Глава 8 «Сборы перед бурей»

Лиса долго стояла у окна своего офиса, глядя на бесконечный поток машин, мерцающий город внизу и холодный дождь за стеклом.Впервые за долгое время она признала себе: она устала. Не физически — это было привычно. А в душе, где всегда царила сталь, появилась трещина.Перемены уже на пороге — и её компания, её детище, вот-вот войдёт в новую, непредсказуемую фазу. Пора собраться и стать ещё сильнее.

Она села за рабочий стол и погрузилась в документы, планы и отчёты, пытаясь отвлечься и не думать о тревожащих чувствах. Но одна мысль неожиданно зацепилась и не отпускала — сегодня Николлас не появился в офисе.

Обычно его уверенное присутствие рядом помогало ей держать баланс, а теперь, когда он отсутствовал, Лиса ощутила странную пустоту. Что-то было не так.

Весь день она с головой ушла в работу, стараясь не думать о том, кто её не поддержал в этот момент. Но вечером, когда она уже закрывала дверь своей квартиры, звонок раздался внезапно.

На пороге стоял курьер с огромным букетом роскошных алых роз. Лиса взяла цветы, осторожно рассматривая лепестки — свежие, пахнущие весной, хотя за окном был холодный вечер.

Взгляд упал на маленькую белую карточку, вложенную между стеблями. Она развернула её, и сердце будто пропустило удар.

«Извини, что сегодня не смог быть рядом. Работа вне офиса — не повод забывать о том, что я здесь. Не забывай меня. — Николлас.»

Лиса долго стояла в прихожей, держа записку в руках. Тёплое чувство медленно заполняло её, растапливая лёд, который она тщательно строила вокруг себя.

Это было неожиданно. И от этого неожиданного жеста внутри что-то изменилось — впервые за долгое время она позволила себе почувствовать — что не всё потеряно.

Лиса закрыла дверь за собой, поставила букет на стол и медленно опустилась в кресло.Тихо, почти незаметно для самой себя, она провела пальцами по краю записки, словно пытаясь унять дрожь внутри.

Весь день она была стальной и непоколебимой, но сейчас, в этой тишине, стены вокруг неё стали тоньше.

Она подумала о том, как давно не давала себе права чувствовать — право на слабость, на страх, на надежду.

Воспоминания о прошлом — и о той аварии, что разделила её жизнь на «до» и «после» — всплывали под покровом сознания, невыносимо острые и нежные одновременно.

Но теперь, когда кто-то, пусть даже Николлас, послал ей этот простой знак — она поняла, что может позволить себе нести эту тяжесть вместе.

Лиса поднялась, подошла к окну и смотрела, как медленно зажигаются огни ночного города.

Впереди — новые испытания, новые битвы. Но теперь она знала — она не одна.

И это знание давало ей силы идти дальше.

Солнечный свет едва проникал через плотные шторы, но Лиса уже была на ногах.Сегодняшнее утро отличалось от многих других — внутри царило тихое спокойствие, будто тень прошлых переживаний отступила на задний план.

Она быстро собралась, аккуратно сделала макияж, выбрала строгий, но элегантный костюм — такой, что подчеркивал её уверенность и профессионализм.

Взглянув в зеркало, Лиса увидела не только бизнесвумен, но и женщину, которая готова принять перемены, не боясь уязвимости.

В офисе её уже ждали. Николлас был там — спокойный, уверенный, с едва заметной улыбкой, словно тоже прожил свою ночь в размышлениях.

Их взгляды встретились — и в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах.

Рабочий день обещал быть непростым, но теперь между ними уже не было той стены отчуждения.

Начиналась новая глава — и для бизнеса, и для них самих.

Лиса не выпустила из рук ни одну задачу, не упустила ни одной детали. Внутри кипело: предстоящая реструктуризация, новые партнёрства, командные перестановки. В таких ритмах она чувствовала себя живой. Почти.Николлас был рядом весь день — сдержан, сосредоточен, остроумен, как всегда. Между ними царила та особенная рабочая химия, когда одно слово заменяет фразу, а один взгляд — целое совещание.

