Глава 1

Одним летним вечером, в тихий маленький городок у соснового леса, пришел человек. Это был молодой высокий мужчина лет двадцати, со светлыми, запутанными волосами до плеч, и синими, как летние васильки, глазами, в которых то и дело играли искры. Этот человек имел простую, теплую улыбку, от которой взглянувшим на него, тоже хотелось улыбаться. Грузные пыльные сапоги тихо ступали по довольно истоптанной тропинке, ведущей к городу. Старая добрая мандолина на кожаном потертом ремешке, перекинутом через плечо, шуршала, неприятно цепляясь за грубую ткань поношенного, когда-то считавшегося синим, плаща. Большой капюшон закрывал лицо путника от навязчивых лучей угасающего солнца. Человек шел неспеша, с достоинством, как старый, бывалый воин, возвращающийся из длительного похода, и тихонько напевал какую-то старинную песню. Было прохладно, вдалеке шелестел резвый ветерок, изредка задевая верхушки сосен-великанов. В чистом горном воздухе ощущался приятный аромат полевых цветов, древесных опилок и сосновой смолы. Вот так встанешь посреди поля, закроешь глаза, вдохнешь всю эту красоту, запечатаешь себе всё это в сердце, и навсегда у тебя останется в душе этот тонкий аромат лета и гор. Узкий деревянный мост тихонько скрипел под последними лучами манящего солнца, а под ним приятно журчала серебристая река. Где-то в вышине громадных сосен чирикали птицы, и изредка, как тикают старые, сломанные часы, доносилось уханье лесной горлицы из глубины лесной опушки. На полях, прилегающих к городу, трудились земледельцы. Они торопливо перекликались и пели длинные народные песни, чтобы скоротать оставшиеся рабочие часы, и наконец отправиться на давно заслуженный отдых. Пройдя красочные, пленяющие поля, чем-то похожие на ковры в палатах древних правителей, странник прошел в длинный ряд лавок городского рынка. От разнообразных ароматов самых разных трав и приправ кружилась голова, и в таком шуме и гаме не было слышно даже собственного голоса. Лавочники громогласно расхваливали свой товар, ребятишки с визгом бегали по этому лабиринту из лавок, ящиков, и трав, импровизированные грузчики, неся на руках бесчисленное количество ящиков, мешков и корзин, что-то ворчливо бубнили себе под нос, ежеминутно обегая, то шуструю травницу, то кричащего ребенка. Проходя мимо одной из лавок, странника окликнули:- Эй! Верзила!Человек обернулся. Он увидел низенькую старушку в чистеньком темно-зеленом платье и красивом белом платке, с вышитыми на нем, розами. Она сидела за лавкой с засушенными травами. Травницу верзила узнал, лучезарно улыбнулся, после чего подошел ближе.Старушка пробубнила:- А ну-ка приподними шляпу, путешественник - то ли попросила, то ли приказала она - Уж больно знакомо мне твоё лицо... Странник ухмыльнулся и приподнял край шляпы, открывая обзор на свои синие, вечно смеющиеся глаза. Старушка впилась глазами в лицо незнакомца, и вдруг вскрикнула:- Шишки-иголки! Неужто ты, Тимьян Ясноцвет?Тимьян кивнул и немного неуклюже, шутливо поклонился. Старушка продолжила:- Давненько ты не появлялся... Сколько лет, сколько зим прошло...- Да... - согласился Тимьян, задумчиво блуждая взглядом по рынку, и уточнил:- Целых пять летСтарушка округлила глаза:- Не ужель и вправду так много? Да... Летит время, все летит и летит... Оглянуться не успеешь, глянь - уже пять лет прошло... Что за чудеса нынче...Тимьян широко улыбнулся, а старушка пристально взглянула на Тимьяна и сказала:- Ну! Рассказывай, уж приехал-то! Что в мире творится? Как дела за границей? Хорошо, иль худо на свете белом?- Все, слава Богу, хорошо нынче идёт - отвечал Тимьян - и дела, и заграница - все пучком.Травница нахмурилась и бросила подозрительный взгляд сначала на Тимьяна, потом на его меч, не вовремя показавшийся из-под длинного подола плаща, и ворчливо заметила:- Чтож тогда заставило тебя вернуться? Не ужель по дому родному соскучился? - проворчала старушка- Нет - рассмеялся Тимьян - по брату...Он коротко склонил голову в знак прощания, и медленно, как тень, побрел дальше, в дебри рынка.