Вардгард

Мы ехали так долго, что я потеряла счет времени. Неужели Вардгард находится настолько далеко от Лунного леса? Возможно, это было потому, что я всю жизнь провела заточенной в лагере, но мне всегда казалось, что наша территория не так уж велика... А по рассказам дозорных и вожаков о постоянной опасности и вовсе казалось, что люди живут и рыщут практически у нашего порога.

Наконец, когда я не только устала от скуки считать минуты, но и изучать убегающую вдаль нить дороги, а небо окрасилось в розоватый цвет, клетка вдруг резко остановилась. Я оглянулась по сторонам, однако волшебный туман по-прежнему не давал разглядеть ничего дальше серебряных прутьев. Несколько минут не происходило ничего, и я уже хотела было вновь обратиться похитителям, закричать, когда услышала совсем рядом шорох гравия.

Шаги. Кто-то прохаживался рядом с клеткой, должно быть, изучая меня.

«Видимо, их чертова магия работает так, что ничего не вижу только я», — от досады и злости я снова зарычала, и тут же услышала, как кто-то ухмыльнулся.

— А вы поймали дикую волчицу, ваше высочество.

Я представила одного из Воинов, беззастенчиво рассматривающего меня в заточении, насмехающегося над моей беспомощной злобой, и волна ненависти в очередной раз поднялась в душе. Забыв о ветхом плаще, хоть как-то скрывающем от вражеских глаз, и серебре, я ринулась к решетке, желая сломать ее, растрясти, и, конечно, снова обожглась.

Однако в этот раз, не обращая внимания на боль, я продолжала расшатывать прутья. Пусть серебро ранит, пусть убьет — я ни за что не сдамся врагу.

Громогласный, оглушающий смех ударил по мне со всех сторон, и я отшатнулась в центр клетки. Сколько Воинов окружало меня сейчас? Судя по звуку, их было слишком много, и даже если мне удастся сломать клетку... Ослабленная серебром, голодом и жаждой, с моими малыми силами я все равно не убегу, не спасусь.

Негромкий, быстрый и уже знакомый щелчок достиг чуткого волчьего слуха, и туман рассеялся, заставив меня, сгорая от стыда, ринуться к брошенному плащу. Звуки снова оглушили, только теперь их было множество.

Моя клетка стояла посреди большой площади, на которой безостановочно сновали люди, многие из которых останавливались, чтобы посмотреть на пойманного волка. Они разглядывали меня, тыча пальцем, смеясь, восхваляя принца.

Сам он спокойно стоял рядом с прутьями, смотря на добычу своими небесно-голубыми глазами, в которых читалась искра веселья. Сбоку от него находился Воин в черном плаще, держащий в руках хлыст.

«Тот самый Воин, который своими словами заставил меня сорваться», — догадалась, поневоле рыкнув и вызвав еще одну волну смеха.

— Быть может, нам проучить ее сразу? — обратился Воин к принцу, многозначительно поигрывая хлыстом. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела озорной огонь веселья и жажду крови.

— Нет, Хаббард, оставь, — принц поднял тонкую, ухоженную руку, которая совсем была не похожа на руку человека, с детства приученного к мечу.

Хотя, впрочем, откуда мне было знать? Возможно, принц Вардгарда вовсе и не был Воином... Что я вообще знала о людях и их жизни?

Я жадно оглядела площадь, впитывая мельчайшие детали: небольшие деревянные строения с крышей, расположенные по кругу, были заполнены едой, посудой, тканями и другими, совсем не знакомыми мне, вещами. Я перебегала взглядом от одной вещицы к другой, от одного человека к другому, изучая орнамент на одежде, украшения... Но едва завидев выражения лиц, тут же искала новый предмет для изучения: ненависть, столько ненависти было в стоящих вокруг.

«Что, что мы им сделали?!» — вновь возник в голове непрошеный вопрос.

