ГЛАВА 6. Я хочу помочь тебе!

Тем временем Гарри Поттер жил размеренной и спокойной жизнью в своем доме на Площади Гриммо, 12, доставшемся ему в наследство после смерти крестного. За год отучившись в Высшей школе авроров, Гарри исполнил-таки заветную мечту своей незрелой, романтической юности и поступил на работу в аврорат, перескочив сразу несколько ступеней карьерной лестницы и заняв место начальника «Отдела по обезвреживанию особо опасных преступников».

Конечно, в основном, «особо опасных преступников», из числа бывших Пожирателей смерти, обезвреживали рядовые авроры, а Поттер только собирал отчеты и перекладывал бумажки с одного края стола на другой.

Помимо основной своей работы, Гарри, как ветеран Второй магической войны и непосредственный победитель Воландеморта, очень много ездил по стране, выступая перед восхищенной публикой с громкими речами о мире во всем мире, о чести, отваге, любви и дружбе, и с красочными рассказами о своих славных подвигах. Порой бывший гриффиндорец сам себе напоминал Златопуста Локонса, но старался гнать подобные сравнения прочь, утешаясь тем, что его заслуги перед отечеством были более чем реальными.

Не то, чтобы такая жизнь казалась Поттеру особенно счастливой, но и несчастной её назвать просто язык не поворачивался.

Гарри не нуждался в деньгах, их у него было ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы обеспечить безбедное существование не только себе, но и  своим детям и внукам.

Правда, рассчитывать на потомство Герой магической Британии даже не смел, поскольку еще в школьные годы понял, что его привлекают исключительно мужчины.

Поначалу собственный интерес к представителям сильной половины человечества смущал Гарри и казался ему чем-то противоестественным. Он всеми правдами и неправдами пытался «излечиться» от сомнительного «недуга», встречаясь то с одной девушкой, то с другой, но при этом каждую ночь продолжал дрочить на светлый образ игроков известных в Британии квиддичных команд. Наконец смирившись со своей ориентацией, Поттер перестал притворяться, что его привлекают дамы, рассказал обо всем друзьям (Рон после этого месяц ночевал в гостиной) и даже завел интрижку с одним из своих однокурсников. Правда дальше прелюдий дело так и не пошло. А потом война, победа, заботы, пламенные речи, мимолетные платонические увлечения случайными знакомыми в местных гей-клубах и, в результате, дожив до двадцати лет, Гарри в плане секса так и остался чистым и неискушенным, как младенец. Но, тем не менее, продолжал безоглядно верить в то, что однажды встретит того единственного, с кем готов будет разделить свою жизнь, судьбу и, чего уж греха таить, даже постель.

 

В выходные Поттер занимался ремонтом собственного жилища, переделывая старинное убранство бывшей резиденции Блэков и бывшей штаб-квартиры Ордена Феникса в более современные апартаменты. Кикимер с чрезмерным энтузиазмом помогал своему новому хозяину избавляться от ненужного хлама, заполнявшего каждую комнату в доме, однако Гарри подозревал, что часть старинных вещей и артефактов так и не добираются до близлежащей помойки, а бережно оседают в каморке старого эльфа.

Время от времени Гарри посещали его школьные друзья. Гермиона с Роном готовились к свадьбе и, предвкушая радостное событие, парили над миром в облаках безоблачного счастья. Бизнес Фреда и Джорджа процветал и приносил немалый доход. Джинни, расставшись с Поттером, недолго думая, вернулась к своему бывшему возлюбленному Дину Томасу, и теперь они вместе олицетворяли собой образ примерных семьянинов и заботливых родителей, воспитывающих годовалого сынишку. Невилл с Полумной ожидали появления на свет первенца и закупали в маггловских магазинах для будущих мам пеленки, распашонки и погремушки. Мальчик-Который-Выжил был рад визитам и всегда гостеприимно встречал любого, желающего навестить победителя Сами-Знаете-Кого.

И только иногда, тихими одинокими вечерами, обнимаю початую бутылку огневиски, Гарри вспоминал свои школьные годы, и неизменно перед его мысленным взором всплывало лицо белобрысого слизеринца. Нет, все-таки здорово было принимать участие в детских, безобидных междоусобицах и время от времени противостоять своему врагу, меряясь с ним силой и остроумием.

Как он сейчас? 

Поттер не особенно беспокоился о судьбе Драко, искренне полагая, что с назначением на должность начальника тюрьмы Персиваля Уизли (не без ходатайства Гарри, конечно)  жизнь заключенных Азкабана стала напоминать едва ли не жизнь отдыхающих на курортах магглов. Отчеты, которые Перси регулярно посылал Поттеру, свидетельствовали о том, что осужденные прилично питаются, принимают активное участие в местной самодеятельности и даже смотрят по выходным маггловские фильмы.