Стуча сапогами по глухой старой брусчатке, он преодолел городской рынок - эту душную, шумную преграду, и вышел к долгожданной тишине - к щебету птиц, тихому завыванию ветра, и к маленьким уютным деревянным домам с красивыми резными крышами. Каждый дом был разным, и каждый был по-своему красив. Какие-то дома были старыми, с мутными окнами и грязным, практически чёрным дымоходом. Другие были новехонькими, с толстыми, яркими стенами и красивыми, будто только что покрашенными дверями. Но в каждом доме, так или иначе, кипела жизнь. Дойдя до самого крайнего, маленького домика с синими окнами, странник с недоумением воззрился на табличку, аккуратно прибитую к свежевыкрашенному забору. Табличка гласила:"Прием с 8:00 до 18:00, с понедельника по субботу. Просьба, записываться на прием заранее. С уважением, доктор Эдельвейс Ясноцвет"Тимьян усмехнулся и приоткрыл калитку. Калитка отчаянно и визгливо заскрипела. Поморщившись от неприятного звука, он миновал небольшой сад и красивую беседку по ту сторону забора, остановился у порога и неуверенно уставился на круглую деревянную дверную ручку, словно спрашивая совета. Обернувшись, он долго смотрел куда-то далеко-далеко, в сумрачную даль, закрытую тенью чёрных гор. Наконец, что-то решив, он постучал. Из глубины дома донесся немного неприятный голос, очень напоминавший скрип калитки:- Кто там? Сегодня ко мне на прием никто не записывался...- Боюсь, что дело безотлагательное, доктор - тихо ответил ТимьянВнутри дома послышалась беготня и грохот, что-то щелкнуло, и из-за двери выглянула светлая, как пшеница, курчавая голова, принадлежавшая Эделю Ясноцвету. Увидев своего гостя, он побледнел, потом порозовел, потом побагровел, и принял свой обычный бледно-бежевый оттенок. Эдельвейс презрительно посмотрел на странника:- Если ты призрак, что вряд ли, то призраков я в дом не пускаю. А если человек... То лучше тебе держаться подальше - прошептал он, и резким хлопком захлопнул дверь, но прежде чем он успел её закрыть, Тимьян ловко вставил мелькнувший в его руке кинжал в маленькую щелку, чтобы дверь не закрылась. Эдельвейс, мрачно усмехнувшись, посмотрел на кинжал и приоткрыл дверь. Он пренебрежительно бросил, запуская непрошенного гостя в дом:- Так вот какие сувениры ты принес из-за границы? Не густо, не густо... За пять лет, что ты провел там, мог бы и получше найти. Тимьян тепло ухмыльнулся и прошел в просторную гостиную маленького дома. На деревянных стенах висели красивые картинки далеких гор, быстрых рек и лазурных морей. В углу тихо отсчитывали время часы. Рядом с большим синим окном стоял небольшой стол, а на нем были аккуратно разложены по стопкам различные бумаги, стояла красивая резная чернильница с серым пером. Неподалеку виднелся маленький камин, а рядом с ним - огромный шкаф с множеством книг, содержание которых, в основном было медицинского характера. Недалеко от шкафа стоял большой, мягкий диван мандаринового цвета, а сверху лежало темно-синее, обшитое белыми нитками, покрывало. Верзила аккуратно положил мандолину на диван, сел рядом и тихо промолвил:- А здесь ничего не поменялось...Эдель шумно, с размаху закрыл дверь и прошел вслед за своим гостем. На слова Тимьяна он визгливо отозвался:- Сначала исчезает, непонятно зачем, непонятно куда, а потом наслаждается покоем в брошенном доме спустя пять лет - он сел на кресло, напротив странника и смерил его презрительным взглядом - Что тебе нужно от меня? - высокомерно спросил доктор.Тимьян тихо вздохнул. Он поднял глаза и улыбнулся. Он смотрел на брата с такой добротой и наивностью, что Эдельвейс смутился- Ты совсем не изменился... - скептически заявил Эдель - все такой же наивный искатель приключений, считающий, что в жизни обязательно нужно делать всё, чтобы каждый день подвергать её опасности!Тот засмеялся и ответил:- А ты все такой же пасмурный скептик, объявивший всему миру войну!Теперь братья расхохотались вместе и по-дружески обнялись.Эдельвейс поставил чайник и начал хлопотать с чашками и ароматной горной заваркой.- Как я понял - донеслось с кухни - ты уже обошел весь наш край?- Не совсем - сухо ответил Тимьян - я не посетил территорию Темной Чащи.Один мой хороший знакомый говорил, что место то опасное. Возможно, он был прав на счет этого леса, возможно - нет. Я решил на всякий случай не рисковать.