Collide (2)

Альварес.

Фамилия, от которой в городе тряслись и восхищались.На обложках журналов — золотая четвёрка: три брата, одна сестра. Красивые. Богатые. Неприкасаемые.Праздники, улыбки, «идеальная» семья.Только никто не видел, что скрывается за закрытой дверью особняка.

Они были как клетка, украшенная золотом.И внутри — звери. Один из них звался отцом.

Венансио.Старший. Первый, кого ломали.Он с детства знал: его боль — это чужой триумф.

— Встань! — рявкнул отец, и мир раскололся.Венансио лежал, разбитый, обмякший. Кровь на губах, вкус металла на языке.

— Слабак. Смотри на себя! — что то острое впилось в руку. — С такими, как ты, моя фамилия ничего не стоит!

Селия стояла в дверях, глаза горели.

— Довольно! Он твой сын!

— А ты моя ошибка! — крикнул он ей в ответ. Но её это не остановило.

Только она за него заступалась. Только она не отворачивалась. За это отец её «уважал» — он считал, что в ней есть «хоть что-то от мужчины».

Венансио молчал. Не плакал. Никогда.

«Ты не сын отца. Ты его боль. Его страх. Его зеркало».

Удары продолжались годами. Не только кулаками.Морально. Словами. Ожиданиями.«Будь мужиком». «Будь лучше». «Будь тем, кем я никогда не стал».

А он? Он стал тем, кем никто не ожидал.

Однажды он не вернулся домой.

Долгие месяцы — пропал. Все думали, сбежал.А он — прошёл через кровь и пули.Перестрелки. Взрывы. Работа, о которой никто не должен знать.Наём? Контракты? Чёрный рынок?

Только шрамы под татуировками знают правду.

Он пережил покушение. Его крузак  — танк на колёсах — влетел в стену.Чудом выжил. Сломанные рёбра, трещины в черепе. А на следующий день — снова в строю.

— Это убьёт тебя, — сказал Мануэль.— Надеюсь, что нет, — усмехнулся Венансио. — Я ещё не всё забрал у этой жизни.

Мануэль - был как отец такой же жестокий и по духу как волк

Доминик — младший — боялся даже говорить. Он знал: Венансио — единственный, кто держит их фамилию на плаву.

Селия — теперь Вальдес — не просто сестра.

Она — якорь.

— Ты моя броня, — прошептал он ей, когда лежал под капельницей. — Ты одна, кто не дал мне умереть.

Сейчас он выходит на ринг.

Без правил. Без правил — как вся его жизнь.

Толпа орёт. Свет бьёт в глаза.Он стоит, как скала. Татуировки горят на коже, как древние руны.

Внутри — пусто. Ни страха, ни боли. Только злость.На отца. На прошлое. На себя.

Каждый удар — не просто по лицу противника. Это удар в лицо судьбе.

Он бьёт — чтобы жить.

Он бьёт — чтобы помнить, кто он.

А снаружи, под светом уличных фонарей, его ждёт крузац.Чёрный, глухая тонировка, зверь, как и он.

И если кто-то захочет узнать, кто такой Венансио Альварес, — пусть попробует выжить после встречи с ним.

И вот момент х

Звук железной двери. Шаги на досках.Толпа притихла: вместо очередного громилы вышла девушка. Чёрное трико, хвост-лезвие, зелёные глаза будто с подсветкой.

— Серьёзно? — он усмехнулся, опершись спиной о канаты. — Кукольный вызов?

Она задевает верёвку бедром, скользит взглядом по его груди.

— Боишься, «победитель»? — голос низкий, как треск льда.

Судья даёт сигнал. Он тянет время — привык играть с добычей.Но первый же её удар долетает быстрее мысли — ребра гулко хрустят.Чёрт, это больно. Он улыбается кровавой улыбкой — давно не чувствовал настоящего контакта.

Она двигается так, будто слышит его пульс.Каждый хлопок её пятки по настилу — как счётчик обратного отсчёта.Вот апперкот — вспышка.Вот подсечка — земля летит к лицу.Толпа ревёт, он глушит шум внутри, ищет брешь.

— Не расслабляйся, победитель, — шипит она, перехватывая его запястье. — Я читаю тебя как раскрытую книгу.

Он сжимает её предплечье стальными пальцами, притягивает ближе:— Не стоит читать то, что может тебя сжечь.— Попробуй, — и её колено влетает ему под диафрагму.

Крышка захлопнулась — воздух вырван. Он спотыкается, и в этот миг она садится сверху, прижимает к настилу, горячим дыханием касается щеки:

— Теперь ты знаешь, кто сверху.

