Глава 5: Тайны фиолетовых глаз

Владимир, XIII век.

Я стояла в полумраке небольшой комнаты, чувствуя, как воздух вокруг сгущается от напряжения. Две женщины передо мной, такие разные, но одинаково притягательные, смотрели на меня с интересом, который я не могла понять. Их взгляды, словно невидимые нити, опутывали меня, заставляя сердце биться быстрее, а мысли метаться в поисках ответов. Комната, затянутая запахом сырости и старого дерева, казалась слишком тесной для этого момента, а свет, пробивающийся сквозь узкое оконце, падал на их лица, подчёркивая каждую черту. Я сглотнула, стараясь унять дрожь в руках, и сделала маленький шаг вперёд, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

Первая женщина, та, что с длинной пшеничной косой до бёдер и фиолетовыми глазами, которые, казалось, видели меня насквозь, шагнула ко мне навстречу. Её движения были плавными, почти царственными, и я невольно замерла, чувствуя, как её присутствие подавляет всё вокруг. Её лицо, идеальное, как у статуи, излучало спокойную силу, но в то же время в нём читалась строгость, смешанная с неожиданной нежностью. Она улыбнулась, но эта улыбка не была тёплой - скорее, оценивающей, как будто она уже знала обо мне больше, чем я могла представить. Её голос, когда она заговорила, был мягким, но глубоким, с нотками, которые заставляли слушать, не отрываясь.

- Я - Гадерика Брагинская, - представилась она, её слова звучали как мелодия, но с твёрдым подтекстом, который не оставлял места для сомнений в её авторитете. - А это моя спутница, Радмила Киевская.

Вторая женщина, с тёмно-русыми волосами, убранными в аккуратный узел, и зелёными глазами, в которых плясали озорные искры, кивнула мне с лёгкой улыбкой. Её манера держаться была менее строгой, более живой, но в её взгляде тоже чувствовалась сила, как будто она могла в любой момент показать свой жёсткий нрав. Она казалась моложе Гадерики, но её красота, хоть и яркая, не обладала той магической притягательностью, что исходила от женщины с фиолетовыми глазами. Радмила слегка наклонила голову, как бы приветствуя меня, но не произнесла ни слова, позволяя Гадерике вести разговор.

Я кивнула в ответ, чувствуя, как горло сжимается от волнения. Мой сарафан, расшитый узорами, который подарила княгиня, вдруг показался мне слишком простым в присутствии этих женщин, а платок на голове, завязанный по всем правилам, словно давил, напоминая о том, как я всё ещё чужая здесь. Я не понимала, почему меня позвали, что от меня нужно, и это недоумение, смешанное с тревогой, заставляло меня переминаться с ноги на ногу. Я взглянула на Владимира, который стоял у двери, скрестив руки на груди. Его лицо, как всегда, было спокойным, голубые глаза смотрели на меня с привычной смесью интереса и лёгкой насмешки, но он не вмешивался, словно знал, что должно произойти, и не собирался нарушать ход событий.

- Мы слышали о тебе, Елизавета, - продолжила Гадерика, её голос обволакивал, как тёплый ветер, но в нём чувствовалась скрытая сила, которая заставляла меня напрягаться. - Владимир рассказал о твоём прибытии во Владимир, о том, как ты появилась здесь, словно из ниоткуда. Мне стало любопытно, и я захотела увидеть тебя своими глазами. Говорят, ты купеческая дочь, но в твоих манерах, в твоих словах есть что-то... необычное. Расскажи о себе, дитя. Кто ты? Откуда?

Её слова прозвучали как вопрос, но в них чувствовался приказ, и я поняла, что отмахнуться или солгать будет непросто. Её фиолетовые глаза, глубокие, как омуты, смотрели прямо в меня, и я чувствовала, как холод пробегает по спине. Было ощущение, что она не верит ни единому слову моей истории, что она знает правду, хотя этого ведь не могло быть. Как она могла знать? Я ведь никому не рассказывала, даже намёком не обмолвилась о том, откуда я на самом деле. Но её взгляд, её манера говорить, её спокойная уверенность - всё это заставляло меня думать, что она видит больше, чем я могу скрыть. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застревали в горле, как колючий ком. Моя легенда, которую я оттачивала два месяца, вдруг показалась мне хрупкой, как тонкий лёд под ногами.