В зал, торжественно гремя чашками, зашел Эдельвейс, и поставил перед носом брата теплый ароматный чай, и чашку с печеньем. На слова брата он кивнул и спросил:- Так у тебя уже есть хорошие знакомые?- Да, несколько имеется... - улыбнулся тотЭдель сел рядом, в удобное плетеное кресло с маленькой бардовой подушечкой, и задумался. Он хмыкнул и произнес:- То есть теперь ты считаешь себя опытным путешественником?Тимьян согласно кивнулЭдель что-то задумчиво промычал, наслаждаясь чаем и вдруг замер:- Погоди-ка! - неожиданно громко вскрикнул он, пересел на диван и серьезно посмотрел брату в глаза - Ты что, за мной вернулся?- Да - просто согласился Тимьян - Когда, пять лет назад, я уходил, я обещал, что вернусь? Обещал. Обещал, что, когда вернусь, обязательно возьму тебя с собой в свое следующее приключение? Обещал. И вот я здесь, сижу и пью чай с моим любимым овсяным печеньем в гостях у моего любимого младшего брата - он с наслаждением сделал глоток прозрачного зеленоватого чая, и тут же подавился, отхлебнув слишком много. Эдель молниеносно вскочил, и начал хлопать Тима по спине.- Горе ты моё... - грустно улыбнувшись, прошептал Эдельвейс - Кто же так чай пьет? Уехав в свое кругосветное путешествие, ты все напрочь забыл, даже как чай пить.Увидев, что брат приходит в себя, он устало опустился в кресло, и добавил, когда дикарь уже спокойно пил чай дальше:- Как же я уеду? Ты что, забыл, что я чуть ли не единственный лекарь в нашем городе? - устало пробормотал онТимьян хрипло возразил, откашливаясь:- Но ты не единственный. Дядюшка Мак, твой учитель, еще жив-здоров, и так же, как и ты, спокойно лечит. А еще, я слышал, когда прогуливался по городскому рынку, что у тебя есть очень способные ученики, и они уже проводят практику. В общем, по моим расчетам, сейчас ты абсолютно свободен, да и делать здесь тебе особо больше нечего, так что... Теперь мы вместе с тобой будем наверстывать упущенное...Эдельвейс с подозрением спросил:- Что ты имеешь ввиду под словом "упущенное", братец?Тимьян коротко ответил, бросая выразительный взгляд на брата:- Твоя жизнь. Ты живешь в своем хрустальном шаре и делаешь вид, будто другой жизни не существует. Но мир вокруг - он кипит, идет неудержимым потоком, и в скором времени этот поток захлестнет и тебя. Ты засиделся здесь, брат мой, и я боюсь, как бы ты вовсе не прирос к этому месту насовсем.Бедный Эдельвейс медленно покачал головой:- Эх, братец, братец... Как же ты не понимаешь? Я - не ты! - он указал сначала на себя, а потом на Тима - Я не могу, не умею и не хочу в один прекрасный вечер, взять - и уехать! Слишком много дел, работы, забот и много чего другого. Здесь мне всегда было хорошо, и будет хорошо, надеюсь. А там - он порывисто распахнул окно - Там темный, неизведанный мир, и даже ты, великий путешественник, не можешь предугадать, что встретится там, на пути!- Почему же неизведанный мир? Очень даже изведанный! - улыбнулся странник - Смотри! Взглянув в раскрытое окно, он насладился этим видом, неожиданно оказавшимся таким родным и знакомым. За полем, на котором работали земледельцы, простирался огромный лес, а за ним тянулись горы, темные, беспросветные горы, в которых никогда не было видно ни тени, ни солнечного луча. В распахнутое окно ворвался ветер и разметал все бумаги на письменном столе, а этот странный человек никак не мог полностью насладиться этим видом. Наконец он оторвал взгляд от этой панорамы и тихо ответил:- В этом и заключается жизнь - прошептал он - Никто не может предугадать, что будет за следующим поворотом, но все же люди продолжают жить, как жили раньше, и будут жить, до того момента, пока тропа каждого не кончится, не подойдет к концу. А мир... Он начинается там, где начинается тропа... - медленно и выразительно, как философ, сказал Тимьян.Эдельвейс критически хлопнул себя по лбу и тяжело вздохнул:- Ах да... Как же я мог забыть? Ведь мой брат - гениальный оратор, и, если ему нужно что-то доказать, или в чем-то убедить, он с легкостью это сделает. Особенно, если дело касается его брата, которого он читает, как раскрытую книгу - тут он замялся. Тимьян повернулся к брату, в его мудрых синих глазах заплясали искры радости, и он вкрадчиво спросил:- Так значит ты согласен?