Глава 1

Выпускной класс

Лалиса Я иду по священным коридорам частной средней школы «Ланкастер», опустив голову и медленно переставляя ноги. Снова, и снова, и снова. Мои новенькие блестящие пенни-лоферы жмут ноги, а шерстяная юбка в зеленую и темно-синюю клетку колет бедра. Помню, как сильно хотела попасть сюда тем летом перед поступлением в девятый класс и как злилась на родителей за то, что они не стали платить огромную сумму, которую стоило зачисление в «Ланкастер».А теперь я здесь, но только на год. Мой последний год в школе. Сейчас конец августа, и, хотя в воздухе благодаря океанскому бризу витает прохлада, в этом старом здании с красивыми деревянными панелями и устаревшей системой охлаждения ужасно душно. Здесь хоть есть система центрального отопления и вентиляции?Наверное, нет.- Идем, - цедит мама сквозь зубы, прищелкнув пальцами возле талии, чтобы я шла рядом с ней.Я ускоряю шаг, чтобы не отставать, а подняв голову, вижу, что другие ученики проходят мимо нас с любопытным выражением лиц, окидывая взглядом знакомую им форму школы «Ланкастер», что на мне надета.Новенькая. Ученица, переведенная из другой школы. Конечно, им любопытно. Уверена, они еще загуглят мое имя и узнают о нашем семейном скандале.Меня он почти не коснулся. Мама об этом позаботилась. Она бы не допустила, чтобы мое будущее оказалось загублено. У нее есть связи, и она подключила их, чтобы защитить меня.Поэтому я оказалась здесь, в частной средней школе «Ланкастер», самой элитной школе-интернате на восточном побережье, основанной одной из богатейших, старейших семей в стране. История семьи Ланкастер уходит корнями во времена Вандербильтов, Асторов и Рокфеллеров. Они так давно сколотили свое состояние, что большинство уже не знает, откуда оно изначально взялось.Как и я. Вроде слышала, что они занимались судоходством? Нефтью? Скупили всю доступную землю на восточном побережье, а потом перепродавали ее на протяжении многих лет? Не знаю. И, честно говоря, мне все равно. Знаю лишь, что они неприлично богаты.И очень долгое время у моей чопорной и порядочной матери был роман с Чонсоком Ланкастером-пятым. - Вот и пришли, - напевает мама, и я слышу легкую дрожь в ее голосе. Она волнуется за меня, и я расправляю плечи, желая доказать ей, что мне не страшно. - Приемная комиссия.Мама открывает дверь, и я, войдя первой, улыбаюсь пожилой женщине, сидящей за высокой деревянной стойкой. Старушка неспешно встает, демонстрируя темно-синий костюм из юбки и пиджака, который едва сходится на ее пышном бюсте.- Доброе утро! - Женщина улыбается маме, а потом останавливает взгляд на мне. - Должно быть, ты Лалиса Сэвадж, - говорит она с излишне дружелюбной улыбкой.- Я ее мать, Лиён Уэзерстоун. - Мама, как всегда, протягивает руку в такой манере, что создается впечатление, будто она королева, приветствующая верных подданных. Я вижу, что женщине этот жест совсем не нравится, но она все же берет ее ладонь и пожимает за кончики пальцев.- Приятно с вами познакомиться. Мы очень рады, что Лалиса проведет последний год обучения в нашей школе. - Лицо женщины приобретает мрачное выражение. - То, что случилось, такая трагедия. Сочувствую вашей утрате.Мать испепеляет ее взглядом. Меньше всего ей хочется обсуждать это, тем более с посторонними.- Спасибо, - коротко отвечает она. - Мистер Мэтьюз свободен?Женщина приосанивается.- Конечно! Я думала, вы захотите взять расписание Лалисы, чтобы она могла приступить к занятиям. Боюсь, первый урок уже начался. - Она бросает на меня осуждающий взгляд. Можно подумать, это я виновата, что опоздала.Не моя вина, что мама целую вечность собиралась перед выходом из гостиничного номера, беспрестанно жалуясь на недосып. Я же, наоборот, подскочила в шесть утра, не в силах заснуть от волнения.- Да, дайте нам, пожалуйста, ее расписание, - требует мама. - И нам нужно поговорить с мистером Мэтьюзом, прежде чем моя дочь пойдет на занятия. Уверена, он подпишет ей освобождение от урока.- Разумеется. - Женщина, которая, по всей видимости, является секретарем директора школы, передает мне листок бледно-розового цвета. Мама вырывает его у нее из рук и бегло просматривает перечень уроков, пока я стою рядом и с беспокойством жду возможности на него взглянуть.