Суд все решит

Арсений обнимал Яну за талию, другой рукой держал за плечо Антона и они смотрели на закат с балкона его квартиры. Он чувствовал теплоту, которая разливалась по телу. В какой-то момент Яна развернулась и вошла в комнату с балкона. Антон потянулся за ней. Она взяла его за руку, и повела за собой. Дверь балкона захлопнулась. Арсений попытался открыть её, но безуспешно. Он дергал ручку, колотил в стекло ладонями, кричал. И тут он услышал голос. Женский, размеренный, с лёгким эхом: «ты навсегда один».

Арсений проснулся посреди ночи. Капелька пота стекала по лбу. В комнате стояла ужасная духота. Он поднялся и подошел к окну. Открыл его и посмотрел на балконную дверь. Его даже немного передернуло. Мужчина лёг спать дальше, отвернувшись от балкона.

Пять дней прошли в не понятной суете. Арсений собирал бумаги, подавал в суд. Сделал фотографии синяков Антона и его нездоровой худобы. Разрывался между работой и подготовкой к суду. На днях к нему всё же переехала Яна. Он вызвал ей грузовое такси, потому что сам был очень занят, чтобы отвезти её с вещами. Антон ничего не знал об их применении, совместной жизни и переезде. Мальчик редко приходил домой к Арсению за эти дни. Чаще встречались в центре подготовки. Антон делал домашку, Арсений проверял и помогал. Мужчине очень хотелось накормить ребёнка, но он не мог. Если в суде увидят более-менее нормального, откормленного мальчика, то повода забрать Антона от бабушки с дедушкой не будет. Так шли недели. Арсений с Яной пошли в школу опеки. Им нужно было отходить две недели учебы и сдать экзамен. Оставалось совсем чуть-чуть. Антон знал, что Арсений хочет забрать его к себе и был счастлив этому. Не догадывался, что теперь у него будет и папа, и мама. В школе заметили его изменения. Классная руководительница уже хотела звонить Арсению и выяснять, но Антона сказал, что теперь живёт с бабушкой и дедушкой после смерти отца. После этого заявления Вера Николаевна стала снисходительнее к нему. Выяснять причину худобы и вечных синяков не стала. Да и телефона бабушки с дедушкой не было, хотя они обязаны были сообщить их директору, как законные опекуны.

Субботнее утро началось у Арсения прекрасно. Рядом с ним в кровати лежала жена. Он обнимал её. Конечно, в голове ещё всплывают воспоминания о том, что она сделала. Поэтому до сих пор, с момента расставания у них не было секса. Арсений пока не мог переступить через воспоминания. Он наслаждался её присутствием, общением, объятиями и поцелуями. На большее пока не мог решиться. Словно мальчика, у которого секс будет впервые.

Они лежали и разговаривали. Тот самый выходной, когда никому никуда не нужно.

— А как мы Антона поселим здесь? — задала вопрос Яна, лежащая на голом плече Арсения. Он теребил её волосы и гладил по голове.

— Я думал сделать стену между кухней и залом, — он лежал на спине, положив одну руку под голову. Одеяло прикрывало лишь по пояс, — там будет раздвижная дверь, чтобы места меньше занимала.

— Раздвижная? А она будет шум подавлять?

— Ну, не совсем. А это плохо? — убрал волосы с её лица.

— Арс, ну он мальчик. Подросток. Ты в 14 лет помнишь чем занимался в своей комнате? — мужчина слегка улыбнулся, вспоминая детство, — а потом, кухня. Я пойду готовить, а она спит. Или наоборот, он играет в приставку громко, а я на кухне чай попить хочу спокойно.

— Ну, фальш-стена тебе все равно не даст хорошей шумоизоляции, какая бы дверь ни была. Тут либо его селить в нашу комнату, к нас туда...

— Нет. У нас взрослые дела, у тебя здесь кабинет.

— Вот. Поэтому тут только один выход. Ничего, все же лучше, чем у бабушки с дедушкой.

— Арс...

— М?

— А ты когда квартиру покупал, почему взял евро двушку? Не хотел детей? — мужчина замолчал. Он тяжело вздохнул и ответил.

— Я о них не думал. Я покупал квартиру под ту семью, которая была на тот момент.

— Ты не хотел, получается.

— Да почему не хотел? — начал злиться и убрал руку с её головы. Яна легла к себе на подушку, — хотел, но не думал. Может быть мы бы жили в зале с тобой, а дети в комнате. Но сейчас то уже сделан так ремонт. Там уже мой кабинет, — указала рукой на балкон.

— Давай я возьму ипотеку и куплю просто двушку или трешку?! М?! — тихо предложила Яна.

— Ты уверена в этом? — посмотрел ей в глаза, — просто две ипотеки мы не потянем семьей. Добавятся траты на Антона. И не малые.