— Тебе нравится, что ты видишь, девочка? — услышала мелодичный, вкрадчивый голос принца.

Я покачала головой.

— Нет.

Люди на площади разразились проклятьями. «Животное!». «Дикарка!». «Тварь!». К горлу вдруг подкатил комок, а на глаза предательски навернулись слезы. Я сжалась в клетке, опустив голову и изо всех сил пытаясь спрятаться от гневной толпы под тонким плащом, который, конечно, был бесполезен.

«Когда-нибудь я отомщу вам всем, — яростно шептала. — Когда-нибудь вы все поплатитесь».

— Прекратить! — голос принца, теперь уже по-королевски строгий, разнесся над толпой, и гул моментально стих.

Я подняла голову, лишь для того, чтобы увидеть, как люди в толпе опускают свои, подчиняясь приказу королевского отпрыска. Перевела взгляд на принца, который бросил Воину, стоящему рядом:

— Мы выдвигаемся ко дворцу. Волчица поедет со мной, — и, не глядя на клетку, отправился вперед, туда, где ожидали оставшиеся провожатые в черных плащах. Он запрыгнул на лошадь, заставив свой алый плащ колыхаться на ветру и приоткрыть золотые доспехи. Луч закатного солнца упал на них, ослепляя, и я отвернулась.

«До последней капли крови», — вдруг вспомнила выгравированный на золоте девиз, который откликнулся в сердце.

Да, именно так. Пока я жива, я буду бороться за себя и стаю до последней капли крови.

***

Когда мы вновь двинулись в путь, туман уже не окружал клетку, и я могла разглядеть город, о котором слышала страшные истории с самого детства. Город, жителями которого пугали маленьких волчат, желая посеять в них стремление стать сильными и защитить свою стаю. До той поры, пока волчонок не видел своих первых дозорных павших в бою, для многих это даже работало.

Мы ехали по узкой улице, вымощенной булыжником и окруженной высокими, трехэтажными каменными домами, из окон которых на меня продолжали глазеть люди. Улица вела в гору, петляя, но на одном из поворотов я смогла разглядеть, что ждало на горизонте: дворец. Золотистый дворец, сверкающий на закатном солнце, как доспехи принца. Слишком красивый и изящный для города, который слыл городом Воинов и носил название Вардгарда.

«Он гораздо больше подошел бы для дворца фейри», — подумалось.

Моя клетка, трясясь, пробиралась сквозь людей и дома вверх, ведомая такой же черной, как плащи Воинов, лошадью.

Какой странный контраст: неброский, безжизненный черный и вычурный, роскошный золотой... Эти два цвета были везде, куда бы ни упал мой глаз: в вышивке на одежде людей, на гербах домов. Должно быть, так здесь различали вожаков и остальных.

Мне все еще очень хотелось спрятаться от взглядов, поэтому я продолжала кутаться в отданный мне на откуп плащ, который, казалось, скоро порвется от того, как часто касаются его ткани. Впрочем, теперь он спасал не только от взглядов: солнце понемногу опускалось, и на улице стало значительно холоднее.

Принц ехал во главе процессии Воинов далеко впереди. Словно золотой наконечник угольно-черной стрелы. Я невольно следила за ним взглядом, пытаясь разгадать, какой магией он обладал и каким образом его голос смог ввести меня в забытье прошлой ночью.

Страх, испытанный с утра и на площади, постепенно испарялся, оставляя место бесцельной решимости. Я обязательно что-нибудь придумаю. Если меня не убили в лесу и не казнили на площади, должно быть, я останусь жива, а значит получу еще один шанс сбежать, связаться со стаей... По крайней мере, я успокаивала себя этой мыслью.

Мало-помалу замок приближался, и вот огромные резные ворота из чистого золота раскинулись перед нами. Прозвучал рог, и они открылись. Проезжая, я заметила трубящего Воина и в очередной раз отметила нелепость сочетания изысканной роскоши и рассыпанных по городу, словно угли, солдатов.

