Кровь

Осень 1943 года.Мы шли молча по лесной дороге, уже не замечая, как сапоги вязнут в холодной грязи. Командир шёл впереди, его плечи были напряжены: он чуял беду раньше всех.

Они вышли из тумана будто из-под земли. Серо-зелёные тени среди берёз. Крики на непонятном языке и наш ответный рёв слились в один животный вой.Рукопашная борьба.Всё смешалось. Не было выстрелов, только хрип, скрежет металла, влажный звук удара по плоти.Я повалил одного из фашистов ударом приклада в колено, но он успел провести ножом по моему бедру. Тёплая струйка побежала по ноге.Другой целился в меня, он был огромный, с перекошенным лицом. Я отпрыгнул за дерево, пуля просвистела у виска.

Потом я вдруг увидел лезвие, летящее прямо в лицо.Инстинкт заставил выбросить вперёд правую руку. Лезвие вошло в предплечье с хрустом, разрезая плоть и цепляясь за кость. Боль была ослепительной, белой и горячей. Кровь хлынула ручьём, заливая рукав, капая на землюЯ не успел даже вскрикнуть. Штык-нож вошёл в живот ниже пупка с тихим, страшным звуком, как рвут мокрую ткань. Внутри что-то оборвалось. Воздух вырвался из лёгких со свистом.

Лезвие поднялось для финального удара: в горло или в лицо. Я уже видел оскал фашиста, его синие глаза, полные чего-то нечеловеческого.И тут вдруг кто-то выскочил между нами.Солдат. Я не знал его имени. Запомнил только: рыжие ресницы и родинку на скуле. Он принял удар за меня. Лезвие вошло ему в висок с глухим стуком. Он даже не ахнул, просто упал, его глаза уже были пусты.

Наш сержант, старый солдат с лицом, изрытым шрамами, одним ударом приклада раскроил фашисту череп. Тот упал, судорожно дёргаясь.

Земля ударила в спину. Я упал. Я лежал, глядя в осеннее небо, по которому плыли грязные облака.Кровь. Она лилась из раны на живота, тёплая, пульсирующая, лилась изо рта горьким потоком, смешиваясь со слюной, стекала из руки, образуя на земле тёмную, быстро растущую лужуБоль заполнила всё. Живот горел, будто в него насыпали раскалённых углей. Каждый вдох давил на рану, заставляя кричать беззвучно.

Сначала почернели берёзы, потом небо, потом лица солдат, склонившихся надо мной. Их голоса звучали как из-под воды:— Мальчишка... держись...— Санитаров! Быстро!Но я уже не слышал.Последнее, что я почувствовал: чью-то ладонь на своём лбу. Шершавую, тёплую. Как у тёти Даши.Потом – ничего.Только холод, идущий изнутри. Темнота. И тишина.