Пять: пустое сердце

Алиса страдала. Она несла страшный груз потери одна и это убивало. Убивало не долго, но казалось, что этот яд разъел все ее естество. Перестав есть, она страстно желала лишь обрести покой, как можно скорее соединиться с Матвеем. Девушка медленно подняла взгляд на приоткрывшуюся дверь. На пороге стояла родная душа:

— Саша? Это вы? — Алиса не была уверена, что перед ней не видение.

— Вы в моем доме, от чего же так удивлены? — она улыбнулась.

— Я рада видеть вас! — Алиса приподнялась, пошатнулась, но удержала равновесие.

Саша покачала головой и вошла в гостиную.

— Papa так и сказал, — она осторожно села на краешек дивана.

— Вы так спокойны? — в мутных глазах блеснул ужас. — Точно ничего и не было вовсе...

— А что было? — Саша недоуменно встряхнула головой.

— Вы ведь должны чувствовать то же, что и я...

Алиса дрожала. Она просила профессора Ланского о встрече с его дочерью, надеясь разделить свое горе с кем-то понимающим, переживающим схожую боль. Точно боль вообще может быть схожей. Но Саша предстала такой же, какой была на катке, ярмарке... Она не страдала, ей не было больно. Алиса помрачнела и будто с надеждой спросила:

— Вы, быть может, не знаете? Не понимаете? — она внезапно повысила голос.

— Чего не знаю? — Александра сжато выдохнула смешок. — Право, Алиса, сегодня вы кажетесь мне еще страннее чем прежде...

Алиса оборвала ее, переходя на крик:

— Его больше нет! Матвея нет!

Красные глаза наполнились слезами: почему ей не больно?!

— Вы поэтому ходите к отцу?

Саша взяла гостью за руку, но Алиса вырвалась:

— Алекс... Мертв... Алекс. Мертв. Алекс! Мертв! Алекс мертв!

Саша долго, мучительно долго смотрела прямо в глаза кричащей. Лицо ее не передавало никаких эмоций. А потом, горячая слеза раскололась о голубой подол.

— Вы не знали... — забормотала она. — Мне так жаль! Я расскажу! Я была там! Их корабль горел, Алекс стрелял и... — она сбилась, набрала воздуха и продолжила, — и в него стреляли. Он рухнул в воду с самого носа корабля, вслед за Матвеем... Он был настоящим капитаном...

Саша наклонила голову, прищурилась, лучезарно улыбнулась и со всей силы ударила Алису. Та схватилась за пылающую щеку, непонимающе глядя на подругу по несчастью.

— Тварь... — прошептала Александра, вставая. — Зачем? За что? Ты. Мне. Это. Рассказала? Тебе больно? — усмехнулась она. — И решила, что право имеешь последнее у меня отнять?

— Я не понимаю...

— Надежда. Все что у меня было — надежда. Злобная балованная эгоистичная девчонка. Больно страдать одной?

— Я думала тебе также плохо, как мне...

— Также? — Саша оскалилась. — На твоем пальчике кольцо Трубецкого. Больно тебе? Хочешь открою секрет? Все знают, что ты хотела сбежать. Все знают, что ты порченая. Все знают, что ты по гроб жизни обязана должна быть князю, что он великую милость совершил, взяв тебя в жены. Все это знают, но никто не скажет в лицо. Живи с тем, что во всем Петербурге не будет человека, искренне любящего тебя. Живи с этим. — словно прокляла ее Саша.

— Зачем ты так со мной?.. — захлебывалась слезами Алиса.

— У вас сердце пустое, вас не жаль.

***

— Не хорошо ты поступаешь, Александра... — Виктор Леонидович вздохнул и посмотрел на часы.

Саша ничего не ответила, лишь крепко впиваясь пальцами в рукава расшитого платья.

— Алиса, возможно, девушка странная, но тебе было бы полезно иметь таких подруг, как она...

— Papa! — воскликнула Саша, хотела объяснить причины утренней сцены, но покачала головой: — простите, я, верно, дочь скверная...

— Верно. — кивнул он и продолжил, — не рви рукав, тебе костюм сшили так скоро, что неровен час рассыплется.

День словно окутывала пелена, он, точно вечность, тянулся, перетекал и никак не мог завершиться. Саша надеялась, что вся эта неопределенность — признак того, что все окажется дурным сном, что на деле нет этой череды событий. Саша улыбнулась и вошла в бальный зал. Ей не хотелось быть здесь. Но не быть среди людей казалось еще невыносимее. Страх остаться наедине со своими мыслями.

— Трубецкой, как же я счастлива видеть родное лицо!