Мы въехали в большой парк, на аллеях которого росли невиданные мне до этого момента деревья. С них свисали сочные, яркие плоды. Их я тоже не узнала. Все было настолько волшебным и изысканным, что совсем не вязалось с королевством людей, и я снова вспомнила все, что знала о фейри. Даже то немногое, что удалось подслушать когда-то или узнать из сказок Гуды, навело на осознание: должно быть, когда-то этот дворец действительно принадлежал сидам.

Я пыталась найти хоть одно знакомое дерево, когда дорога вывела нас к тому, что, судя по всему, было главным входом: большая, широкая лестница, на вершине которой у огромных дверей, выполненных из темного дерева и металла, стояли несколько дозорных. Двери сверху донизу были покрыты золотистыми знаками, похожими на те, что я видела на плаще принца.

Едва я вспомнила о нем и решилась посмотреть в начало процессии, принц спрыгнул с коня, взмахнув рукой и отдавая какой-то приказ. Какой я не могла расслышать, даже обладая волчьим слухом, однако почти мгновенно поняла: несколько Воинов спешились и отделились от толпы, направившись ко мне.

Я снова невольно сжалась.

Они подошли к клетке, и один, нагнувшись, протянул руку под ее дно и нажал на что-то. Прутья правой стены поднялись, открывая путь к свободе. Вернее, его иллюзию, ибо Воины тут же выстроились по бокам от выхода, а тот, что нажимал рычаг, вошел внутрь и раскрыл кандалы, грубо хватая меня за руку и таща за собой.

Я начала брыкаться и рычать, однако он выхватил меч, уперев острие мне в горло.

— Не дергайся, волчица. Его высочество приказал не убивать тебя пока, но вред нанести я могу.

Его зубы сверкнули в злом, похожем на волчий, оскале, и я повиновалась. Силы были практически на исходе, и, кто знал, для чего они мне понадобятся еще в этот проклятый Первыми день.

Воин тащил меня по дороге, по направлению к лестнице, поднявшись по которой, грубо бросил в руки одному из дозорных со словами:

— Отмойте ее, оденьте, и отведите в кабинет принца.

Дозорный молча кивнул, принимая меня из рук Воина, который по-прежнему угрожал мне мечом, и крепко хватая одной рукой. Другой он нащупал что-то в кармане и спустя секунду вытащил черную, плотную повязку, махнув ей соседу. Тот поспешил на помощь, туго затягивая на моих глазах ткань.

Меня снова накрыла тьма, не давая разглядеть совсем ничего. Я почувствовала лишь грубую хватку на коже, когда кто-то поволок меня во дворец. К участи, о которой я могла только гадать.

***

Я билась ступнями и коленями о холодные ступени и пороги, пока Воин второпях тащил меня куда-то вверх.

— Пошевеливайся! — прикрикнул, когда я в очередной раз споткнулась. Я зло рыкнула в ответ, за что была тут же наказана болезненным рывком вперед.

Мне показалось, что мы прошли, по меньшей мере, несколько этажей, прежде чем остановились, и я услышала, как мой конвоир брезгливо говорит кому-то:

— Это личная пленница его высочества. Отмойте ее, оденьте и отведите к нему в кабинет. Сделайте все быстро.

Ответа не услышала — лишь почувствовала, как теперь другая рука, более мягкая, хотя не менее крепкая, схватила меня и потащила дальше. Спустя несколько минут послышался звук тяжелой открывающейся двери, мы сделали еще несколько шагов, и я ощутила под ногами мягкий ворс ковра. Выдох сорвался с губ: в лагере ковры уже давно считались бесполезной роскошью, пережитком старых времен, и я уже совсем отвыкла от этого ощущения.

Мой новый провожатый хмыкнул.

