Глава 17

Это же надо, а! Мы столько времени торчим в этом подземелье, и ни у кого из нас не возникло и мысли попробовать щёлкнуть хотя бы одним из множества выключателей здесь. Могли ли оставить станцию под напряжением? А хрен их знает.

– Ждите тут! – велел я Ксюхе и Максу и побежал по вагону обратно, в дежурку.

Войдя в комнатку, нащупал выключатель на стене, нажал. Ничего.Хм, может лампочка перегорела? Я метнулся к холодильнику, поднял с пола идущий от него провод, протёр от липкой пыли концы вилки рукавом и воткнул в одну из двух розеток рядом, на стене. Ничего. Попробовал соседнюю розетку, такой же результат. С досады пнул холодильник, но тот в ответ лишь недовольно скрипнул. Не работали и настольные лампы, хотя сами лампочки были целы. Я выругался про себя, и, хлопнув дверью каморки, поспешил к ребятам.

– Ничего? – спросил, не поворачивая головы Макс, когда я вошёл в кабину.

– Ничего.

Макс, казалось, не удивился, продолжая ковыряться с панелью управления.

– Походу, под напряжением только контактный рельс. – сказал он. – В этом есть смысл, если эти пути используют как проводник.

– Думаешь?

Макс пожал плечами:

– Смотря куда они ведут. И с чем соединяются дальше. Может, с какими-то служебными ветками. Точно не знаю, не спрашивай.

– Окей. Не буду.

Я отвернулся к окну и стал вглядываться в холодный мрак туннеля. Что-то блеснуло вдалеке? Или показалось?Вновь раздался короткий стон, напомнив нам о самом главном.

– Надо двигаться! – промолвил я, подойдя к распахнутой передней двери. – И так время потеряли.

– Да. Сейчас, секунду. – прокряхтел Макс, пытаясь что-то провернуть на контроллере машиниста.

– Что ты делаешь? Идём уже! – заторопила его Ксюха.

– Пытаюсь завести это корыто.

Мы с Ксюхой удивлённо переглянулись.

– Ты что, знаешь, как? – спросила она.

– Ну... Имею примерное представление. Интересовался когда-то. Да вставляйся же ты! – рявкнул он на реверсивную рукоятку, которая никак не заходила в паз.

Макс наотмашь ударил по ней кулаком, прям как по той кнопке на переговорном устройстве, и рукоятка, наконец, вошла.Он тут же закрутился между приборной панелью и переключателями на перегородке, что-то нажимая, щёлкая, двигая и бубня под нос:

– Так, автоматы... ага... Кран вперёд... есть... педаль... Ход три... Тормоз три... Ноль...

Мы с Ксюхой завороженно наблюдали за ним, не понимая ни слова.Вдруг что-то затарахтело под ногами, и мы с испугу подпрыгнули на месте. Замигали лампочки на панели. Макс увлечённо продолжал колдовать над приборами. Из салона раздался режущий скрип. Зажав уши ладонями, я заглянул внутрь и увидел, как, дёргаясь, пытаются разъехаться пассажирские двери. Одну из створок перекосило и заклинило. Остальные с поочерёдным грохотом, наконец, раскрылись. На пол посыпалось битое стекло. Макс, казалось, находился в маниакальном экстазе от своего представления. Пытаясь впечатлить нас ещё сильнее, он нажал на очередную кнопку, и вновь потревоженный Михаил Быков заговорил из динамиков мягким, бархатным голосом:

– ЛЕНИНГРАДСКАЯ... ОСТОРОЖНО, ДВЕРИ ЗАКРЫВАЮТСЯ. СЛЕДУЮЩАЯ СТАНЦИЯ – БАЛТИЙСКАЯ...

Опять кнопка, и створки дверей, дрогнув в своих проёмах, скрипя, поползли навстречу друг другу.

– Ну чё, погнали? – Подмигнул нам Макс.

– Куда? – не понял я.

– За Серёгой. Так быстрее будет.

– В смысле? – я всё ещё не верил в то, что он собирается сделать.

Вместо ответа, Макс повернул рукоятку Контроллера в положение "ХОД-1". Я успел на всякий случай ухватиться за дверной поручень, а в следующую секунду весь свет погас и вагон замер в полной тишине.Пока я на ощупь искал укатившийся в угол кабины фонарик, Макс покрывал приборы благим матом, несколько раз отчаянно стукнув по ним кулаками.

– Побереги-ка ты руки! – посоветовал ему я, включая фонарь.

Луч показался уже не таким ярким, как прежде, заряд иссякал. Макс сжал губы и насупился, походя на обиженного на неодушевлённый предмет ребёнка.

– Ты же не собирался всерьёз запустить это? – с усмешкой сказал я, накидывая лямки рюкзака на плечи.

Но по его молчанию было понятно, что как раз-таки собирался.

– Ладно, идём, надо спешить. – я спрыгнул на шпалы и помог спуститься Ксюхе. Макс, ругнувшись, последовал за нами.

– Держитесь подальше от контактного рельса. Мало ли... – предостерёг он.

Мы двинулись в уходящую во мрак очередную неизвестность, стараясь держаться правой стороны. Под ногами зашуршал щебень. Кое-где над головой бугристыми сосульками свисали со свода успевшие сформироваться солевые сталактиты. С некоторых лениво капала вода. Поёжившись, я достал и натянул прихваченную шапку на уши, надел перчатки. Мысленно похвалил себя за предусмотрительность при сборе. Ксюха последовала моему примеру и тоже утеплилась. Макс лишь втянул голову в плечи и сунул руки в карманы джинсов. Туннельный воздух был ощутимо холоднее, чем на станции. Сквозило. От терпкого запаха креозота начала слегка кружиться голова.Я переживал за Серёгу. Мне очень хотелось надеяться, что он цел и невредим, но я понятия не имел, как буду пытаться отбивать его, если вновь встречусь лицом к лицу с тем дьявольским отродьем в образе уродливой девочки. Я хорошо помнил нечеловеческую силу, которой та обладала. Вспомнились образы из её головы. Пещеры, клетка, крестьяне, факелы... Факелы! Сколько же тебе, сука, лет?Внезапно свет от фонарика мигнул и стал ярче. Намного ярче обычного. Удивившись и обрадовавшись одновременно, я убавил яркость, чтобы сберечь заряд. Света меньше не стало. Странно. Я выключил фонарик. Свет не исчез.

– Лёша! – вскрикнула обернувшаяся назад Ксюха.Я вздрогнул. И повернул голову.

– Вот же срань! – вырвалось у попятившегося Макса.

Позади зловещим светом единственной уцелевшей фары на нас смотрел головной вагон поезда.Туннель содрогнулся, когда поезд пришёл в движение.