Эдель закатил глаза:- Порой мне кажется, что я все-таки старше - пробубнил себе под нос он, и ответил:- Ладно, будь по-твоему - нехотя согласился он - Так я за тебя хотя бы волноваться не буду... Или... - он скептически, с тенью сомнения посмотрел на брата, на что тот, лишь в очередной раз по-заговорщицки улыбнулся и пожал плечами, уходя вглубь дома от зачарованной картины в окне.Он спокойно, быстрым шагом, прошел в одну из немногочисленных комнат этого маленького, но уютного дома, и начал греметь всем подряд. Наконец отыскав в шкафу пыльную котомку цвета охры, он вернулся в гостиную и вывел из задумчивости брата, глядящего вдаль:- Ты собираешься? Лучше всего выйти из города как можно раньше, до темноты - говорил он, роясь в шкафах брата, оставляя после себя невыносимый беспорядок. Бедный перфекционист схватился за голову и принялся убирать за братом.Тимьян с непониманием уставился на Эдельвейса, который вместо того, чтобы собирать вещи, решил, по мнению Тима, устроить генеральную уборку перед отъездом. Он рассмеялся и продолжил рыться в бесконечных сундуках и комодах, мимолетом заметив:- Все так, как в старые добрые времена. Ты все такой же перфекционист.Эдель раздраженно фыркнул. Наскоро убрав весь оставшийся мусор, он с благоговением рассмотрел свою комнату. Все стояло на своих местах. Идеальный порядок радовал глаз, и давал сосредоточиться. Перед отъездом, Эдельвейс планировал очень много дел, которых нужно было сделать в обязательном порядке. Для начала написать письмо доктору Маку, рассчитать маршрут и время его проведения, и обязательно извинится перед своими коллегами и клиентами за временные неудобства. Эдельвейс не считал себя полным перфекционистом, но он любил порядок во всем. Наскоро собрав все необходимое, и отправив письмо Маку, он уселся за стол, достал довольно пыльную, желтоватую карту и циркуль, и принялся строить маршрут. Спустя какое-то время, в комнату зашел Тимьян и спросил, недовольно и шумно топчась на ковре:- Каким же ты стал медленным, Эдель. Теперь мы точно не успеем. Что ты там уже целый час делаешь? - он подошел к столу и с удивлением воззрился на карту, но, внимательно её рассмотрев, покачал головой - Боюсь, что она уже давно устарела, друг мой - он поднял несколько растерянный взгляд, к брату.Эдельвейс нервно свистнул, глядя на свой, уже бессмысленный труд, в который он вложил целый час свободного времени. - Но! - быстро повеселел брат - нет худа без добра! Поскольку у меня тоже есть карта! - он улыбнулся довольно мрачному Эделю, и положил на стол длинный сверток немного мятой, грязноватой бумаги. Эдель с досадой закрыл лицо руками, а Тим развернул сверток и вытащил из кармана курвиметр. Тимьян работал быстро - измерил расстояние, взял карандаш, там штрих, здесь черта, и вот, он уже сворачивает карту и поторапливает брата:- У нас с тобой осталось два часа до темноты. Нужно торопится, чтобы успеть пересечь границу леса и заночевать хотя бы на опушке...Эдельвейс хотел было запротестовать, но тут вдруг подумал, что это - именно то, что следовало ожидать от этой авантюры. Он обреченно вздохнул и спросил упавшим голосом:- Так мы что, прямо в лесу, под открытым небом ночевать будем?- Нет, можем и под кроной деревьев - рассмеялся путешественник, и добавил:- Лес на самом деле гораздо больше, чем кажется из нашего окна. Не уверен, что мы сможем пройти его за день. Сначала лес, потом горы и будем уходить все дальше, и дальше... Но ты не волнуйся, у нас с тобой на самом деле все еще впереди... - он подбадривающе похлопал брата по плечу, и вышел на порог, наслаждаясь этим свежим прохладным вечером...Они вышли из города, прошли по бугристой горной тропе и оказались напротив темного леса. В воздухе звенела напряженная тишина. Повисла пауза, и путешественники долго молча смотрели вдаль. Неожиданно, Тимьян тихонько и беспечно, как мальчишка, запел:"Вся жизнь - как множество дорогПути вплелись в травуБыть может, подведу итогКогда к концу дойду".