- Я... я купеческая дочь, - начала я, стараясь говорить твёрдо, но мой голос дрогнул, и я прокляла себя за это. - Батюшка мой торговал с заморскими краями, вот я и нахваталась разного. Приехала сюда, чтобы... чтобы узнать больше о здешних товарах, о торговле. Так и оказалась во Владимире.

Гадерика слегка наклонила голову, её улыбка стала чуть шире, но в ней не было тепла, только холодное понимание. Она не перебивала, не спорила, но я чувствовала, как её взгляд пронизывает меня насквозь, как будто она читает мои мысли, видит каждую ложь, каждый страх. Радмила, стоящая чуть позади, хмыкнула, её зелёные глаза блеснули насмешкой, но она промолчала, позволяя Гадерике вести разговор. Владимир у двери тоже не двигался, его присутствие было почти незаметным, но я знала, что он слушает каждое слово, и это только усиливало моё волнение. Я чувствовала себя как на допросе, хотя никто не повышал голоса, не угрожал. Но давление, исходящее от Гадерики, было почти физическим, как тяжёлая рука на плече.

- Интересно, - протянула Гадерика, её голос оставался мягким, но в нём проскользнула нотка, которая заставила меня вздрогнуть. - Заморские края... Это, должно быть, дальние земли. Ты, верно, многое повидала. Но скажи, дитя, почему в твоих глазах я вижу тень, которая не принадлежит купеческой дочери? Почему твои слова звучат так, будто ты сама в них не веришь?

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Она знала. Она точно знала, что я лгу, но как? Я старалась держаться, старалась не выдать себя, но её слова, её взгляд, её присутствие - всё это разрушало мою защиту, как ветер, срывающий листья с дерева. Я хотела возразить, придумать что-то, но её фиолетовые глаза держали меня, как в тисках, и я понимала, что любое слово, любое движение только глубже загонит меня в ловушку. В этот момент я заметила, как её взгляд скользнул к моей руке, к запястью, где под рукавом сарафана скрывался шрам - тот самый, что напоминал о себе каждый раз, когда я пыталась думать о прошлом или говорить о нём. Я инстинктивно прикрыла руку, но, кажется, она уже заметила, и уголки её губ дрогнули в странной, почти печальной улыбке.

- Довольно, - сказала она вдруг, её голос стал строже, но не резким, а скорее усталым, как будто она уже всё поняла. - Прошу всех выйти. Мне нужно поговорить с Елизаветой наедине.

Радмила посмотрела на неё с лёгким удивлением, но не стала спорить, только кивнула и направилась к двери. Владимир, стоявший у входа, тоже не возразил, хотя я заметила, как его брови слегка приподнялись, словно он не ожидал такого поворота. Он бросил на меня короткий взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на беспокойство, но тут же скрыл его за привычной насмешкой и вышел вслед за Радмилой, закрыв за собой тяжёлую деревянную дверь. Мы остались вдвоём, и тишина, повисшая в комнате, стала почти осязаемой, как густой туман. Я чувствовала, как сердце колотится в груди, как пот выступает на ладонях, и старалась дышать ровно, хотя каждый вдох давался с трудом.

Гадерика сделала шаг ко мне, её движения были медленными, но уверенными, и я невольно отступила назад, чувствуя, как спина упирается в холодную стену. Её фиолетовые глаза, такие глубокие и странные, смотрели на меня с непонятной смесью любопытства и тревоги, и я поняла, что сейчас она не играет, не проверяет - она действительно хочет знать правду. Её голос, когда она заговорила снова, был тише, почти шёпотом, но от этого он казался ещё более пугающим.

- Елизавета, - начала она, и в её тоне не было ни насмешки, ни угрозы, только странная, почти материнская забота. - Я вижу, что ты скрываешь что-то. Не бойся, я не причиню тебе вреда. Но я должна знать, откуда ты. Кто ты на самом деле? Говори, дитя, и не бойся.

Я открыла рот, чтобы ответить, чтобы наконец сказать правду, которую так долго держала в себе. Я устала лгать, устала притворяться, и её слова, её взгляд, её присутствие - всё это подталкивало меня к тому, чтобы раскрыться. Я хотела рассказать ей о том, что я из другого времени, из 2025 года, из мира, который она не может даже представить. Слова уже были на языке, но в тот же момент я почувствовала, как шрам на запястье обожгло болью, такой сильной, что я невольно вскрикнула. Боль была резкой, как удар ножа, и я схватилась за руку, чувствуя, как горячая волна поднимается к горлу. Я кашлянула, и к своему ужасу увидела, как изо рта на ладонь капает кровь, тёмная, липкая, оставляющая металлический привкус на языке. Мои ноги подкосились, и я едва не упала, но Гадерика тут же подхватила меня, её руки, сильные и тёплые, поддержали меня за плечи.

