Глава 2

========== Глава 2 ==========

Дорога темнеет серой линией под колёсами Audi R8 — матовой и агрессивной на вид, но невероятно послушной под сильными руками альфы. Юнги знает свою машину, как свои пять пальцев, и никому её не доверяет.

Чёрные глаза косятся в зеркало заднего вида, наблюдая, как за ним едут тонированные машины любимой марки Toyota — его дядя, никто иной, как глава «Яматэ» — Масахито Таканэки, предпочитал отечественные автоагрегаты, в то время как племянник — исключительно немецкие. Он и своего друга подсадил на них, соблазнив слезть с «итальянца» Ferrari.

Альфа криво улыбается вспомнив о своём друге, набирая его номер голосовой командой.

— Ты опаздываешь, — констатирует факт Юнги, едва ответили на том конце провода.

— Юн, я же не всесильный боженька, и погоду не делаю. Самолёт вовремя не взлетел.

— А должен быть, Хосок. Ты теперь «боженька» Чайна-тауна, и будешь «делать погоду» в доброй половине Йокогамы, помни об этом. Мы ждём тебя в особняке Паков.

— О-о, ты едешь к своему яблочку? — голос альфы полон насмешки, и Юнги прямо-таки видит перед собой знаменитый оскал своего друга. — Наконец-то я увижу его.

— Только попробуй запугать его, или не дай бог, флиртовать с ним. И спрячь свои татуировки, засранец, напугаешь мне ребёночка.

— Ну что ты, — растягивает слова Хосок, всё также улыбаясь в трубку. — Я предстану перед ним в самом лучшем виде, надену свои лучшие шмотки, и, конечно же, обязательно замолвлю пару слов о тебе...

— Только попробуй!..

— Отрекламирую в лучшем виде, друг.

Юнги и сам теперь улыбается, вспоминая маленького омегу, и какое-то детское волнение прошибает этого взрослого альфу от ожидания предстоящей встречи с омегой.

— Ждём тебя, Хо. Условия договора обговорим уже на месте, и я рад что ты в союзе «Яматэ», — Юнги отключился от разговора, но не смог отключится от мыслей об омеге.

Он увидел его совершенно случайно — их автомобили остановились на красный свет светофора паралельно друг другу и Юнги просто посмотрел направо, увидев через стекло юношу, что спокойно сидел на заднем сидении довольно дорого представительного автомобиля. Нет, он не был эффектным длинноногим блондинистым омегой — просто мальчик, почти ребёнок, с нежными карими глазами и пухлыми блестящими, будто барбариска, губами. Волосы юноши чуть рыжеватые, словно зрелая пшеница, мягко струились до плеч. Пальчики крепко держали на коленях увесистую сумку. Ни наушников, вечно свисающих из ушей у молодёжи, ни украшений или бритых висков — Чимин весь из себя такой правильный, нежный. Юнги так засмотрелся на него, что пропустил загоревшийся зелёный, и только нетерпеливые гудки за спиной заставили его опомниться. Секунды сомнений — и альфа выруливает вслед за автомобилем, в котором сидел омега. Возможно это было смешно — взрослый двадцатишестилетний мужчина поддался спонтанному порыву и едет за неизвестным омегой, но в тот момент Юнги всё казалось правильным. Ему и сейчас всё кажется правильным.

Он не забудет своего изумления, когда весь из себя такой маленький и скромный юноша вышел из машины возле школы восточных единоборств, сжимая спортивную сумку в окружении телохранителя и водителя, больше смахивающего на борца сумо, и от одного взгляда на которого пропадало всякое желание близко подойти к омеге.

Юнги уехал тогда, посмеявшись в душе над самим собой... и весь день его сводили с ума мысли о юноше. Через три часа альфа снова стоял перед «Школой айкидо мастера Сайто Чикары» — так было написано на вывеске перед входом. А через незашторенное большое окно были видны стройные ряды юных борцов.

Чимина он увидел сразу. Тот стоял рядом с высоким альфой, весь такой тонкий, плотно обтянутый кейкоги{?}[Кейкоги - форма для айкидо.] и что самое интересное, с синим поясом{?}[2 кю – синий пояс, соответствующий достаточно высокому уровню владения техниками айкидо.] вокруг талии. Гладко зачёсанные волосы надо лбом и собранные в аккуратный пучок на макушке, делали его лицо ещё более детским. Но броски и заломы, которые делал омега в приёмах, впечатлили мужчину. Его омега уверенно и чётко владел техникой и проявлял силу, контролируя свои движения. Его омега. Юнги назвал его так в тот же день, и не изменил своего мнения и сегодня. Чимин — его омега, и ничто этого не изменит — ни то, что его отец глава «Хангурэ», ни то, что его брат мутит с дорожными отморозками «Босодзоку», ни даже то, как он собирается поступить с его семьей — Чимин его!

