Глава 12

Прошла неделя, за ней месяц. Кхорн лишь изредка приходил по ночам, а все остальное время либо был в заботах, либо ходил по тавернам и снимал различных портовых шлюх. Дальше все стало только хуже. Ругань была уже частым явлением, как и поднятие руки мужчины на Адриэль, и далеко не в постели.

Вот и в этот раз раздался звонкий удар по девичьей щеке.

— Как же ты достала! Запомни раз и навсегда, что я не обязан отчитываться, где я был, что делал и с кем спал! Тебя это волновать не должно! — рявкнул он, а после вышел из спальни хлопнув дверью.

— Я всего лишь... Хотела провести время вместе... — тихо проговорила девушка, смотря на закрытую дверь.

«Почему я поверила ему? Поверила, что все будет хорошо. Поверила, что он может меня полюбить? Дура...» — подумала она про себя, прижимая ладонь к горящей щеке. Слезы из глаз потекли сами собой, девушка всхлипнула, а после и вовсе горько расплакалась, рухнув на постель. Уткнувшись лицом вниз, свернувшись калачиком, она так и уснула, прижимая к себе клочок одеяла.

Разлепив сонные глаза Адриэль поднимается на месте. Голова дико гудела, будто та выпила неимоверное количество алкоголя. Крики чаек отдавались в виски.

— Что...? — Зябко поежившись она осматривается. Это определённо не её спальня. Все из дерева, ее качает. На теле, кроме ночной сорочки, в которой она была, не было ничего. Рядом какой-то мешок.

«Я что... На корабле?»

— Проснулась наконец? — раздался с угла каюты знакомый голос, все такой же бархатистый и чуть хриплый. «Авель!» — криком раздаётся собственный тревожный голос в голове. Она смотрит на него испуганно, впервые со дня их встречи.

Авель поднимается с кресла и, подойдя к постели, садится на её край, пока не укладывает девушку обратно, нависая над ней и прижимая ее руки к постели.

— Я ведь сказал, что ты моя... и мне ничего не стоило тебя похитить... — томным голосом произнес мужчина. Он смотрел на неё каким-то безумным и диким взглядом, а после страстно поцеловал, сжимая кисти Адриэль до боли и алых следов от пальцев. Машинально девушка дёрнулась под ним, но было так больно, что в поцелуй раздался тихий скулеж.

«Почему... Почему все вокруг стремятся сделать мне больно? Почему они просто не хотят оставить меня в покое?»

Она сжимает ножки плотнее, вьется всем телом, показывая свой протест.

«Не хочу... Не трогай... Прекрати...»

Прервав поцелуй и держа руки Адриэль уже над головой, прижимая к подушке, брюнет томно выдыхает, издав тихий смешок. Он чуть сжимают девичьи щеки.

— Будешь так отпираться, боюсь мне придется сделать тебе больно... Так не хочется портить это милое личико... — мурлычет Авель, а после его рука грубо раздвигает её ножки. Расположившись меж ними, он задирает сорочку. Слышится звук ремня, а после, чуть приспустив брюки, он входит в девушку грубым толчком. Даже не дав опомниться, он начинает двигаться в ней грубо и больно сжимая бедро.

«Такой грубый... Снова... Будто ничего и не было... И это он говорил о любви?»

Девушка поджимает губы, смотрит на него жалостливо так, но не смеет отпираться. Звуки пошлых шлепков вкупе с головной болью не доставляют особого удовольствия.

Давно она стала такой? Покорной, делающей как скажут? Да всегда. Глупость в виде побега из дома, вот цена, которую приходится отдавать за это.

— Авель... Пожалуйста... Не так сильно... — шепчет та, наконец найдя в себе силы. Он будто её не слышал, лишь затыкал её ротик поцелуями и продолжал втрахивать в постель, пока не произнес:

— Ты думаешь... что они будут тебя искать? Ты ни... ах...никому не нужна, кроме меня... — прошептал он в девичьи губы. Коснувшись нежной кожи на шее, зубами он оставляет укус, словно выжженное клеймо. Такой же след он оставил не только на шее: Ключицы, грудь, плечи, все было усеяно укусами и багровыми синяками от засосов. Он был груб и никакой надежды на жалость не оставлял. Её плач, вот чем упивался Авель и получал истинное наслаждение.

Оставшись наедине с собой и своими мыслями, девушка устроилась в углу каюты, обхватив ножки руками. Она бросила пустой взгляд на приготовленную ванну, но так и не нашла в себе сил, чтобы подняться. Всё тело болело невыносимо, не хотелось жить, не то, что вернуться домой. А зачем? Он ведь прав. Она не нужна никому. Быть может, если не будет сопротивляться, то все будет хорошо? Нет... И все бы ничего, но этот чёртов Ниан. Они ведь проводили много времени вместе, по началу. Читали книги по ролям, устраивали чаепития в саду, гуляли и выходили на конные прогулки. Она привыкла к нему, открылась, позволила впустить его в свое сердце, что теперь было напрочь разбито. Он вытер о неё ноги. Тогда к чему это все?

Девушка поднимается с места кое-как. Смотрит на чёртово платье на постели, снова на дверь. Рука ложится на ручку, но не поддаётся. Он ее здесь запер. Ничего не остаётся, кроме как просто принять неизбежное.

Остатки ткани колышет создаваемый её телом поток. Адриэль подходит к ёмкости с тёплой, почти горячей и издающей пар воде, а после забирается внутрь. Тело пощипывает неприятно, но скоро это отступает, и она погружается под воду целиком.

В воде появляется едва видимый силуэт белой лисицы. Она была красива. Такая неприступная, не менее нежная. Белая длинная и гладкая шерстка переливалась и струилась, развиваясь в воде. Будто сейчас Адриэль была не в ванной, а в океане, таком спокойном, что хотелось остаться здесь навсегда.

— Адриэль... — раздался эхом тихий мелодичный голосок лисицы. — Ты не можешь сейчас вот так просто сгинуть... Калипсо еще не готов принять тебя в качестве одного из своих детей... Еще слишком рано...

Она подходит ближе к девушке и заглядывает в её глаза своими ярко голубыми, как самая прекрасная луна.

— Ниан тебя ждет... он ищет тебя...

— Я ему не нужна... — тихо повторяет слова Авеля девушка, будто мантру. — я никому не нужна...

Щеки горят, словно от пощёчин, в груди дыхание замерло. Ещё немного и кажется, что девушка задохнется от того, что ей нужно сделать глоток.

— Он ищет... — снова этот голос вторит и заставляет девушку распахнуть глаза. Она вырывается их плена воды, делает несколько судорожных глотков воздуха и принимает положение сидя.

— Нет... Не могу просто сдаться! Почему они вообще позволяют себе решать за меня?

Приняв ванну, надев платье, девушка садится на постель, ожидая, когда придёт её заточитель.

«Будешь кроткой и послушной, быстро надоешь и может, повезёт, и он пустит меня хотя бы на палубу»