Глава 10

Я открыл глаза и чуть не ослеп от яркого света. Меня повело в сторону. Уперевшись рукой о холодный пол, проморгался. Боль отступила. Я судорожно выдохнул. Серёга с Ксюхой лениво, как после наркоза, поднимались с пола. Макс уже сидел, глядя по сторонам широко распахнутыми глазами. Судя по их лицам, можно было не спрашивать, видят ли они то же, что я. Теперь мы все были здесь. В прошлом. Да, именно в прошлом. Этот напрашивающийся ещё изначально вывод был хоть и не совсем объяснимым, но единственно логичным. Каким-то образом в определённый момент я увидел своими глазами события, произошедшие в этом месте много лет назад, когда станция ещё действовала. Этому видению предшествовали некоторые симптомы: пульсация в висках, нарушение зрения, затем резкая головная боль. Оставалось загадкой – было ли это только видением или же физическим перемещением во времени. Непонятным оставалось также и то, почему это тогда произошло только со мной, ну и, собственно, в чём сама природа аномалии.Я нутром чуял, что бегущая толпа, которую я видел там, выше, напрямую связана с той таинственной причиной, по которой в срочном порядке Ленинградскую закрыли. Поэтому сейчас, в отличие от первого раза, во мне возобладало любопытство, и я не хотел упустить ни одной детали.

– Вставайте, – поторопил я ребят, – не бойтесь.Сказал и понял, как абсурдно это звучит.

Мы стояли в торце центрального зала. Над нами с вытянутой рукой стоял, как ни в чём не бывало, довольный Владимир Ильич. Станция была светлой, чистой и оживлённой. Никаких обломков, мусора и прочих следов заброшенности. Табличка "ВЫХОД В ГОРОД" висела на своём обычном месте, под потолком, над ступенями у прохода к эскалаторам. Чуть дальше, в скором времени, проем наспех заварят стальной решёткой, и кто-то накрепко закрутит гайкой дверные скобы.Всюду сновали люди в немного нелепых одеждах. Как у моих родителей на тех старых фотках. За исключением одежды это была такая будничная, повседневная картина, которую я за свою жизнь, наверное, наблюдал миллион раз.

– Мы что... в прошлом? – усмехнулся Макс с каким-то несвойственным ему фальцетом.

– В прошлом, – ответил я.

– Но это невозможно.

– Невозможно.

Макс издал истеричный смешок.Ксюха завертела головой по сторонам, как затравленная собачка. Испуг в широко распахнутых глазах быстро сменялся страхом. Её нижняя губа задрожала.

– Боже мой! – выпалила она. – Это ведь не по-настоящему?! Это ведь не по-настоящему!! О, Господи, что происходит?!

Я перевёл взгляд на Серёгу. Тот был суров, хмурился. Был явно где-то глубоко в своих мыслях, видимо, переваривал произошедшее. То ли пытался принять действительность, то ли просто ещё не смог понять, где очутился.

– Слушайте, – начал я, – у меня есть кое-какие мысли насчёт всего этого, но прежде...

– Вот же сволочи, а! – раздался сухой хриплый голос справа от нас. Мы обернулись.

В ближайшем проходе, сложив ноги по-турецки, сидел у стены бомж. Рядом, на полу, лежала картонная коробка без крышки, для подаяний. В одной руке он держал табличку, судя по всему, как раз из той крышки и вырезанную. "ПОМОГИТЕ РАДИ...". Кого ради – было не разглядеть. Обращался он, к счастью, не к нам, а смотрел на вторую свою руку, в которой что-то сжимал. Бомж недовольно качал головой:

– Что ж за поганый народ пошёл, чего только не кинут! Сволочи... Ей-богу, сволочи... – он поднёс ко рту руку с зажатым в кулаке огрызком яблока и начал жевать его... с громким чавканьем.

– Так. Пойдём отсюда! – Макс подскочил, сгрёб нас с Ксюхой в охапку и нетерпеливо подтолкнул в противоположную от бомжа сторону, к проходу с указателем "К ПОЕЗДАМ ДО СТАНЦИИ ДАЧНОЕ". Мы и не противились.

Чавканье будто сотней маленьких иголок пронзало кожу, вызывая похожее на Дежавю ощущение, от чего тело покрывалось мурашками.Уже подходя к платформе, я чуть не столкнулся с высоким мужчиной, успев увернуться в последний момент. Мужчина прошёл мимо как ни в чём не бывало, поправляя на ходу бобровую шапку, будто и вовсе не заметил нас. Я, не отрывая глаз, смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом, чувствуя, как что-то важное ускользает от моего внимания. Бобровая шапка, вот что! Это же... тот самый усач!Ощущение надвигающейся опасности сдавило мой желудок своими холодными липкими пальцами.

– Идём, Лёх. Чего встал?! – поторопил меня Макс.

– Стойте! – сказал я, сам ещё не понимая почему, – Не ходите дальше. Нельзя!