***

— И помните, как и договорились, отец выступит на совете с этим решением, а я поддержу. Ваше дело не отступить и не сдавать позиций. Условия для каждого из нас должны быть одинаковыми, потому что каждый вносит равнозначную силу и капитал. Не имеет значения откуда мы — с улицы Мотомати или с высоток Минато Мираи. Договорились?

— Несомненно. Ты ввёл нас в совет, и «Босодзоку» будут помнить оказанное доверие.

Разговор меж альф проходил тихо, но Чимин расслышал последние слова, и в тот же миг видит входящего через распахнутые двери мужчину в шикарном сером костюме, отливающем цветом мокрого асфальта и чёрной шёлковой рубашке, с внушительной свитой из телохранителей и помощников. В зале его уже встречают несколько мужчин, тут же присоединяясь к его сопровождающим.

— Брат? Глава Таканэки, — громко шепчет омега, привлекая внимание всех троих.

Вонхо вытягивается, расправляя плечи, кидает быстрый взгляд на двух байкеров, что с короткими кивками отходят, и растворяются в толпе гостей.

— Идём, — альфа обводит глазами весь зал, видя, как приосанились члены их клана, быстро устремляясь в след за Вонхо.

Они останавливаются в пяти шагах от вошедшего мужчины — несколько десятков альф, и Чимин позади брата, в едином порыве склоняясь в глубоком поклоне перед ним.

— Глава Таканэки, добро пожаловать. Для нас честь принимать Вас в своём доме, — Вонхо не шевелится, плотно прижав руки к бокам, как и никто другой из его клана, пока гость не заговорил.

— Благодарю за гостеприимство, и примите мои поздравления — сегодня Ваш день рождения, — Таканэки движением руки подаёт жест, и перед именинником раскрывают обитый бархатом футляр, где на чёрной шёлковой подложке два кинжала Ёсикадзу Икеда{?}[Yoshikazu Ikeda (Ёсикадзу Икеда) считается одним из лучших мастеров, делает ножи и мечи. ] из белой стали — достойный подарок на совершеннолетие альфы.

Вонхо снова склоняется перед мужчиной, коротко произнося слова благодарности, и приглашает в комнату совета, где его уже ожидает глава клана Пак.

— Ты не представишь нам своего омегу? — вопрос был неожиданным, и Чимин вскидывает глаза удивлённо. Теперь он может рассмотреть мужчину, что являлся хозяином половины Йокогамы, включая самые богатые районы Яматэ и Минато. Он видит чёрный пронизывающий взгляд, бледное скуластое лицо с плотно поджатыми губами и сосредоточенно сведёнными прямыми бровями. У альфы достаточно низкий рост, но крепкая, коренастая фигура и широкие плечи. Весь его облик говорит о силе, а взгляд о жесткости этого человека, и мужчина смотрит прямо на Чимина... заинтересованно?

— Это мой брат, Пак Чимин, второй наследник клана, — Вонхо глаз не поднимает в поклоне, но омега чувствует, как тот напряжён, а ещё он чувствует вибрацию справа, и феромоны, отдающие мускатом.

— Глава Таканэки, добро пожаловать, — Чимин приветствует мужчину тихим, мелодичным голосом, так же склоняясь перед ним, а после, выпрямившись, замирает — на него смотрел альфа.

Он стоял позади Таканэки, можно сказать рядом с ним, был таким же низкорослым и крепким. Осветлённые, чуть отросшие волосы, чёрные глаза, тонкие губы, выступающие скулы. Плечи были столь широки и грудь, под белоснежной рубашкой с накинутым поверх чёрным пиджаком, говорила о сильном накачанном теле альфы. В правом ухе поблёскивала платиновая серёжка, а длинные тонкие пальцы были унизаны перстнями из белого золота. Альфа смотрел прямо на Чимина... прямо в глаза и в душу.

Чимин опускает взгляд. Страха не было, как и не последовало интереса, лишь непонимание — зачем такому взрослому серьёзному альфе, так смотреть на маленького, по сути ещё ребёнка, омегу, и так заметно втягивать воздух, пытаясь выхватить аромат юноши?