Толпа затихает. Секундное затишье. Её волосы щекочут ему шею — запах пороха и апельсиновой корки.

Она встаёт, медленно скользя бёдрами по его груди. Капля крови падает с его подбородка.

Он лежит, глядя в потолок: мир вращается вокруг её силуэта.

Чёрт, кто ты такая?

Она кивает, бросает короткое «до встречи» и исчезает в коридоре.Секунду он не чувствует тела — только пустоту, которую заполнила её тень.

От раздевалки до парковки — тоннель из шума и вспышек камер.Он не слышал ни поздравлений, ни криков. Всё в голове звучало глухо, как в подводной лодке.

Последнее, что он помнит — как захлопнулась дверь его "Крузака" и колёса завизжали, цепляя асфальт.

А она — она исчезла, как будто растворилась... или нет?

Где-то впереди, в потоке света, её машина резанула поворот, словно стрела. Чёрная, стремительная, дерзкая.В салоне музыка била по стеклам — басами, как сердцебиение, которое она не могла сбить даже после поединка.Но ей это не мешало.Наоборот — заводило.Она улыбалась. Губы — резкий изгиб хищницы, в зеркале она сома не понимала что происходит— её собственные глаза, искривлённые огнями трассы.А за ней, с хищной грацией, держась на хвосте — он.Чёрная гора на колёсах. Тонированный в хлам, с фарами, похожими на глаза зверя, который не отпускает добычу, если она его укусила.И пусть их разделяли километры, он чувствовал её запах в ветре — острый, пряный, как сигарета, обмакнутая в мёд и кровь.Она знала — он едет за ней.Он знал — она оставила для него путь.Это было не бегство.Это был вызов. Продолжение боя. Только теперь не в клетке.

В зеркале заднего вида она шепнула:— Догоняй, победитель... если сможешь.

Асфальт летел под колёсами, как чёрная плёнка, смотанная в ускоренной перемотке.Он держал руль крепко — пальцы сжаты, будто не руль, а её запястье. Переде глазами её лицо, моменты боя и эта хитрая ухмылка Каждый поворот она чувствовала так же остро, как и он. Два зверя на охоте. Только вот кто за кем?

Чёрный "Крузак" глотал метры, сметал воздух, фары вырезали в ночи её силуэт.Её машина то всплывала на горизонте, то исчезала, как мираж.

Венансио выругался:— Маленькая сука, ты решила играть?

Он прибавил газу.Но она уже свернула.Уловка. Невозможный манёвр — на скорости, почти в дрифт, она ушла через арку парковки старого завода.Навигатор показывал тупик, но она знала, что делает.Это был не первый раз, когда она ускользала от кого-то.Венансио влетел за ней через несколько секунд.Пыль. Тени. Ни фар, ни звука.

— Нет, — выдохнул он.Только след шин на гравии и запах резины.

Она исчезла.Оставила дым и дрожь в его пальцах.

Он вышел из машины.Сигарета вспыхнула в темноте, будто выстрел.

— Игры, значит...Он усмехнулся, но в голосе скользнула ярость.

— Ладно. Посмотрим, кто кого.

Сигарета упала на землю и погасла, как её силуэт в его фарах.

Она не помнила, как выехала со стоянки.Колёса визжали, как нервы.Музыка в машине гремела, но она не слышала ни слова — только стук в груди, будто там барабанщик срывался с цепи.

Он шёл за ней. Он ехал за ней.Чёрная стена света — Крузак прилип к зеркалу, как хищник к следу.

— Что я делаю... — прошептала она, обхватив руль так, будто он мог защитить.

Пальцы дрожали. Ногти врезались в ладони.Ты же не такая. Ты не убегаешь. Никогда.

Но ноги сами нажимали газ.И было ощущение — не страха.Ощущение жизни. Как будто впервые.Она свернула резко, чуть не влетела в столб.Адреналин брызнул в виски. Он был позади.Он видел это? Понял?

— Что ты творишь... — выдохнула снова.

И всё же свернула ещё раз, туда, где никто не знал пути. Старый завод, узкий проезд.Свет исчез.Только тьма и её дыхание.Она заглушила двигатель.Сердце всё ещё ехало, не понимая, что машина уже стоит.Ладони были мокрые. Шея горела. Затылок — как иглы.

"Я хотела, чтобы он меня догнал?" — этот вопрос врезался в сознание, как фара в спину.

— Это бред... я сумасшедшая... — шептала она, но знала: в ней проснулось что-то дикое.

Что-то, что не хотело быть пойманным.Но и не хотело, чтобы он остановился.