И все-таки смутная тревога нет-нет, да и посещала Гарри Поттера, особенно когда мутная жидкость, постепенно уменьшаясь, перемещалась из бутылки в желудок бывшего гриффиндорца. А ночью Мальчик-Который-Выжил вдруг неожиданно просыпался в холодном поту, потому что ему снился зал суда и Малфой, с надменной ухмылкой шагающий к выходу в сопровождении охранников, и отчаянный взгляд, и губы Драко в опасной близости от собственных губ Гарри и слова… слова… слова… продолжавшие звучать в голове даже после внезапного пробуждения:

— Я ни в чем не виноват, ты знаешь это! Я спас тебя, ты помнишь?! За что ТЫ со мною ТАК?!.. За что ТЫ со мною ТАК?!.. ЗА ЧТО?!.. За что?.. за что…

 

* * *

Мысль посетить Азкабан осенила Поттера совершенно случайно. Он не понимал, как подобная идея вообще могла зародиться в его голове, но, тем не менее, почему-то не возжелал ей противиться. Гарри, назначая встречу со школьным недругом, намеренно не назвал своего настоящего имени, представившись неким Маркусом Флинтом, бывшим студентом факультета Слизерин, отказавшимся от метки Темного Лорда и принимавшим участие во Второй магической войне, воюя на стороне светлых магов.

Потянув за соответствующие нити в Министерстве и всучив взятку двум-трем чиновникам, Поттер довольно скоро добился разрешения на посещение магической тюрьмы.

Первые же секунды пребывания в Азкабане полностью перевернули представления юноши о курортах страны. Серые бетонные стены давили на сознание вновь прибывающих посетителей и заключенных унылостью своей архитектуры. Кое-где по углам, отыскав благоприятные условия для процветания и размножения, удобно расположилась плесень. Полы покрывал слой грязи такой толщины, что казалось, будто коридоры и камеры воздвигнуты прямо на сырой земле.

Зал переговоров с заключенными с точность до мелочей копировал своего собрата из мира магглов. Здесь нельзя было использовать магию, поэтому переговорные пункты снабжались обычными стеклянными звуконепроницаемыми перегородками и телефонными трубками.

Гарри заметно нервничал в ожидании Малфоя. Герой магического мира прикуривал одну сигарету от другой (к дурной привычке юноша пристрастился еще во время войны, да так и не смог от неё избавиться). Когда в пепельнице тлела уже пятая по счету сигарета, Поттер наконец-то увидел своего бывшего недруга…

Его вели под руки двое охранников, на лицах которых играли глумливые ухмылки. Драко, судя по всему, никого и ничего не замечал вокруг, его взгляд блуждал по комнате переговоров, не задерживаясь надолго ни на одном из окружающих предметов. Сев напротив Гарри, Малфой с видимым усилием поднял глаза и буквально остолбенел, наткнувшись взглядом на своего бывшего однокурсника. Надо сказать, что Поттер был поражен не меньше. Вместо изысканного аристократа с гладкими ухоженными волосами, с атласной мраморной кожей и безупречной осанкой, через стеклянную перегородку на него таращило очи бледное пугало. Глаза Драко ввалились, в уголках потрескавшихся губ запеклась кровь, волосы торчали в разные стороны сальными патлами, а на открытых участках загрубевших рук ясно проступали синяки и кровоподтеки. И только ухмылка никуда не делась и осталась как прежде надменной и презрительной — как тогда… в зале суда - если бы не она, Гарри вообще не признал бы в человеке, сидящем напротив него, Драко Малфоя — чистокровного волшебника и наследника древнейшего магического рода.

Драко раньше Гарри оправился от шока и неохотно протянул руку к висевшей на стене телефонной трубке для переговоров. Поттер, в свою очередь, проделал то же самое.

— Э-э-э… Здравствуй, Малфой…  — слова давались Гарри с трудом. Любимец публики и великолепный оратор вдруг разом растерял весь свой словарный запас. Без бумажки с речью, написанной секретарем с высшим филолого-магическим образованием, Поттеру приходилось тяжко.

Драко молчал.

— Я тут… э-э-э… мимо проходил…

«Мерлин, какую же чушь я несу!» — Гарри выругал сам себя за неизвестно откуда взявшуюся робость. Тяжелый взгляд серых пасмурных глаз мешал Поттеру отчетливо формулировать свои мысли. Положение усугубляло могильное молчание в трубке. Лишь тихое прерывистое дыхание позволяло идентифицировать наличие признаков жизни у собеседника напротив.