— Выходит у главы Киро есть не только сильная и крепкая ветвь в лице наследника альфы, но прекрасный цветок, — странно улыбается Таканэки, переводя взгляд на напрягшегося Вонхо. — Но, приступим к делу, не будем медлить.

— Прошу, отец уже ожидает Вас.

Вновь все склонились перед главой и наследником, пока мужчины не исчезли за широкими полированными дверями, и Чимин остался один в сопровождении своего телохранителя. Теперь он хозяин праздника в отсутствие отца и брата, и в его обязанности входило следить всё ли было в порядке у гостей. Но прошло не более десяти минут, когда он заметил того красивого омегу — супруга сенатора Кима, одиноко стоявшего в саду, возле столика с напитками.

— Господин Ким? Почему Вы скучаете один? Может присоединитесь к увеселения в зале? — Чимин улыбается прекрасному омеге, подходя ближе.

— Просто Сокджин, пожалуйста, или семпай{?}[Сэмпай - обращение по отношению к тем, кто старше, чем говорящий.], если хочешь — мне двадцать восемь лет.

— Конечно, семпай, — Чимин улыбается шире, — а мне шестнадцать. Я увидел тебя здесь одного и подумал не скучно ли тебе.

— Не волнуйся, всё в порядке, — мягко улыбается старший омега. — Вообще-то я больше люблю тишину и одиночество, чем такие шумные вечеринки. Хотя, будь у меня такая же большая и чудесная семья, как твоя, Чимини, я был бы рад громким голосам, детскому смеху... — Джин затихает, печально опустив голову и задумчиво вертя бокал в руке.

— О-о, думаю, тебе это быстро бы надоело. Между моими братьями девять лет разницы, но они были просто неугомонны. И даже сейчас умудряются дурачиться и шалить, совсем как дети малые.

— Хотел бы я это видеть, — ещё шире улыбается Сокджин, сияя своей красотой. — Чонгуки такой чудесный малыш, а твой старший брат такой серьёзный и впечатляющий альфа.

— Вонхо тот ещё проказник... Большой, сильный, взрослый, но порой выдумщик похлеще Чонгука, — тихо смеётся Чимин.

Окружающие их люди с удивлением замечали, как похожи внешне друг на друга оба омеги: те же ясные, прозрачно-карие глаза, мягкий взгляд, яркая улыбка пухлых губ, шелковистые волосы до плеч, только у Чимина они были цвета густого мёда — золотистые, с чуть рыжим отливом, а у старшего - тёмные, сияющие на солнце каштановыми переливами. И, видимо, не только внешнее сходство роднило обоих, но сердечное тепло, что может быть между родными людьми. И Чимин, и Джин потянулись друг к другу с этого самого вечера.

— Совсем тебя заболтал, семпай, — отмахивается Чимин. — Ты стоишь здесь со мной, а твой муж, наверное, остался без внимания.

— Не остался, — как-то резко выпаливает старший омега, ловя немного удивлённый взгляд юноши. — У него... дела.

— Дела на празднике? Хотя и мой отец, и Вонхо заняты почти круглые сутки. Не удивлюсь, если они прямо сейчас заперлись в кабинете и решают «очень важные дела», — чуть кривляется юноша на последних словах, вновь вызывая улыбку старшего. И Чимин в этот момент подумал, что хочет видеть улыбку своего нового друга, как можно чаще, и сделает для этого всё.

*

Кабинет Пак Киро утопает в мягком свечении диодов и настольной лампы. Внутри всё говорит о хорошем вкусе его хозяина: удобная мебель из красного дерева, мягкие кожаные уголки и бархатные кресла, высокие бра и пара драгоценных фотографий в исполнении Кусакабэ Кимбэй, легендарного фотографа запечатлевшего на своих плёнках переломное для своей страны время, известное, как «Реставрация Мэйдзи»{?}[Реставрацией Мэйдзи называют глобальную модернизацию, проводившуюся в Японии с 1867 по 1889 год. Официально эра Мэйдзи началась со вступлением на престол нового императора Муцухито, который и сделал «Светлое правление», а именно так переводится с японского «Мэйдзи».].

Дольше всего сенатор Ким рассматривал именно эти фотографии, сидя в одном из кресел, пока сам хозяин особняка любезно угощал его «Jameson» — отменным виски шестилетней выдержки.

— Символично видеть у Вас эти фотографии, — ухмыляется своим мыслям Намджун, медленно потягивая янтарный напиток.