- Ее не включили в класс с углубленным изучением английского, - бросает мама с нескрываемым раздражением, сунув мне расписание.Просматриваю список, и меня переполняет разочарование. Английский. Мировые религии. Математика. Французский повышенного уровня. После обеденного перерыва у меня окно, а последним уроком идет государственное устройство Америки.- Меня устраивает расписание, - говорю матери, но она поджимает губы и качает головой.- Ты замечательно пишешь, Лалиса. Все время что-то строчишь в своих дневниках, - шепчет она, но я вижу, как оживляется секретарша.Щеки заливает румянец, и я пожимаю плечами.- Да ерунда. Пожалуйста, не нужно менять расписание. Все нормально.- Давайте пройдем в кабинет директора Мэтьюза. Вы можете подождать его там, - женщина указывает на приоткрытую дверь у нее за спиной. - Директор в кампусе, но я сообщу ему, что вы ждете. Он сейчас подойдет.Я иду за мамой в тесный кабинет, мы с ней усаживаемся в кресла напротив огромного вычурного стола, и секретарша с тихим щелчком закрывает за нами дверь. Убедившись, что мы остались одни, мама поворачивается ко мне, не скрывая недовольства.- Что значит, ты не хочешь изучать углубленный курс английского? - возмущается она.- Я не хочу доставлять неудобства. - После несчастного случая я превратилась в тень себя прежней и не желаю привлекать к своей персоне излишнее внимание. - Тебе не кажется, что достаточно и того, что ты смогла подключить связи и добиться, чтобы меня сюда приняли?- Это меньшее, что я могла сделать, учитывая, как давно знаю Чонсока, - тихо говорит мама, имея в виду бывшего любовника.Того самого, который в конечном счете развелся с женой из-за многолетнего романа с моей матерью. Тогда разразился грандиозный скандал, который разлетелся по всему Интернету и желтой прессе. Сердце моего отчима было разбито. А потом он впал в ярость.Тогда наступило не самое приятное время.Внезапно дверь со скрипом открывается и в кабинет входит красивый мужчина средних лет. Видимо, директор Мэтьюз. Он улыбается нам, и в уголках темных глаз собираются морщинки, а улыбка так широка, что обнажает ослепительно белые зубы. Директор закрывает за собой дверь и встает за столом, который служит своеобразным барьером между нами, а затем протягивает маме руку.- Миссис Уэзерстоун, очень рад с вами познакомиться, - спокойно произносит он с располагающим выражением лица.Мама поднимается и быстро пожимает его руку.- Благодарю, что встретились с нами, мистер Мэтьюз.Оба усаживаются в кресла и улыбаются друг другу, а я смотрю на них, хлопая глазами. Они будто совсем забыли обо мне.- Это Лалиса, - мама наклоняет голову в мою сторону.- Лалиса, мы очень рады приветствовать тебя в нашей престижной школе, - говорит мистер Мэтьюз тепло и искренне. - Я лично ознакомился с твоим табелем успеваемости и очень впечатлен освоенными тобой предметами. И твоими оценками.- Спасибо. - Я прилежная ученица. В прошлом порой была неуправляемой и слегка помешанной на мальчиках, но всегда получала хорошие оценки.- Хотя поначалу у тебя были трудности, - продолжает он, встречаясь со мной взглядом. - Полагаю, ты с тех пор взялась за ум?Я расправляю плечи и киваю.- Да, сэр.- Она не попала в класс с углубленным изучением английского, - замечает мама, и я бросаю на нее сердитый взгляд, но она не удостаивает меня вниманием. - Лалиса замечательно пишет. В прежней школе она входила в редакцию местной газеты. Получала награды за свои работы. Она очень талантлива.- Ох, боюсь, что у нас в «Ланкастере» зачисление в класс для отличников - привилегия, а не право. Ученики мистера Фигероа целых три года усердно трудились. Он лично отобрал каждого после одиннадцатого класса, и у него обучается всего двадцать человек. - Мистер Мэтьюз складывает руки на столе, сцепив пальцы в замок. - Боюсь, я не могу вписать Лалису в класс без его согласия.- Может, вам удастся поговорить с ним. - Мамин голос звучит мелодично. Приятно.Улыбка не сходит с лица директора.- Боюсь, что нет.- Возможно, вы могли бы оказать мне услугу. - Ее голос становится суровым.- Это класс Фигероа, а не мой.От маминой улыбки не остается и следа.- Наверное, тогда я свяжусь с мистером Ланкастером и выясню, чем он может помочь.