К шести вечера они остались вдвоём в переговорной, где на столе стояли чашки с уже остывшим кофе и разложенные документы.Ник потянулся и откинулся в кресле, наблюдая за тем, как Лиса проверяет что-то в планшете.

— Мы были чертовски продуктивны, — сказал он, улыбнувшись. — Но у меня есть рискованное предложение.Она приподняла бровь.

— Только не говори, что снова хочешь переделать логистику поставок.

— Хуже, — усмехнулся он. — Предлагаю сбежать из офиса и выпить по бокалу вина.Он сделал паузу.— Просто как люди. Без табличек с должностями.

Лиса замерла, опуская планшет.Сердце — негромко, но ощутимо — дало сбой на полудолю секунды.

— Неожиданно.Она не знала, как ответить. Она привыкла к контролю. К отказу. К дистанции.Но сегодня... всё ощущалось немного иначе.

— Хорошо, — сказала она тихо, и сама удивилась себе. — Только один бокал.

Ник кивнул с едва заметной усмешкой, но в глазах мелькнуло удовлетворение.

— Договорились. Один. Большой. Бокал.

Тепло. Камерная музыка. Уютные кресла и янтарный свет, отбрасывающий мягкие тени на стены.Лиса сняла пиджак и позволила себе расслабиться.В её бокале — красное сухое. В его — белое.Разговоры текли легко, без давления. Они не говорили о бизнесе. Не говорили о прошлом.Они говорили... просто.

О любимых фильмах, запахах после дождя, нелепых случайностях в путешествиях.О том, чего никогда не обсуждают в офисе.И в какой-то момент Лиса поймала себя на том, что смеётся. Настояще, без напряжения.

— Ты сейчас улыбаешься, — заметил Николлас, чуть наклонив голову. — Редкое явление.

— Не привыкай, — отрезала она, но улыбка не исчезла.

Он смотрел на неё иначе. Не как на бизнес-партнёра. Не как на соперницу.А как на женщину, которую он действительно хочет понять.

И в этом взгляде было куда больше опасности, чем во всех сделках, что она заключала.

Москва уже укуталась в мягкую вечернюю дымку.Улицы были влажными от недавнего дождя, фонари отражались в лужах, а город — впервые за долгое время — казался не таким холодным.

Лиса и Николлас шли молча. Он не предлагал такси, и она не возражала. Тишина между ними была не напряжённой, а почти интимной. Как будто всё, что нужно было сказать, уже сказано — в тех взглядах, в том бокале вина, в лёгком смехе за деревянным столиком в винном кафе.

Они остановились у её дома — многоэтажной, стильной резиденции с охраной, зеркальными фасадами и безупречно чистым холлом. Внутри — дорогая тишина, пальмы в кадках, запах свежего дерева и кофе, исходящий от круглосуточного лобби-бара.

— Спасибо за вечер, — сказала она, опуская взгляд. — Не думала, что соглашусь.

— Но ты согласилась, — мягко ответил он. — А это уже что-то значит.

Она не знала, что ответить. Хотела уйти, быстро, привычно. Отключиться. Но он продолжил, тихо, почти шёпотом:

— Ты боишься позволить себе чувствовать. Я это вижу.Он сделал шаг ближе.— Но ты не машина, Лис. Ты не создана только чтобы строить и защищаться.— Ты живая. И ты заслуживаешь больше, чем одиночие.

Она резко подняла на него глаза.Внутри всё сжалось — не от страха, от злости, или боли.От узнавания.

Он попал точно в то место, куда никто не смел приближаться.Он увидел.

— Не делай этого, — выдохнула она. — Пожалуйста.— Делать что? — спросил он спокойно.— Видеть меня.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Никаких прикосновений, никаких слов. Только напряжение, такое плотное, что его можно было резать ножом.

Наконец, она отступила на шаг назад и коротко кивнула:

— Спокойной ночи, Николлас.

Она открыла дверь подъезда и исчезла в темноте, не оборачиваясь.

А он остался стоять под дождём.И впервые за долгое время почувствовал:его правда — всё ближе.А значит, и её боль — тоже.