— И в чём же Вы видите символ? — хозяин дома глаз не спускал с гостя, видя, как тот немного жадно облизывал взглядом интерьер. — Хотя, не скрою, именно эти фотографии доставляют мне огромное удовольствие.

— В том, что Кимбэй показал в своих работах самый момент перемен, его веяние, как под его напором меняется не только облик людей, но весь облик страны. А для меня это символично потому, что время «мэйдзи» может наступить прямо сегодня.

— Для каждого серьёзного политика, каким являетесь и Вы, сенатор, «светлое направление» своё, отличное от других. Ваша победа на последних выборах округа говорит об этом. Думаю, Вы на правильном пути.

— Благодарю. Но к сожалению, «Комэйто» пока не обладает достаточным количеством голосов для продвижения своего представителя в палату представителей, — голос мужчины звучит твёрдо, но голова опущена немного обречённо. — Для нас предстоящие выборы могут быть провальными.

— И Вы бы хотели обсудить это со мной? — Пак Киро не просто облегчает своему гостю задачу, а скорее сохраняет своё время, которое не хочет тратить на такую мутную личность, как сенатор Ким.

— Думаю, само моё присутствие здесь — в доме главы «Хангурэ», одного из крупных организаций «теневой» мафии Йокогамы, говорит об этом.

Киро щурит глаза, и хватка пальцев, обхватывающих края бокала, становится сильнее.

— И зачем же добропорядочный гражданин, сенатор Ким Намджун, пришёл в дом главы, как Вы выразились, «теневой мафии» города? — медленно растягивая слова чеканит Киро, пристально смотря на мужчину перед собой, хоть тот и не стушевался под его взглядом.

— Буду откровенен — за поддержкой и помощью, — Намджун замер, но лишь на короткие секунды. — Но поверьте, и мне есть, что предложить.

— Попробуйте.

— Рано или поздно вам захочется выйти из тени. Не Вы, так Ваши дети смогут воспользоваться законной властью — выйти в легальный бизнес, и что немаловажно, в политику. Ваши доверенные люди попадут в списки «Комэйто» — партии «чистой политики», что в будущем может стать одним из ведущих объединений в стране. Через меня «Хангурэ» укрепится во власти округа, а затем и всей префектуры. Уверен, если «Хангурэ» поддержат меня с моей политической программой развития, мы сможем одержать победу на выборах в Палату представителей префектуры Канагава. А дальше мои... наши люди будут в Палате советников{?}[Парламент Японии] страны, и будут представлять наши интересы в правительстве Японии. Но мне нужна поддержка. Без неё всё это практически неосуществимо.

Киро даже не задумывался над ответом — сколько раз он уже слышал о легализации своего полукриминального бизнеса, выйти так сказать в «свет», заявить о себе. Но все забывают о «камне преткновения», скорее даже «скале», а не «камне». Но Киро помнит, и никогда не забывает.

— Сенатор Ким, я вынужден Вам отказать. Я буду также откровенен — у меня нет никакого желания, а главное сил, противостоять Якудза. Да, Вы всё толково и правильно разъяснили, и в этом есть доля правды. Но нас задавят в зародыше, как только мы рыпнемся в сторону столицы. Токио — вотчина Якудза. Весь бизнес, как и правительство, так и часть правоохранительных органов, тесно переплетена с ними. Якудза не суются в Йокогаму лишь потому, что нашим договорам десятки лет — портовые территории принадлежат «Хангурэ», центр и окраины подвластны «Яматэ», дороги контролируют «Босодзоку», и в этом конгломерате мы все держимся друг за друга крепко, потому что понимаем — если один даст слабину, или наоборот — поднимет голову слишком высоко — всем придёт конец. Поэтому... я говорю своё твёрдое «нет» — Вам нет места в нашем триумвирате.

Намджун слушал мужчину не дыша. От накатывающего гнева дыхание спёрло и комом застыло в горле. Последние слова главы Пак набатом стучали в голове альфы — ему сейчас указали на его место за задворками сильных мира сего. И именно в этот момент смежная дверь с лёгким стуком открывается, и личный помощник с поклоном сообщает, что господина Киро ожидают в белой гостиной.

— Позвольте на этом откланяться, господин сенатор. К сожалению, дела не терпят отлагательств, а Вы насладитесь праздником, отдохните.

— Благодарю, но, думаю, мне незачем более задерживаться в Вашем доме. Всего доброго, — слова благодарности за гостеприимство прозвучали из уст альфы достаточно холодно, с нотками стали и бушующей внутри него ярости.