Мне хочется умереть. Как же стыдно. Меня не волнует продвинутый класс английского языка и литературы. Я не хочу выделяться. И уж точно не желаю устраивать сцен. Войти в класс к двадцати ученикам, которые последние три года сами добивались таких высот, будет настоящим кошмаром. Они сразу меня возненавидят.У Мэтьюза подрагивают губы, взгляд становится потухшим.- Я все устрою.- Будьте добры. - Мама вновь улыбается, делает глубокий вдох и смотрит на меня. - Это сильно скажется на ее расписании?- Нет. Не должно. - Директор хмурится и отворачивается к стоящему на столе компьютеру. Начинает что-то печатать на клавиатуре, а монитор повернут ровно под таким углом, что мне видна вся отображенная на нем информация.Мой табель успеваемости. Заметки от прежних учителей и социального педагога за все прошлые годы. Больше всего в нем заметок от администрации.Все это было в конце десятого класса.После происшествия с рецептом мой отчим - упокой Господь его душу - поставил точку. Грозился, что отдаст меня в военную школу на все оставшиеся годы учебы. Я плакала и на коленях умоляла его, чтобы не заставлял меня туда ехать. Меня приняли. Это было неминуемо.А потом мамин роман с Ланкастером получил огласку, и отчим совсем позабыл обо мне. Вместо меня он сосредоточился на моей матери. Мы съехали из его дома. Переселились в небольшую квартиру. Пресса была так зациклена на моей семье, что я замкнулась в себе. Перестала нарушать спокойствие в школе и сосредоточилась на учебе. Я лишилась всех друзей. А мама обхаживала Джонаса. Снова. И снова.Пока весной мы вновь не переехали в его дом. Вскоре Кай вернулся из колледжа и был очень рад меня видеть. Зажег свечи в своей комнате и тем же вечером заставил меня с ним встретиться. Зажал мне рот рукой, сунул вторую мне в штаны, а потом...- Ох, нам придется поменять местами пару уроков, - голос мистера Мэтьюза прерывает мои размышления, - но, думаю, проблем с этим не возникнет.Он нажимает еще несколько клавиш, повернув монитор к себе, будто только что осознал, что мы можем прочесть все, что обо мне написано. Мама продолжает притворяться, но я вижу, как она поджимает губы, как мрачнеет ее взгляд.Все эти старые воспоминания отнюдь не из приятных. Я не была счастлива, ни капли. Меня никто не слушал. Я обрела покой, только когда оказалась подальше от Кая и мы с мамой остались вдвоем. Меня вконец измотала необходимость жить с ним, постоянно противостоять ему и его настойчивости. Столько раз, что и не счесть.И это было... ужасно.Мысль о том, что предстоит провести с ним лето - последнее лето перед выпускным классом - стала для меня последней каплей. Я совершила нечто... страшное.Но это позволило мне избавиться от него.Навсегда.- Я только что отправил твое новое расписание на принтер. Вивиан его подготовит. Удачного дня, Лалиса, - напутствует директор Мэтьюз, остановив на мне проницательный взгляд.Она тебе понадобится.Я слышу эти невысказанные слова, витающие в кабинете. Мама ничего не замечает и, оставшись довольной тем, что добилась своего, встает, и я поднимаюсь вслед за ней, борясь с волнением, от которого сводит желудок.- Спасибо, что отнеслись с пониманием к нашим потребностям, - произносит мама. - Мы очень вам благодарны.- Разумеется. Для друга мистера Ланкастера все что угодно, - говорит он.Я улавливаю акцент, который сделал в своих словах директор. Мама тоже его улавливает. Она выходит из кабинета с высоко поднятой головой, на ходу выхватив только что распечатанное расписание из рук Вивиан и даже ее не поблагодарив. Вивиан что-то бормочет себе под нос, и я делаю вид, будто не слышу ее, хотя на самом деле это не так.- Шлюха, - вот что она прошептала.Это слово преследует мою мать всюду, куда бы она ни пошла, но ей мастерски удается игнорировать людей. Даже не знаю, как у нее это получается. Я вспоминаю мальчишку, которого встретила в прошлом. Сына мужчины, с кем у мамы был роман. Вспоминаю, что он тоже называл ее шлюхой. Эти воспоминания не выходят у меня из головы. Особенно когда я лежу в постели по ночам. Я помню, какие он вызывал у меня чувства. Помню его жестокие слова, его грубый поцелуй.И с тех самых пор я неустанно ищу это чувство.