Мы прошли еще, должно быть, пару метров, прежде чем остановились вновь, и хватка на руке ослабла. Я поспешила потянуться к повязке, но холодный женский голос отрезал:

— Не так быстро.

Мои руки замерли в воздухе. Женщина? Мой новый конвоир - женщина?

С другой стороны, подумалось, а что меня удивляет? Вполне естественно, что в городе Воинов были и женщины. И, уж конечно, «отмывать» меня было поручено точно не мужчине.

Раздался шорох. Должно быть, мой конвоир что-то искала. Затем - еле слышный лязг железа. Оружие? Она что, достает оружие?

Я снова попыталась дотянуться до повязки, но тут же получила по рукам.

— Я сказала, не так быстро.

Руки безвольно упали, подчиняясь.

Прошло еще пару минут, прежде чем я почувствовала, как кто-то тянется развязать ткань, затянутую на глазах. Наконец, она упала, и яркий свет множества свечей ослепил меня.

Проморгавшись, я увидела перед собой девушку с ярко-черными прямыми волосами, стянутыми в конский хвост на затылке. У нее были жесткие, но красивые черты лица. Ее прищуренные угольно-черные глаза беззастенчиво меня разглядывали. Девушка была одета в такую же, как у мужчин, черную, кожаную броню, которая, впрочем, оставляла открытой область груди и выгодно подчеркивала формы. Кожа брони была местами исписана золотыми знаками, которые я видела ранее.

Рядом стояла еще одна девушка, тоже в доспехах черного цвета. Однако, в отличие от первой, броня второй незнакомки была без каких-либо знаков. Ее лицо мне рассмотреть не удалось: голова девушки была склонена, и я видела лишь волну волос цвета золота, ниспадающую на плечи.

Кто же из них привел меня сюда? Чей голос я слышала? Еще раз оглядев незнакомок, я пришла к выводу, что, должно быть, говорила со мной первая. Стоило прийти к этому выводу, как она заговорила вновь, обходя меня по кругу и продолжая разглядывать:

— Так, так, так, — протянула, кружа рядом со мной, как хищник, загнавший свою добычу, — значит, мой братец решил пленить волчицу? Как интересно.

Еще один выдох сорвался с губ: так, значит, это сестра принца? Я более пристально вгляделась в незнакомку: ничего похожего. Совсем ничего. С златоволосым королевским отпрыском они были так не похожи, как только могут быть люди на земле. Внешне они были, как свет и тьма. А глаза... Я невольно вспомнила прекрасные глаза цвета лазури, и едва не отшатнулась в ужасе, когда прямо передо мной возникли угольно-черные.

Принцесса Вардгарда словно была тьмой во плоти. Она приблизилась еще больше, и я почувствовала, как по коже бегут мурашки от легкого, взявшегося из ниоткуда порыва ветра.

— Как тебя зовут? — потребовала.

Я постаралась гордо, насколько это возможно, вскинуть голову.

— Герд.

— Герд, — повторила, будто пробуя мое имя на вкус, а затем хмыкнула. — Ты знаешь, что это имя пошло от имени Воинов, девочка?

Я знала это. Почти все имена волков брали свои корни от людских, но... Почему-то сегодня, сейчас, этот факт стал неприятен.

— Знаю, — также вложив в тон вызов, ответила.

Принцесса снова хмыкнула, опуская взгляд на с трудом держащиеся на мне обрывки плаща. Я тут же попыталась укрыться за ними, сдвинув плотнее, но, как ни старалась, теперь уже это было сложно. Жалкие клочки. На мне висели жалкие клочки.

Увидев этот жест, принцесса Вардгарда перехватила мою руку на половине пути.

— Не стоит, — вновь повелительно отрезала. — Я еще не оценила тебя в полной мере, Герд.

Я сглотнула. Взгляд принцессы был безумно неприятен, бросал в дрожь... Казалось, что она проникает им до самых костей, до самой глубины души...