— Не смею задерживать.

Они покинули кабинет, но по коридору, ведущему к гостинной, Намджун замечает мужчину с несколькими сопровождающими, и он знает кто это — глава «Яматэ» Масахито Таканэки, а рядом белобрысый — его племянник Мин Юнги. И что оба альфы делают в доме главы клана «Хангурэ» догадаться нетрудно — пришли решать важные дела, в которых Намджуну нет места.

Он стремительно направляется к выходу, лишь у самых распахнутых дверей вспоминает о своём супруге, и с раздражением поворачивает обратно в зал.

— Джин, уходим, — короткое приказное обращение, словно пса окликнул, и Сокджин стыдливо-смущённо смотрит на рядом стоящего Чимина, а тот удивлён таким поведением, казалось бы благородного на вид альфы.

— Что ж, приятно было познакомиться, Чимин. И поблагодари господина Акио за гостеприимство.

— Непременно. Всегда рады видеть тебя с супругом в нашем доме, — Чимин мягко улыбается старшему омеге, переводя немного взволнованный взгляд на его мужа, и кланяется почтительно.

— Пока, Чимин.

Сокджин чуть опечаленно идёт вслед за мужем, но юноша поспешно окликает его, подбегая ближе.

— Семпай, постой! В среду у меня показательный бой по айкидо, я буду выступать в числе учеников от нашей школы. Приходи обязательно.

— Приду. Спасибо, яблочко. Так ты у нас омега с характером? — и озорно подмигнув, старший уходит.

*

Чимин ещё долго думал о Сокджине, о его красоте и мягкости, часто сравнивая его с собственным папой, и был уверен, что найдёт в нём ещё одного старшего брата. Юноша по третьему разу обходил и огромный зал, и роскошный сад, убеждаясь, что у гостей всё в порядке, пару раз переговариваясь с помощниками папы и официантами, когда ему сообщили о прибытии нового гостя, а ни господина Акио, ни тем более Киро и Вонхо в зале не было.

Чимин поспешил навстречу вошедшему в дом альфе, уже на пути отмечая сколь необычен гость как внешне, так и поведением.

Альфа казался немного дёрганным, прищёлкивал пальцами левой руки, и со странной улыбкой на лице бегло осматривался вокруг, хотя невозможно было понять — это улыбка или оскал. Черты лица мужчины были заостренными, с чёрными живыми глазами. Тёмные, чуть отливающие каштановым блеском волосы. Тело худосочное, жилистое и из-за высокого роста альфа казался ещё стройнее. Но внимание привлекала не только внешность альфы, но ещё его одежда. Сразу понятно брендовая, дорогая, словно хороший автомобиль, но столь экстравагантная, что аж рябило в глазах. Невероятная цветастая майка, именно майка — не рубашка, не блуза и даже не футболка, а поверх неё шёлковый чжицуй красного цвета — традиционный китайский халат, с вышитыми извивающимися драконами на спине и рукавах, распахнутый и развевающийся при каждом движении мужчины. Синие узкие джинсы, подчёркивали худые икры, острые колени и крепкие бёдра. Чимин, да и не только он, во все глаза рассматривал альфу, и опомнился лишь когда мужчина предстал перед ним, улыбаясь широко.

— Я опоздал, — чуть скрипучий смеющийся голос раздаётся громко в общем гуле праздника.

Чимин немного не понимает куда именно опоздал альфа, но кланяется почтительно, ощущая лёгкий аромат тамаринда — кисло-сладкий, терпкий.

— Добро пожаловать, господин...

— Чон. Чон Хосок, — мужчина сразу протягивает руку словно они с юношей давние друзья.

Чимин ещё больше недоумевает, но протягивает руку в ответ, чувствуя, как напрягся его телохранитель за спиной, но рука альфы притягивает всё внимание омеги — она полностью покрыта цветными татуировками, вплоть до костяшек пальцев. Гибкие листья бамбука, извиваясь, выглядывают из-под рукава шёлкового халата, а в его зарослях — затаившийся тигр. Всё это было столь красиво, что юноша залюбовался, но лёгкий смешок мужчины, заставил его опомниться.

— Пак Чимин.

— О-оо, — лицо Хосока вытягивается удивлённо-восторженно, — так вот ты какой?!

— Что, простите?..

— Ничего, мысли в слух. Я немного опоздал, погода подвела, не успели вовремя взлететь и, соответственно, вовремя приземлиться. А потом дорога, пробки.