- Успокойся, дитя! - её голос был полон тревоги, и я впервые увидела в её глазах настоящий страх. - Молчи, ничего не говори! Я вижу, что тебя что-то сдерживает, что-то, что не даёт тебе говорить правду. Не нужно, не мучай себя!

Я дышала тяжело, чувствуя, как боль в запястье медленно отступает, но кровь всё ещё текла из уголка рта, и я вытерла её дрожащей рукой, не в силах отвести взгляд от Гадерики. Она смотрела на меня с тревогой, но в её глазах было и что-то ещё - понимание, как будто она уже знала, что со мной происходит. Она взяла мою руку, аккуратно отодвинула рукав сарафана, обнажив шрам, который я так тщательно скрывала. Её пальцы, прохладные и лёгкие, провели по неровной линии на коже, и я почувствовала, как по телу пробегает дрожь, не от боли, а от какого-то странного, почти магического ощущения.

- Это древняя магия, - прошептала она, её голос был полон удивления и какого-то благоговения. - Я не видела её уже давно, очень давно. Кто-то наложил на тебя заклятие, дитя, чтобы ты не могла говорить о своём прошлом. Но это неважно. Теперь я понимаю, что ты здесь не просто так, что твоё появление во Владимире - не случайность.

Она подняла взгляд, и её фиолетовые глаза встретились с моими. В них была такая сила, такая уверенность, что я не могла отвести взгляд, даже если бы захотела. Её слова, когда она заговорила снова, прозвучали как приговор, но в то же время как обещание, от которого у меня перехватило дыхание.

- Я забираю тебя с собой, - сказала она твёрдо, не терпя возражений. - Так будет лучше. Ты не принадлежишь этому месту, но я помогу тебе найти своё предназначение. Со мной ты будешь в безопасности.

Я хотела возразить, хотела спросить, куда она меня заберёт, что это значит, но слова застревали в горле, а боль в запястье, хоть и утихшая, всё ещё напоминала о себе. Я только кивнула, чувствуя, как усталость и страх смешиваются с непонятным облегчением. Может, она права. Может, с ней я действительно найду ответы, которые так долго искала. Гадерика отпустила мою руку, её лицо снова стало спокойным, почти непроницаемым, и она направилась к двери, жестом указав мне следовать за ней. Я поправила сарафан, вытерла остатки крови с губ и пошла за ней, чувствуя, как сердце колотится от смеси страха и ожидания.

Когда мы вышли из комнаты, я увидела, что Владимир и Радмила ждут снаружи. Владимир стоял, скрестив руки на груди, его взгляд был, как всегда, спокойным, но в нём мелькнуло что-то похожее на удивление, когда он увидел моё бледное лицо и следы крови на подбородке. Радмила, стоящая рядом, прищурилась, её зелёные глаза блеснули любопытством, но она не произнесла ни слова, только посмотрела на Гадерику, словно ожидая объяснений. Воздух во дворе терема был прохладным, пахло дымом от костра и сыростью надвигающегося дождя, а серое небо над нами казалось тяжёлым, как мои мысли. Гадерика остановилась, её осанка была прямой, почти царственной, и она заговорила, её голос звучал громко и твёрдо, не оставляя места для споров.

- Я забираю её с собой, - объявила она, её взгляд скользнул по Владимиру и Радмиле, как будто подчёркивая, что её решение окончательное. - Она будет под моим покровительством. Таково моё слово.

Владимир слегка наклонил голову, его лицо осталось непроницаемым, но я заметила, как его губы дрогнули в едва заметной улыбке, словно он ожидал чего-то подобного. Радмила только хмыкнула, её озорной взгляд переместился на меня, но она не стала возражать, лишь пожала плечами, как будто это её не касалось. Я стояла рядом с Гадерикой, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Моя жизнь снова менялась, и я не знала, что ждёт меня впереди, но в одном я была уверена - с этой женщиной, с её фиолетовыми глазами и странной, почти магической силой, я шагну в новый мир, полный тайн, которые мне ещё предстоит разгадать.