Принцесса развязала застежку моего плаща, заставив его упасть, и я вздрогнула. Осмотрев меня с головы до ног, она наконец произнесла, раздумывая:

— Неплохо, братец, неплохо, — а затем махнула рукой служанке. — Уведи ее и отмой. И не смей говорить Йорану, что я смотрела ее.

Йоран. Узнала ли я только что имя принца Вардгарда? Или, быть может, это было имя моего первого провожатого?

Я обязана выяснить все, любая крупица информации может помочь выбраться отсюда, поэтому, когда блондинка, которая, судя по всему, была служанкой, опять схватила меня за руку и выволокла из комнаты, я решилась задать вопрос:

— Кто такой Йоран?

Воительница, казалось, удивилась, однако тут же совладала с собой, отрезав:

— Не твое дело.

— Это принц, да?

Блондинка остановилась, больно впиваясь пальцами мне в руку.

— Послушай меня, волчица, — прошипела, — если ты не хочешь оказаться с кляпом во рту или мертвой, советую молча идти, куда скажут, и никогда не задавать вопросов.

— Вы не можете убить меня, — в тон ей парировала. — Йорану это не понравится.

Блондинка нахмурилась, но промолчала. Ее рука лишь крепче сжалась на моей, и охранница вновь поволокла меня вперед.

Поняв, что на свои вопросы ответа не получу, я решила воспользоваться моментом и изучить местность. Хотя бы ту малую ее часть, которую удалось разглядеть. «Жаль, что я не воспользовалась случаем в комнате», — мысленно пожурила себя.

Служанка вела меня по коридору, стены которого были покрыты золотом и украшены огромными, висящими в стенных проемах картинами. Картины пестрили яркими красками, изображая полуголых женщин пышных форм, воительниц и воинов на поле боя, едва ли не по колено в крови, и мне чуть не стало плохо: как королевский дворец может быть настолько безвкусным?

Мне вспомнились простые деревянные стены редких домов в лагере, стены привычных шатров, еловый лес и горные реки... Сердце защемило от боли и грусти. «Ты обязательно туда вернешься, — мысленно убеждала себя. — Ты сможешь спастись». Однако я сама едва в это верила.

У коридора, по которому мы шли, было множество ответвлений, в которые мы то и дело сворачивали, поэтому уже минуте на третьей нашего пути я сбилась. Ориентироваться среди сосен – это одно, но среди пестрящих стен... Я снова мысленно отругала себя за беспомощность и глупость.

На одном из поворотов остатки плаща зацепились за угол картины, и я едва не осталась голой. Свободной от хватки конвоира рукой схватилась за ткань и крепче запахнула ее.

И услышала смех.

— Не бойся, милая, тебе прятать нечего, — насмешливо протянул мужской голос, и я подняла взгляд.

Впереди по коридору, навстречу нам двигался молодой человек в знакомой черной броне, с виду – ровесник принца. Его волосы так же, как и волосы наследника и моей провожатой отдавали золотом. Еще один отпрыск короля? Или это у них здесь просто самый популярный цвет волос?

Я поморщилась, чем вызвала еще один взрыв хохота незнакомца, который теперь был всего в паре метров от нас.

— Ваша светлость, — воительница поклонилась блондину, при этом едва не опрокинув меня.

«Светлость». Значит, он не принц. Хоть где-то пригодились знания из книг, которые я крала в небольшой лагерной библиотеке и украдкой читала. Магни считал чтение бесполезным для волка занятием и само наличие библиотеки, казалось, оскорбляло его, но Гуда всегда поддерживала мое увлечение.

— Не стоит этих формальностей, Дана, ты же знаешь, — махнул незнакомец рукой и добавил, подмигивая, — тем более, между нами.

От последних слов краска разлилась по лицу Даны, и я, по обыкновению невольно, фыркнула.

«Его светлость» тут же перевел взгляд на меня, изучая так же пристально, как и несколькими минутами ранее принцесса.