– Что ещё? – Ему явно не хотелось оставаться в поле зрения бомжа. К которому в этот самый момент подходила, доставая монеты из кошелька, женщина. Женщина в очках. Тех самых...

– Слушайте! Вон та женщина, видите? – я тараторил быстрее, чем думал, – Это её очки там, у эскалатора. Это её я тогда видел! И того мужика усатого! В шапке... Ну? Понимаете?!

Они покачали головами. Чёрт, как же сложно что-то объяснять, когда ты в панике.

– Сейчас. Прямо сейчас здесь что-то произойдёт! Что-то заставит всех этих людей толпой ломануться наверх! И это случится раньше, чем тот мужик дойдёт до...

В этот момент в дальнем краю платформы раздались громкие возгласы.

– Эскалатора. – закончил я и осторожно выглянул из-за угла.

– Назад! Все назад! – кто-то отчаянно замахал руками, призывая людей отойти от края платформы.

Народ засуетился. Сидевшие на скамьях повскакивали с мест, но уходить не спешили. Все завороженно, вытянув шеи, смотрели в туннель, освещаемый светом фар подходящего поезда. Я поймал себя на том, что и сам стою уже на цыпочках, пытаясь разглядеть, что там в туннеле не так. А не так дела обстояли с фарами. Стремительно приближаясь, они каким-то странным образом были смещены в сторону одной из стен туннеля. И, как мне показалось, одна фара находилась выше другой. По рельсам хлыстом прокатился свистящий металлический звук. Ещё раз. И ещё. И сменился на раздирающий барабанные перепонки скрежет. Люди попятились к проходам. Сначала немного растерянно, не спеша. До момента, пока не раздался первый истошный женский крик. И тогда, словно с цепи сорвавшись, люди повалили к выходу той обезумевшей толпой, которую я сегодня уже наблюдал. Крик тут же подхватили и другие, даже не успев понять причину паники, поддаваясь одному лишь стадному чувству. Бежать.Мне опять вдруг тоже захотелось просто сорваться и броситься за ними. Вот также, сломя голову. Ведь я ничем не хуже остальных, такой же человек. Вот только, видимо, не совсем. Ноги будто налились свинцом. Слева от нас скрипнула дверь. "Дежурная по станции" – успел я заметить надпись на табличке. Из помещения вышла женщина в синей форме и красном берете – дежурная, стало быть, и быстрым строгим шагом пошла в нашу сторону. "Помогите!" – хотел было крикнуть я, но слова застряли в горле. Макс и Ксюха замахали руками, когда она поравнялась с нами. Женщина чуть сбавила шаг, посмотрела в нашу сторону, удивлённо вскинула брови и прошла мимо. А в следующую секунду уже сорвалась на бег.Платформа вмиг опустела, а мы стояли и смотрели, как в свете фар замелькали, подлетая, обломки шпал, болты креплений, щебень. Смотрели как из-под колёс выбиваются снопы искр. Я с силой зажал уши, чтобы не оглохнуть, только проку от этого не было. Словно громадный раненый зверь, слетевший с рельсов поезд издал протяжный оглушительный рёв, прежде чем, под неестественным углом заваливаясь на бок, ворваться на станцию.Пол содрогнулся с такой силой, что нас отбросило к стене прохода, когда головной вагон протаранил краем торец платформы. Та раскололась вдоль, и огромный обломок повалился вниз, на рельсы. От удара кабину резко развернуло и повело по путевой стене, сшибая с неё кафель, будто шелуху. Не в силах подняться, мы беспомощно отталкивались ногами, пытаясь забиться как можно дальше в стену. Осколки плиток картечью отлетали от стен, разбиваясь в крошку над нашими головами. Что-то со звоном отскочило от пола и больно укололо острым краем в ногу. Стальная буква «Л» от названия станции. "Вот и за сувениром спускаться не надо" – промелькнула идиотская мысль. Второй вагон, подскочив на бетонном обломке, пошёл дыбом, разбивая вдребезги нижние плафоны потолочных люстр. Я услышал стальной скрежет гнущейся межвагонной сцепки, каким-то чудом ещё сдерживающую этот чудовищный напор. Я увидел задравшиеся колёсные пары второго вагона. Высоты платформы едва хватало, чтобы удержать состав в проёме. Сцепка со свистом лопнула. Второй вагон дёрнулся от разрыва и всем весом обрушился на путевую стену. Каркас свода, не выдержав удара, треснул и повалился кусками плит на состав, высвобождая из недр уже ничем не сдерживаемый грунт. Я заорал в голос, сквозь пелену слёз смотря как извивающийся змеёй поезд в судорогах бьётся между платформой и стеной, замедляясь от валившейся из провалов сверху земляной массы. Мимо нас юзом, скрипя, протащился головной вагон, обдав горячим кислым запахом раскалённого железа. Вагон остановился у бесполезно горящего красным светом семафора, лишь слегка погнув его. И замер. В последний момент я заметил надвигающееся справа облако коричневой пыли и, опустив голову, с силой зажмурился.