе не было места для споров - Я сам.

Элайджа: Никлаус, это может быть ловушкой - начал Элайджа, но Клаус уже исчез в темноте.

Кол хотел возразить - рванулся следом, но Элайджа перехватил его за плечо.

Элайджа: Пусть идёт. Если Астрея там, он вытащит её. А если нет он должен справиться с этим сам.

Кол стиснул зубы, но остался.

Склад на набережной встретил Клауса запахом сырости и крови. Два вампира охраняли вход - молодые, глупые, самоуверенные. Они даже не поняли, что произошло. Первый упал со сломанной шеей, даже не успев вскрикнуть. Второй захрипел, когда сердце Клауса пронзила его грудную клетку - гибрид не церемонился с теми, кто держал его собственность взаперти.

Он швырнул тело в сторону и двинулся вниз по лестнице.

Подвал был тёмным, холодным, пропитанным магией и вербеной. Клаус чувствовал запах страха - старого, застарелого, въевшегося в стены. И среди этого ужаса - один, самый тонкий, самый слабый.

Её запах.

Он нашёл её в дальней камере, за железной дверью, которая не выдержала одного удара его ноги. Ржавый замок слетел, и Клаус вошёл внутрь.

Астрея сидела на полу, прислонившись к стене. Глаза её были открыты, но смотрели в никуда - пустые, остановившиеся, как у куклы. Кровь была везде - на стенах, на полу, на её руках.

Регенерация не работала - вербена всё ещё циркулировала в её крови, блокируя вампирскую природу. Но странно: на её коже не было шрамов. Клаус знал, как работают пытки ведьм. Они оставляют душу израненной, а тело - чистым. Холст, на котором можно писать боль снова и снова, не пачкая поверхность.

Её глаза медленно сфокусировались на нём.

Она узнала его. Клаус увидел это - вспышку узнавания, за которой последовало что-то ещё. Страх? Облегчение? Он не мог разобрать. Слишком много всего смешалось в её взгляде.

Астрея: Клаус... - прошептала она.

Голос был чужой - сорванный, сухой, едва живой.

А потом её глаза закатились, и она потеряла сознание, обмякнув в его руках.

Клаус успел подхватить её за секунду до того, как её голова ударилась об бетон.

В его объятиях она была лёгкой, как перо. Слишком лёгкой. Слишком хрупкой. Семьсот лет жизни, бездна силы - и всё это превратилось в комок костей и страха, который сейчас лежал у него на руках.

Он поднял её, прижимая к груди, и пошёл наверх.

Особняк замер, когда Клаус вошёл в дверь с бесчувственной ношей на руках.

Первой закричала Ребекка.

Ребекка: Боже мой, что они с ней сделали?!

Она бросилась к брату, но Клаус остановил её взглядом.

Клаус: Не трогай. Она вся в вербене. Тебе будет больно.

Ребекка отшатнулась, прижимая руки к губам. Из глаз текли слёзы - она не могла смотреть на израненное тело девушки, которую успела узнать и полюбить.

Элайджа стоял у лестницы, бледный как смерть. Его губы сжались в тонкую линию, но он не сказал ни слова. Только кивнул брату - мол, неси её наверх, мы поможем.

Хейли вышла из гостиной, увидела Астрею и молча отвернулась, прижимая ладонь к животу. Беременная волчица видела много смертей, но этот вид - чистое, почти стерильное тело, на котором нет ни царапины, но которое явно прошло через ад - был хуже любого расчленённого трупа.

Кол не сказал ничего.

Он подошёл к Клаусу, посмотрел на Астрею, и в его глазах застыло что-то такое, от чего Клаусу стало почти неловко. Он видел, как брат сжал кулаки, как побелели костяшки, как дёрнулся кадык, когда Кол проглотил комок, застрявший в горле.

Кол: Она жива? - спросил Кол.

Клаус: Да - ответил Клаус - Но нужна помощь.

Кол: Я помогу.

Кол пошёл за братом наверх, и Ребекка следом. Элайджа остался внизу - он знал, что сейчас в той комнате делать нечего. Хейли ушла к себе, чтобы не мешать.

Комната Астреи, в которой она провела всего пару ночей, приняла её обратно - израненную, грязную, без сознания.