Почему-то Гарри вдруг захотелось оправдать себя и свои поступки (или проступки?):

— Я не знал, что происходит, прости… Я не знал… Я не хотел… Мы с твоим адвокатом пытались подать апелляцию, но нам отказали…

По правде говоря, здесь Поттер несколько грешил против истины, он действительно лично подходил к судье с целью немного смягчитьприговор для Драко, но услышав вежливый отказ, не стал более настаивать и просто вычеркнул из списка срочных дел помощь бывшим врагам.

Трубка в руке Гарри по-прежнему не издавала ни звука.

— Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста! — Поттер почти умолял.

Тишина…

— Я хочу помочь тебе, слышишь?!! Я ХОЧУ ПОМОЧЬ!  — голос Гарри сорвался на крик. Малфой, поморщившись, брезгливо отодвинул телефонную трубку от уха и, повесив её на рычаг, все так же безмолвно встал и направился к выходу из комнаты.

Охранники, явно переигрывая, склонились перед Драко в «почтительном» поклоне, а в следующую секунду, заломив его руки за спину, поволокли в неизвестном направлении.

Гарри продолжал кричать и барабанить по стеклу, разделявшему магический мир на свободных и заключенных. Бывшие враги как будто оказались по разные стороны одной на двоих проблемы.

У самых дверей Драко внезапно обернулся, и на мгновение Гарри почудилось, что в его глазах промелькнула мольба о помощи, однако уже в следующую секунду губы заключенного исказила надменная ухмылка, и это было последнее, что Поттер запечатлел в своей памяти.

На выходе из тюрьмы Гарри уже изо всех сил пытался оправдаться перед самим собой за свое же собственное отвратное поведение.

«И чего я так заикался? Жизнь Малфоя, конечно, сложно назвать счастливой, но, в конце концов, он сам подставил свою руку для темной метки. Никто не заставлял его прислуживать Воландеморту. Это был сознательный выбор слизеринского змееныша».Неожиданно рукав Поттера попал в плен цепких узловатых пальцев. Перед Гарри буквально из воздуха материализовался сгорбленный старец в форме уборщика. Он с не присущей почтенному возрасту силой ухватил Мальчика-Который-Выжил за затылок и притянул к себе.

— Помоги ему, они его убьют… — прошамкали потрескавшиеся старческие губы в самое ухо Поттера. Гарри несколько раз моргнул, тряхнув головой. Старик исчез, а может быть, его и не существовало вовсе.

-Тьфу ты, привидится же… — Поттер с досады пнул ногой какую-то жестянку, валявшуюся на дороге, поплотнее закутался в мантию и попытался выкинуть из головы ненужные воспоминания о бывшем недруге и призрачном уборщике.

— Хорек заслужил все это, — шептал про себя Гарри, на обратном пути в Лондон. И только слова… слова… слова… по-прежнему царапали его сознание:

— Я ни в чем не виноват, ты знаешь это! Я спас тебя, ты помнишь?! За что ТЫ со мною ТАК?!... ЗА ЧТО?!... За что?... за что…

— Помоги ему, они его убьют…

* * *

 

Вечером того же дня Персиваль Уизли лично наведался в камеру Драко. Любопытство снедало начальника тюрьмы и он, не расшаркиваясь, сразу перешел к делу:

— Итак… Не желаешь ли ты, мой юный друг, поведать мне о своем разговоре с твоим недавним посетителем?

Малфой молчал, склонив голову набок и бесстрашно рассматривая одного из своих мучителей.

Уизел не сдавался. Пролистав какие-то бумаги, он произнес, томно растягивая слова:

-Так, так, так… Маркус Флинт — капитан известной квиддичной команды… И что же, позволь узнать, такому многоуважаемому джентльмену понадобилось от отбросов общества, вроде тебя?

Малфой усмехнулся, но промолчал.

— Молчишь?! Кичишься своим достоинством и происхождением, морда аристократическая? Посмотри на себя: куда девался весь твой лоск? Ты выглядишь хуже бродяги с Лютного переулка.

Уизли пытался больнее ударить по гордости Малфоя, но тот оставался безучастен к происходящему. Тогда начальник тюрьмы перешел от унижений к угрозам:

— А что если я сейчас приведу в твою камеру с десяток более или менее крепких заключенных и пущу тебя «по кругу»… как думаешь, сможешь ли ты тогда позволить себе открыть свой хорошенький минетный ротик? Нравится тебе такой вариант, дешевка недобитая?