Аркадий внимательно оглядел подругу, силясь понять, что в ней переменилось и почему ныне кажется она утонченнее и милее.

— Чудесно выглядишь, Саша, — наконец кивнул он, — тебе идет зеленый...

— Ох, любезный друг, мне идет не зеленый, а грусть... — она помедлила и улыбнулась, улыбнулась иначе, Аркадию понравилась эта печальная улыбка. — Могу ли я поздравить тебя с помолвкой?

— Сегодня объявим официально! — бодро кивнул князь. — Впрочем, прошу простить, мне следует найти невесту.

Саша блуждала по залам, стараясь разыскать себя. Она замерла у окна, скрытая тяжелой гардиной, девушка долго смотрела на каток. Все внутри сжалось. На льду был Алекс. Сдержанный, точно механический, точно внутри у него не сердце, а паровой двигатель — могучий, горячий и неуязвимый. Саша улыбнулась, кончиками пальцев дотронулась до стекла. Так и должно быть. С главными героями не случается ничего скверного! Алекс вытянул к ней правую руку, зовя за собой. Она хихикнула и услышала голоса:

— Алиса... Алиса... Я купил два билета. Мы еще сможем успеть на поезд в Париж...

— Ты что это? Он вам мешает?.. Ну-ка, быстро в зал!

Медленно, снова погружаясь в страшный сон, Саша выглянула из своего укрытия. Прочь уходила Алиса и... Неужели с ней шел Матвей?! Неужели он жив?! Тоска сменилась гневом. В зале началась помолвка, но вот незадача, невеста бежала с официантом. Саша поджала губы, и тут взгляд ее привлекла голубая бумажка на полу — билет в Париж, подтверждение, что все это не игра ее измученного воображения.

Александра схватила бумажку и бросилась к Трубецкому. Тот уже успел заметить пропажу, и теперь тревожно осматривал зал:

— Саша! Ты не видела Алису? Никак не могу ее найти...

Страшный выбор сковал ей грудь. Саша никогда не делала гадостей, твердила, что все люди добрые, а ныне сжимала в холодной ладони то, что уничтожит Алису и Матвея. Ее решимость разрушить судьбу ненавистной дворянке ослабла.

— Если увидишь ее, дай знать.

Аркадий хотел уже отвернуться, но Саша быстро вытянула руку с билетом и холодно процедила:

— Она в Париже, с недавно покойным Матвеем.

— Ты бредишь?.. — хотел разозлиться Трубецкой, но заметил билет.

— Не будь идиотом, князь, берем коней и на вокзал!

Не думая о последствиях, не понимая, чьего коня оседлала, Саша неслась вслед за Трубецким по темным заснеженным улицам. Погоня. Погоня точно возвращала ее к жизни. Теперь у нее есть цель. Дурная цель. Но раз это зло помогает ее сердцу биться, значит она того стоит.

Странная мысль посетила и Аркадия. Он впервые заметил, насколько Саша верна ему. Ведь это она исправно навещала его мать, она перевязала ему рану, она сообщила, куда сбежала Алиса, и именно она неслась вслед за ним.

Вот и вокзал. Не спешиваясь, на коне, Трубецкой ворвался в зал ожидания, Саша последовала его примеру. На недовольную ругань офицеров, она отмахнулась: «Я с ним».

— Так вот какие истинные русские женщины... — восхитился только прибывший англичанин.

Вверх по лестнице и Саша видит их! Матвей жив! «Почему он жив» — стучит у нее в висках. Нет, почему жив он?! Саша замерла и стала ждать. В какой-то момент ее посетила странная мысль. Она извлекла из корсета билет, наклонила голову и задумалась. Билет на волю... Вот она. Украшений на ней столько, что лет пять она вполне сможет жить безбедно, в конце концов, можно доехать до Поля, он наверняка примет ее. И не нужно оставаться в проклятом городе, где нет солнца, нет надежды.

Трубецкой сражался с Матвеем, точно жизнь человечества зависела от этой схватки. Матвей боролся низко: в какой-то момент, со всей силы он ударил по больной ноге Аркадия, тот скривился от боли и рухнул. А у Саши в голове все еще крутилась навязчивая мысль бежать. Но Саша не бежала.

Глаза ее округлились, когда Трубецкой достал пистолет и выстрелил в Матвея, тот, успев запрыгнуть в поезд, рухнул в объятия Алисы.

Саша медленно подошла к Аркадию, который бессильно опустился на землю, и села на холодную платформу. Она положила голову ему на плечо, взяла за руку и горько спросила:

— Князь, а я человек скверный, ежели рада, что ты попал?..