— Вы издалека? Из Токио или может с Хоккайдо? — юноша жестом приглашает мужчину вглубь зала, сам направляясь следом, и замечает за спиной альфы два пистолета, заправленные в пояс.

— Из Гонконга, — ещё шире улыбается альфа. — Малыш, у тебя Ruger под боком?

— Что? — кажется от этого восклицания Чимину не избавиться, находясь рядом с этим мужчиной, и даже то, что его так легкомысленно назвали «малышом» осталось без внимания. — Но как... как Вы догадались?

— Я чувствую запах оружия. У тебя девятимиллиметровый, так? Малая ширина, однорядный магазин, автоматика, флажковый предохранитель...

— Да, Вы правы. Брат считает, что это необходимость.

— Хороший брат, а может лучше иметь под боком надёжного альфу, знаешь, такого же малого роста, одинокого, всего из себя такого идеального, как автоматика с предохранителем, а?

Чимин теряется окончательно, замирая на несколько долгих секунд с открытым ртом, этот альфа просто невероятен, а затем начинает смеяться, понимая, что, видимо, мужчина шутит так — стоит перед ним весь из себя такой шумный, яркий, экстравагантный, и улыбается до глаз-щёлочек.

— Благодарю за заботу, господин Чон.

— Какие формальности, малыш? Просто Хосок.

— Но простите...

— Я настаиваю, ибо с этого дня я твой друг.

— Что?! — опять это дурацкое восклицание, и юноша краснеет смущённо. — Да, конечно... Хосок. Прошу прощения. А Вы... к отцу?

— Ты догадливый. Наверное, все собрались, Юнги мне уже раз десять названивал, а это значит — пиши пропало.

— Что? Простите, кто? — Чимин снова краснеет от собственной нерасторопности.

— Мой друг. Он тут... здесь, в твоём доме. Не подходил к тебе? — Чимин снова непонимающе качает головой отрицательно. — Такой... малый ростом, но крепкий, одинокий, но надёжный... не хуже, чем твой Ruger, может даже получше.

Чимин еле сдерживал себя от очередного «что?», не замечая, что они стоят у самых дверей в белую гостиную, и перед ними возникает Вонхо с несколькими телохранителями.

— Господин Чон? Вас ожидают, прошу, — альфа склоняется перед экстравагантным гостем, чуть напрягаясь от его близости и неформального общения с его братом-омегой.

— Благодарю, — альфа также скалится улыбается старшему Паку, и ещё раз смотрит на младшего. — Малыш, спасибо, что составил компанию. И я не прощаюсь, увидимся на вечеринке.

Юноша огромными глазами смотрит на брата, пока Хосок исчезает за распахнутыми дверями, а следом за ним, ещё более напряжённый Вонхо. На мгновение Чимин замечает беловолосого альфу, что сопровождал главу Таканэки, и застывает от его взгляда как вкопанный, пока двери медленно закрывались перед ним. Ещё несколько секунд он смотрит на закрытые двери. Что всё это, чёрт побери, сейчас было?

*

Белая гостиная была отделана по желанию и вкусу главного омеги дома — Пак Акио, что смело можно было отнести к неоклассике. Аккуратная парадность комнаты подчёркивалась лепниной, бордюрами и зеркалами. Плотные шторы молочного цвета, крупные соцветия орхидей, мраморные бюсты и статуэтки — глазу было за что зацепиться. Но альфы, сидящие в бархатных креслах прожигали друг друга глазами, напрягая, стоявших за их спинами, помощников и телохранителей.

— Господин Таканэки, перейдём сразу к делу... если Вы не против.

— Согласен. Доведём до конца наш договор. Подпишем документы, и скрепим не только подписями, но и, я надеюсь, взаимным доверием.

— На это надеюсь и я, — Киро глаз не спускает с Масахито, когда жестом руки Вонхо раскрывает перед отцом папку в кожаном переплёте. — Всё то же самое, — уточняет Киро, подталкивая документы гостю. — Как и было обговорено ранее, портовые территории от Сибаура до Хаккэйдзима становятся территорией подконтрольной деятельности «Яматэ», в то же время центральные районы Минато Мираи, Яматэ, Мотомоти переходят под влияние «Хангурэ». «Вошинво» в Китайском квартале — нейтральная территория так же, как и приграничные территории префектуры принадлежат «Босодзоку». Мы в это не вмешиваемся.