Ребекка принесла тёплую воду, мягкие тряпки и чистое бельё. Она осторожно, боясь причинить боль даже бесчувственному телу, начала вытирать кровь с лица Астреи. Кровь была почти везде - в уголках губ, на шее, за ушами.

Кол: Её пытали магией - тихо сказал Кол, стоя у изголовья - Я чувствую. Остаточные эманации. Сильная ведьма. Молодая, но сильная.

Клаус: Давина - бросил Клаус из дверного проёма. Он не вошёл - стоял на пороге, скрестив руки, и смотрел - Марсель отправил к ней Давину, когда понял, что Жинивьева не справляется.

Ребекка: Давина Клер - Ребекка подняла голову - Та самая юная ведьма, которую он опекает?

Клаус: Она самая. И она заплатит - Клаус шагнул в комнату - Все заплатят.

Ребекка: Сначала дай ей прийти в себя - осадила его Ребекка - Посмотри на неё. Она не выдержит ещё одной битвы. Или твоего крика.

Клаус замолчал. Он смотрел на Астрею - на то, как её грудь едва заметно поднимается и опускается. На её спутанные волосы, разметавшиеся по подушке. На её бледное, осунувшееся лицо, в котором почти не осталось жизни.

Кол: Я принесу зелье, чтобы вывести вербену - сказал Кол и вышел.

Ребекка продолжала вытирать кровь. Медленно, осторожно, как мать, ухаживающая за больным ребёнком. В её глазах стояли слёзы.

Клаус подошёл к кровати и сел на край.

Клаус: Ты сказала, что не предашь меня снова - прошептал он, глядя на её лицо - Я слышал. Каждое слово. Я был за дверью.

Ребекка удивлённо посмотрела на брата.

Клаус: Давина не знала, что я пришёл раньше - пояснил Клаус - Я слушал. Хотел убедиться, что она действительно... - он замолчал - Она не предала. Она выбрала смерть. Ради меня.

Ребекка: Ради себя - мягко поправила Ребекка - Она выбрала не предавать. Это не одно и то же.

Клаус не ответил.

Он просто сидел на краю кровати и смотрел на девушку, которую едва не убил дважды - сначала своим гневом, потом своим доверием.

Вернулся Кол с зельем. Он осторожно приоткрыл рот Астреи и влил тёмную жидкость. Вербена начала выходить - Астрея дёрнулась во сне, застонала, но не проснулась.

Кол: Теперь остаётся только ждать - сказал Кол, садясь на стул у кровати - Регенерация запустится через час. Раны затянутся через несколько часов. Сознание вернётся, когда тело будет готово.

Ребекка: Я посижу с ней - сказала Ребекка.

Клаус: Нет - Клаус поднялся - Посижу я.

Все уставились на него.

Ребекка: Клаус, ты не умеешь сидеть с больными - осторожно заметила Ребекка.

Клаус: Научусь - отрезал он - Оставьте нас.

Ребекка и Кол переглянулись. Но спорить не стали.

Они вышли, закрыв за собой дверь.

Клаус остался один.

Он подвинул стул ближе к кровати, сел и долго смотрел на Астрею.

Клаус: Ты дура - произнёс он наконец - Полная дура. Я бы тебя не убил. Может быть. Но ты не знала этого. Ты рисковала всем. Ради того, чтобы не предавать человека, который швырнул тебя на пол.

Он замолчал.

Клаус: Я не знаю, что с этим делать - признался он - Я не привык, чтобы за меня умирали. Только чтобы за меня убивали.

Астрея не ответила.

Клаус взял её руку - тонкую, холодную, с обломанными ногтями - и осторожно сжал.

Клаус: Ты выживешь - сказал он - Я не позволю тебе умереть. Не после того, что ты сказала той ведьме. Не после того, что ты выбрала.

Он отпустил её руку, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

За окном вставало солнце.

Новый Орлеан начинал новый день, не подозревая, что внутри особняка на яблочной плантации только что изменилось что-то важное. Что-то, что нельзя было измерить магией или силой.

Что-то, что Клаус Майклсон, гибрид, монстр, тиран, назвал бы слабостью.