Малфой внутренне сжался, зная, что у больного на всю голову Персиваля переход от пустых угроз к действиям занимал, как правило, ничтожно короткий промежуток времени. Однако, несмотря на снедающие Драко страх и отчаяние, он не издал ни единого звука.

Начальник тюрьмы вышел из камеры и громко окликнул охранников:

— Тед! Льюис! Приведите сюда заключенных из первой, пятой и восьмой!

«Странный выбор, — промелькнуло в голове у  Драко, — числа, приносящие удачу, возможно?!»

Рыжий Уизел, обернувшись к Малфою-младшему, наигранно ласково произнес:

— Добро пожаловать в твой самый худший кошмар, сученыш!

Надзиратели втолкнули в камеру Драко шестерых узников: бледных и изможденных. Глядя на них, Малфой даже позволил себе усмехнуться над представлениями Перси о «крепости» человеческого тела.

«Интересно, что думает рыжеволосый ублюдок о своем внешнем виде, разглядывая себя в зеркале, что он чертов жирный боров?»

— Ухмыляешься, тварь слизеринская? Корчишь из себя надменного аристократа? Сейчас мы выбьем из тебя всю твою спесь! — с этими словами начальник тюрьмы обернулся к заключенным и сделал приглашающий жест рукой, — прошу вас, джентльмены, не стесняйтесь! Дайте волю своим чувствам!

Осужденные сбились в кучу и прижались к прутьям решетки. Ни один из них не осмеливался поднять глаза и уж тем более подойти к наследнику древнейшего магического рода.

— Ай-яй-яй! Ну что же вы, джентльмены? Юный Малфой огорчится, если не сможет доставить вам удовольствие. Ведь правда, вы огорчитесь, Ваше Высочество?

Драко закрыл глаза, но продолжал упорно молчать. Мысли путались в голове: «Мерлин! Шесть человек, не считая охранников и потного Уизли. Я не выдержу! Всему есть придел! Но я ДОЛЖЕН выдержать! ДОЛЖЕН! Свершится чудо, если мне удастся пережить эту ночь! Мерлин, я ничего у тебя не прошу, дай мне только немного сил! Пожалуйста…»

— Открой глаза, хорек!

Один из охранников, это был Тед, отвесил Драко оплеуху. Льюис же, в свою очередь, схватив за рукав тюремной робы первого попавшегося под руку заключенного, подтолкнул его ближе к Малфою.

— Ну же, не стесняйся, — пропел надзиратель, — потрогай его. Он такой гладкий, такой покорный и податливый. Ты получишь удовольствие, уж поверь моему опыту.

Узник не шевелился, пытаясь разглядеть на полу какой-то ему одному видимый узор из трещин.

В этот момент терпение Персиваля иссякло и он, достав палочку, направил её в грудь заключенного.

— Потрогай его, Филл! Так тебя, кажется, зовут?! Или, клянусь Мерлином, ты не доживешь до рассвета!

Глаза того, кого назвали Филлом, расширились от ужаса и он, неуверенно протянув руку к лицу Драко, коснулся его губ.

— Вот и умничка, — одобрил начальник тюрьмы действия заключенного, и, повернувшись к остальным, произнес: — А вы что там жметесь у стенки? Подходите, не робейте! — приглашение прозвучало как приказ, и узники Азкабана робко окружили Драко.

Малфой снова закрыл глаза, не желая наблюдать за тем, что с ним намеревались делать.

«Мерлин! Помоги мне! Дай мне сил!»

Несмелые, дрожащие руки проникали под рубашку слизеринца, щипали его соски, гладили ягодицы, кто-то из заключенных негромко стонал, обтираясь о бедра Драко эрегированным членом.

Звуковым оформлением ко всему происходящему служили плоские шутки и комментарии надзирателей:

— Глянь, Тед, нашей девочке нравится! Она даже глаза закрыла от удовольствия!

— С подстилками всегда так… Сначала цену себе набивают, а потом охотно предоставляют весь перечень услуг.

Громкий смех прокатился по зданию тюрьмы.

— Извиваться начал.

— Змееныш — он и есть змееныш!

Драко уже избавили от рубашки, и он зябко переминался с ноги на ногу.

— Я могу прекратить все это! — Перси практически пропел свою последнюю фразу. — Если честно, дракончик мой, мне и самому неприятно делить твою сладкую чистокровную попку с этим отребьем.  Ты только скажи, зачем к тебе приходил твой бывший однокурсник, и все это вмиг закончится!

Малфой молчал.

— Отвалите от него!