— Не совсем, — глава Таканэки досадно цокает, пальцами постукивая по лбу. — Немного подзабыл... такая оплошность, но условия, чуток... поменялись, — и альфа копирует жест хозяина дома, а после Юнги раскладывает перед ним такую же папку.

— Что за изменения? — Киро на мгновение перестал дышать от молниеносной паники, чувствуя, как напрягся ещё больше Вонхо.

— Китайский квартал более не является нейтральной территорией. С сегодняшнего дня «Вошинво» союзник «Яматэ», соответственно в договоре есть изменения. Как более крупная организация, мы имеет право на большую часть доли и контроль над территориями, — слово берёт Юнги, смотря прямо в глаза Киро, давая понять — уступок не будет.

— Что-то я не вижу вашего союзника? Слова на бумаге ничего не значат без присутствия представителя китайской группировки, — Киро держится до конца, хоть понимает, что его пытаются задавить в его же доме, подложив «свинью» в виде одной из крупнейших, а потому и сильнейших, группировок Триады.

— Он... опаздывает, — недовольно поджимает губы Юнги, кося взгляд на свои часы.

Альфе каждую минуту докладывают о передвижениях Хосока, да и сам он сообщил, что уже на подъезде к особняку Паков, но всё же нервно теребит телефон в руках. Он видит, как один из охраны тихо шепчет что-то на ухо Вонхо, и тот устремляется к выходу. Дверь распахнулась... и Юнги снова теряет способность дышать — его яблочный омега стоит рядом с Хосоком, что без умолку что-то тараторил ему, а его прекрасный нежный мальчик так потерянно смотрит, и тихое — «Что?!», произнесённое одними губами, заставляет сердце Юнги сначала подскочить к горлу, а затем упасть тут же в бездну.

Омега остался один, и взгляд его — прозрачно-карий, чарующий, падает прямо на него. Они смотрят друг на друга до конца, касаясь сердца, волнуя мысли, выворачивая душу, пока белое полотно двери не скрыло их друг от друга. И даже после альфе понадобилось несколько секунд, чтобы дыхание пришло в норму, а мысли снова вернулись в белый кабинет.

— Я опоздал, — Чимин бы точно усмехнулся, вновь услышав эти слова. Видимо, это своеобразное приветствие альфы.

— Главное — ты здесь, Хосок, — Таканэки улыбается широко, похлопывая альфу по плечу. — И этим подтверждаешь наш союз.

— Глава Киро, моё почтение, но, вероятно, я не самый желанный гость в Вашем доме, — лицо Хосока преображается мгновенно. От улыбки и шального настроения, что были секунды назад, не осталось и следа. Теперь перед главой клана Пак сидел жестокий и беспринципный альфа — большой босс «Вошинво». — И, очевидно, мой союз с «Яматэ» Вам тоже не по душе. А придётся смириться, — оскал мужчины не понравился никому.

— С каких пор Триада вмешивается в дела японцев? У вас есть Чайна-таун, сидите там и не рыпайтесь, — Киро тоже сбрасывает маску гостеприимного хозяина и добропорядочного отца семейства, обнажая истинную личину — «хозяина» Йокогамы и «отца» одной из сильнейших группировок города, человека, что способен на жестокость и жёсткость по отношению ко всем.

— С тех пор, как большим боссом «Вошинво» стал я — Чон Хосок. Штаб-квартира в Гонконге оповещена о союзе с «Яматэ», и мы заинтересованы в расширении нашего влияния за пределами китайского квартала.

Киро замирает на долгие секунды, позволяя себе задуматься о ситуации. Свернуть договор и отказаться от союза, равнозначно объявлению войны между кланами, а это значит — подписать себе смертный приговор — им не выстоять против коалиции Таканэки и Хосока. А принять кабальные условия значало, что «Хангурэ» со временем будет поглощён этим союзом.

— Думаю, пора внести и наши изменения, отец, — Вонхо вздыхает наигранно-опечаленно, словно вынужден это сказать.

Киро всё также держит лицо, не выказывая ни капли удивления, лишь кивает коротко, а у самого сердце заходится от гнева и бессилия.

— Отец, позвольте мне объяснить суть нового договора, — продолжает молодой альфа, склоняясь перед родителем, доставая третью по счёту за этот вечер папку с документами. — Господин Масахито, господин Чон... мы уважаем ваше желание к объединению и надеемся на аналогичную реакцию создания союза между «Хангурэ» и... «Босодзоку».

— С каких пор? — возглас Таканэки прозвучал слишком громко.