— Кто это? — с интересом спросил, снова поворачиваясь к Дане.

Та скривилась, пренебрежительно бросая:

— Пленница принца. Волчица.

Последнее слово она произнесла так, словно это было оскорблением. Клеймом.

— Волчица? — брови парня поползли вверх в удивлении, и он еще раз, теперь более пристально, посмотрел на меня. Я решила выдержать этот взгляд, не дрогнув. Прямо смотрела ему в глаза, и... Где-то в горле встал ком, а сердце забилось чаще. Ярко-зеленые, цвета изумруда, его глаза имели золотистую радужку, огибающую зрачок. Прямо как...

— Как у Первых, — выдохнула я чуть слышно, не сумев остановиться и совладать с собой.

Немногочисленные легенды, которые мне удалось услышать в детстве или найти в книгах, гласили, что одной из особенностью Первых были глаза: с радужкой цвета золота. Поскольку самих Первых никто из живущих ныне волков не видел, мы не знали, насколько правдивы эти легенды. Старшие были склонны считать, что есть все основания доверять им.

Я вспомнила, как в детстве меня часто дразнили из-за налета серебра в моих собственных глазах. «Зато еще чуть-чуть, и ты была бы Первой, Герд», — смеялись мальчишки, желая сделать больно, когда у меня в очередной раз не выходило что-то во время тренировок.

Гуда говорила, что металлическая радужка — это отметка предков, но, что она значила, особенно в моем случае, не знала. Или предпочитала умолчать. Старшим, конечно, я вопросов не задавала, считая, как и все в стае: серебро в глазах было не особенностью, а еще одним из многочисленных недостатков, что отличали меня от нормальных волчат.

Я была неталантлива, неуклюжа и полностью непримечательна.

Мне показалось, что парень вздрогнул. Автоматически я повела носом, желая учуять запах блондина, но в этот момент, он отступил, пропуская нас, и сказал:

— Что ж, делайте, что велено, — насмешливо произнес, не спуская с меня глаз, а затем уходя вдаль по коридору.

— Кто это? — не выдержала и обратилась к Дане, провожая парня взглядом. На этот раз девушка была более разговорчивой.

— Это герцог Эрик, — почти мечтательно произнесла, но мгновенно одернула себя. — Он принц фейри.

«Фейри?!» — пронеслось в моей голове, и одновременно с этим вопрос сорвался с губ.

Дана вздохнула так, будто я была надоедливой мухой, но на вопрос ответила.

— Да.

В этом дворце что, одни принцы и принцессы? Принадлежность к фейри, возможно, и объясняла золотистую радужку в глазах блондина... Я снова посмотрела ему вслед.

— Но он же... — Неуверенно начала. — Он не похож на фейри.

Дана пожала плечами.

— Потому что он им и не является.

Пользуясь тем, что Дана относительно охотно отвечает на вопросы про Эрика, который ей явно нравился, я продолжила допрос.

— Как это не является? Ты только что сказала, что...

Дана снова остановилась, поворачивая меня к себе.

— Послушай, волчица, я же тебя предупреждала. Ты задаешь слишком много вопросов.

Я сделала невинное, виноватое лицо. Возможно, потому, что воительнице хотелось рассказать о герцоге, а возможно, потому что она поверила в мою наивность и решила, что ничего не смогу сделать, Дана быстро сказала:

— Эрик — приемный сын королевы фейри. В течение многих лет он приезжал во дворец, чтобы обучаться военному искусству, а теперь живет здесь, как почетный гость. Относись к нему с уважением.

В последних словах служанки были предостережение и скрытая угроза, поэтому я кротко кивнула.

— Впрочем, — добавила она, оглядывая меня, — вполне возможно, что ты его больше никогда и не увидишь.

От ее взгляда и злой ухмылки я сглотнула новый ком. Значило ли это, что я скоро умру?