1 глава

Осенний ветер, промозглый и настойчивый, гнал по пустынным улицам города мелкий дождь.

Гриша Смирницкий, зябко ежась в воротнике старой куртки, проклинал этот день, этот город, и, в первую очередь, себя. Сегодняшний день был их с Леной последним. После двух лет, наполненных общими мечтами, утренним кофе и тихими вечерами, они приняли это мучительное решение – расстаться.

Гриша стоял у окна их общей квартиры, глядя на пляшущие на ветру опавшие листья. Сердце ныло, как опухший палец, от каждого воспоминания.

Лена, его Лена, всегда была его солнцем, его тихой гаванью. А теперь эта гавань рушилась, оставляя его одного на холодных волнах одиночества.Телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Это была Лена.

-“Гриша, я попросила Катю заехать за моими вещами. Она скоро будет. Я сама не смогу, прости.”

Катя. Младшая сестра Лены. Гриша знал ее мельком – хрупкая, с копной рыжих волос, вечно улыбчивая и немного наивная. Они виделись всего несколько раз на семейных праздниках, и Гриша всегда воспринимал ее, как приложение к своей Лене, как ее тень.

Дверной звонок прозвучал неожиданно громко. Гриша заставил себя отлепиться от окна и открыть дверь. На пороге стояла Катя, закутанная в широкий шарф, его рыжие волосы выбились из-под капюшона. В руках она держала две большие спортивные сумки. Ее бирюзовые глаза, обычно такие живые и смеющиеся, сейчас были полны тихой печали.

-“Привет, Гриша,” – ее голос звучал немного глухо.- “Лена сказала, что я могу забрать вещи. Где лучше их сложить?”

Гриша молча кивнул, пропуская ее внутрь. Его квартира, всегда такая уютная и наполненная их общим миром, теперь казалась пустой и чужой. Катя, с присущей ей деликатностью, старалась не смотреть по сторонам, не задерживать взгляд на общих фотографиях, которые еще не были убраны.

Она начала складывать свои вещи в сумки, и Гриша, не зная, чем занять руки, стал помогать ей. Его пальцы случайно коснулись ее. Тепло ее руки, тонкие, изящные пальцы – это было совсем не то, что он ожидал. Это было… нежное.

-“Ты как, Гриша?” – спросила Катя, поднимая на него свои глаза. В них не было ни осуждения, ни жалости, только искреннее участие.

-“Нормально,” – соврал Гриша, чувствуя, как в груди зарождается что-то новое, что-то, что пугало и одновременно манило. “А ты?”

-“Я… тоже,” – она отвела взгляд. “Лена очень расстроена. Я за нее переживаю.”

Гриша кивнул. Конечно, Лена расстроена. Но почему-то слова Кати, ее искренняя забота о сестре, прозвучали для него как тихий упрек. Он ведь тоже переживал, но его собственная боль заглушала все остальное.Они молча работали, заполняя сумки. Гриша внимательно наблюдал за Катей. Как она аккуратно складывала плюшевого медведя, который, как он вспомнил, когда-то подарил Лене. Как она поправляла край ее любимого свитера, словно боясь его повредить. В ее движениях была какая-то бережность, какая-то особенная забота, которая не осталась незамеченной.Он вдруг понял, что видит Катю не как “сестру Лены”, а как самостоятельную, чувствующую человека. Ее рыжие волосы, которые он раньше не замечал, оказались красивыми, словно осенние листья, которые он видел за окном. Ее родинка над верхней губой, которую он раньше никогда не рассматривал, казалась нежной и милой.

-“Спасибо, что помог,” – Катя застегивала последнюю молнию. -“Я, наверное, пойду.”Гриша почувствовал острое желание остановить ее. Он не знал, что сказать, как себя вести. Его мозг, обычно такой быстрый и остроумный, застыл в ступоре.

-“Кать,” – вырвалось у него, прежде чем он успел подумать.Она обернулась, слегка приподняв бровь.-“Ты… ты возьмешь чай?” – спросил он, чувствуя, как краснеют его щеки. -“Я только что приготовил.”Катя на мгновение задержала на нем взгляд, словно пытаясь понять, что происходит. Затем на ее губах появилась слабая улыбка.

-“Спасибо, Гриша, но мне, наверное, лучше идти.”

Она подняла сумки. Гриша, словно очнувшись, кинулся помочь ей. Когда они подошли к двери, его рука случайно коснулась ее руки. На этот раз это было не случайное касание, а осознанное. И в этот момент, стоя на пороге их общей, теперь уже бывшей, квартиры, Гриша Смирницкий понял, что его сердце, разбитое и опустошенное, только что нашло новую, совершенно неожиданную причину биться. Он влюбился в сестру своей бывшей. Это было глупо, неправильно, но от этого не менее реально. И в этот момент, когда осенний ветер вновь завыл за дверью, Грише стало совсем-совсем холодно.