— С сегодняшнего дня, — Вонхо повторяет сказанные самим же альфой слова. — И поэтому, — продолжает тот уверенно, — ни о каком новом дележе подконтрольных территорий не может идти речи. Мы вносим то же изменение, что и вы — «Босодзоку» новый союзник, обладающий теми же долями, что и каждый из участников. И теперь этот конгломерат будет на равных правах.

— Я отвечу также, как и вы — где ваш союзник? — Таканэки прошипел эти слова, всё ещё не веря, что его только что обвели вокруг пальца его же способом.

Вонхо коротко кивнул, и охранник скрылся за дверью. Секунды спустя в комнату вошли двое, что выглядели не столь эксцентрично, как Хосок, но явно неформальнее, чем остальные. Красноволосый альфа выступил чуть вперёд, сразу определяя себя, как лидера.

— Ли Тэён — главарь «Босодзоку», — Вонхо представляет своего друга, на что тот коротко кланяется. — И Пак Чанёль — доверенное лицо и помощник лидера. Именно их подписи будут стоять в новом договоре, наравне с вашими.

— Признаю, для «Босодзоку» непривычно быть замкнутыми в рамках каких-то условностей и правил, а тем более — быть частью теневой корпорации, — Тэён говорил смело и уверенно, прямо смотря в глаза каждому из глав. — Но для нас честь быть союзниками «Хангуре», с этим и пришли сюда.

— Так и будет, — Киро встаёт рядом с сыном и Тэёном. — А дальше решать вам — либо вы принимаете эти условия, либо о создании союза больше ни слова.

Таканэки заметно нервничает, кося взгляд на Юнги, но тот лишь кивает незаметно, глазами давая понять, что у них нет выбора. Хосок же снова начинает улыбаться, но столь опасно выглядел его взгляд, что у Киро волоски на затылке шевелятся.

Договор был подписан всеми сторонами, и в нём с этого дня были обозначены территории, сферы влияния и доли каждой из группировок: мошенничества с банковскими переводами, услуги порносайтов, виртуальный рэкет и шантаж были и оставались основной деятельностью «Хангурэ»; за «Босодзоку» закреплялся ввоз нелегальной рабочей силы и транспортировка контрабанды грузовыми перевозками; бордели, бары и клубы, порно-индустрия оставалась под контролем «Вошинво»; отели, заправочные станции, банки — вся «серая» бухгалтерия легального бизнеса Йокогамы, а также ввоз контрабандного оружия в город были в руках «Яматэ». Под документом стояли подписи не только глав группировок, но и их «наследников», в знак того, что договорённости должны соблюдаться десятилетиями.

Лица мужчин, находившихся в белой гостинной, как и внутренние ощущения, были разные, но Киро, примеряющим жестом, велел принести им шампанского, отметить рождение нового союза, столь символично совпавшего с днём рождения его сына.

— И всё же, этот день знаменателен для каждого из нас, — торжественно произносит хозяин дома. — Насладитесь сегодняшним праздником, но давайте отпустим молодёжь — у них свои способы развлечений.

Хосок тянет Юнги за собой, выплёскивая шампанское изо рта обратно в бокал — этот напиток явно не для него. «Поехали отсюда» — хрипит он тихо, когда Юнги слышит обращение Вонхо к своему отцу.

— С Вашего позволения, отец, Чимин будет со мной этим вечером.

— Да. Повеселитесь, пусть Чимини немного развеется.

Юнги теперь сам быстро ретируется в зал, намереваясь найти своего яблочного омегу, а то, что он его омега, у мужчины не было сомнений.

— Юн, постой, я понял твой замысел, но это гиблое дело, — Хосок опережает его, размахивая полами своего шёлкового халата. — Ты ведь понимаешь, что только что поставил свою подпись под их смертным приговором, а он — один из них.

— Умрёт кто угодно, но не он.

— Таканэки этого не допустит. Оставь, Юнги. Выбрось его из головы.

— Невозможно... не могу, и он мой!

Юнги видит, как омега чуть ли не вприпрыжку поднимается по шикарной лестнице наверх, видимо сменить свой костюм на что-то менее официальное. Он смотрит на всё ещё по-детски тонкую фигурку, мягкие прядки рыжеватых волос, пухлые губы, растянутые в улыбке, и понимает, что никакая сила не сможет отнять у него омегу... даже смерть.

— Едем за ними! — Юнги выкрикивает приказ своим людям, и не обращая внимания на недовольный оскал Хосока, покидает дом Киро.