Властный голос за долю секунды разметал заключенных по углам камеры и заставил их слиться со стенами, изображая наскальные рисунки.

 — Я знаю, что поможет развязать тебе язык! Заклятие «Круциатус»! Надеюсь, ты еще не забыл его симптомы и побочные действия?

С этими словами Персиваль, наставив палочку точно в грудь Драко, произнес:

— Круцио!

БОЛЬ… А ведь Малфой почти смирился с её наличием… БОЛЬ… БОЛЬ… БОЛЬ… Это продолжалось бесконечно долго… и наконец пустота…

Последнее, что услышал Драко, прежде чем окончательно утратить связь с внешним миром, это безжалостный приказ:

— Трахните его!

Возвращаясь время от времени в реальность, Малфой чувствовал, как его ласкали несколько пар боязливых рук, пытливые языки исследовали шею, спину и ягодицы, а задний проход саднило от частых проникновений… Потом рассудок вновь покидал Драко, а сознание заботливо заволакивало туманом, и он был нескончаемо благодарен этому почти благословенному беспамятству…

* * *

Малфой очнулся в холодном поту, лежа на матрасе, который был подозрительно сухим, по сравнению с тем тряпьем, на котором ему приходилось спать последние два года. Горло саднило, видимо, он все-таки кричал, а может быть даже, и умолял, Малфой этого не помнил…

Было темно. Наверное, уже объявили отбой, поскольку в камере повисла гробовая тишина. Желудок буквально скручивало от голода, а это означало, что Драко провалялся в отключке, как минимум, несколько часов к ряду.

В дальнем  углу (камеры? комнаты?) кто-то стоял. Красный уголек медленно тлеющей сигареты напомнил Драко глаз циклопа из книги «Легенды и мифы Древней Греции», которую он недавно с упоением читал.

 Малфой неуверенно пошевелил рукой.

— Слава Мерлину, ты очнулся! — голос встревоженный и до боли знакомый. Окурок сигареты, описав красивую ярко красную дугу, закончил свое существование и предназначение где-то далеко за пределами настежь открытого окна. Окна?!

Драко попытался подняться, но с тихим стоном вновь повалился на пуховые подушки. Подушки…«Наверное, я умер, — мысль, пришедшая на ум, была простой, успокаивающей и приятной. — Вот оно — избавление, а я и не знал, что чертов рай так прекрасен!»

Сильные руки приподняли Малфоя за плечи и помогли ему принять полусидящее положение.

— Колдомедик сказал, что тебе пока не стоит двигаться… Лежи… Ты почти сутки находился на грани между жизнью и смертью… Я виноват… Мне надо было сразу… Прости меня… Тебе надо поесть. Я покормлю, ладно?

Губ Драко коснулся теплый металл, и от неожиданности Малфой невольно дернулся в сторону, инстинктивно выставляя вперед руки. Миска с горячим бульоном полетела на пол.

-Тише… тише… не дергайся… (Не дергайся, сучка!), я не сделаю тебе больно (Мы заставим его умолять о пощаде!…)

«Это просто мое больное воображение, растревоженное заклятием… Просто воображение», — Драко попытался взять себя в руки и мысленно досчитал до пяти.

— Не надо так бояться… я больше никому не позволю обидеть тебя… — почему-то знакомый голос «незнакомца» звучал убаюкивающе. — Не делай резких движений, хорошо? Тебе нельзя… Я принесу еще бульона, но обещай мне, что на этот раз миску не постигнет та же участь, что и её предшественницу.

Глаза Драко постепенно слипались, боль в суставах и мышцах отступала.

Незнакомец удалился, но уже через пару минут появился снова, неся в руках что-то, источающее головокружительно-ароматные запахи пряностей и специй.

Из-за боли в воспаленных глазах и отсутствия освещения в комнате Драко никак не мог рассмотреть лица своего предполагаемого спасителя, а между тем последний, примостившись на краешке кровати, уже пытался влить в Малфоя несколько ложек наваристого мясного бульона. Драко сделал пару глотков и почувствовал приятное тепло, разливающееся по всему телу.

— Вот так, молодец… (Вот так.. Хороший мальчик… узкий…) — Малфой вздрогнул. Незнакомец отшатнулся было от неожиданности, но быстро взяв себя в руки, зашептал:

— Тихо… тихо… Успокойся… Все в прошлом… Поспи лучше… Знаю, тебе многое пришлось пережить, но теперь все будет хорошо, я обещаю.

Теплые губы коснулись лба Малфоя. Это проявление давно утраченной нежности было последним, что запомнил Драко, прежде чем забыться тревожным сном.