Яна задумалась. Она понимала, что Арсений прав и трат будет достаточно. А особенно, если купить новую квартиру, то там нужно делать ремонт. И это сильно превышает их доходы. Даже с учетом сдачи этой квартиры в аренду. На первых этапах им нужно где-то жить. Яна вздохнула и сказала:

— Давай фальш-стену, — она встала с кровати и направилась в ванную.

Арсений тоже хотел встать и идти готовить завтрак, но ему внезапно позвонили.

— Слушаю, — взял с незнакомого номера, — а это кто? Артем, подожди. Откуда ты мой номер знаешь? Понял. Скинь адрес смс мне. Стой там с ним, я подъеду сейчас. У тебя вода есть? Ладно. Сейчас буду. Жди, — он положил трубку и стал экстренно надевать джинсы, что висели на стуле. Он зашёл в ванную, Яна с ним никогда не закрывалась на замок.

— Яна, я уехал к Антону.

— Что случилось? — услышав взволнованный голос мужа и выключила воды. Отодвинула шторку и показала свое голое мокрое тело. Арсений мельком глянул на грудь автоматически, но сразу же поднял глаза и ответил.

— Он в обморок упал. Гулял с другом и упал. Я скоро буду. Он закрыл дверь в ванную и выбежал из квартиры, заперев Яну на нижний замок. Арсений быстро сел в машину, прочитал адрес и резко вырулил с парковки. Сквер, в котором всё произошло, находился недалеко от школы. Он знал это место, потому что ходил там с Антоном. Кинув машину в соседнем ближайшем дворе. Арсений почти бегом с бутылкой воды, что лежала в автомобиле, поспешил в сквер. На крайней дорожке, где почти никто не ходил, а по ночам отшивались одни пьяницы и наркоманы, стоял Артём. Рядом с ним лежал Антон, медленно хлопая глазами. Но увидев Арсения перед собой, слегка улыбнулся и попытался встать.

— Лежи-лежи, — легонько надавил ему на грудь своей широкой рукой, — что-то болит? Тошнит? Голова кружится?

— Немного, — еле поворачивая языком ответил Антон.

— Что немного?

— Кружится.

— Ел сегодня? — тот слегка отрицательно мотнул головой.

— Он уже второй день не ест, — сказал Артем. Арсений посмотрел на него, потом на Антона и снова на друга.

— А ты знаешь всё?

— Угу, — кивнул тот, — и что он у вас жил тоже знаю. Мы лучшие друзья. Я приношу ему еды. Вот сегодня встретились. Хотел пригласить его к себе, покушать. Мама пирог испекла, — ребёнок говорил это со всей своей детской добротой и искренностью. С понимаем ситуации друга и без всякого осуждения. Даже с ноткой сожаления и грусти.

— Так, — Арсений взял Антона на руки, — мы с тобой ко мне поедем. Тём, — обратился он к другу, — до дома сам дойдешь?

— Конечно. А что маме сказать? Она нас ждёт.

— Скажи, что Антона встретил дядя и повёл домой. Если попросит мой номер, то дай ей. Я так понимаю, что теперь у тебя есть он?!

— Да. Понял.

— Молодец. Вере Николаевне я потом позвоню, у меня есть её номер. Пока Антон побудет у меня, не переживай.

— Хорошо.

— Давай, — Арсений улыбнулся ему, — спасибо, что позвонил. Ты молодец! И друга не бросил, — мальчишка улыбнулся в ответ и, оглядываясь, направился в сторону дома.

Арсений донес Антона до машины и усадил на переднее сидение. Буквально 10 минут и он уже парковался возле подъезда. Антону стало немного легче и он смог сам открыть дверь и выйти на улицу.

— Я сейчас помогу, — поспешил мужчина. Он помог мальчику идти, — она там тебя совсем не кормят?

— Нет. Ну, я таскаю всякие там корочки, огрызки.

— Господи, — покачал головой мужчина, заходя в лифт, — сейчас домой зайдем и поговорим. Хотел на днях с тобой встретиться, обсудить кое-что.

— Что? — заинтересовался Антон, идя по коридору к квартире.

— Сейчас узнаешь, — мужчина позвонил в звонок. Ему тут же открыла Яна.

— О, Яна! — обрадовался Антон, — о ней поговорить?

— Да, — завёл его в квартиру.

— Обо мне? — не поняла женщина, — что случилось?

— Антон упал в голодный обморок, — ответил за мальчика Арсений, — да, поговорить о Яне.

— Вы вместе? — догадался Антон. Мужчина провел его в зал и уложил на уже знакомый диван.

— Да, — ответил Арсений, — мы теперь вместе, — и улыбнулся.

Яна принесла тонометр и стала измерять давление Антону. Она видела, как у мальчишки сверкают глаза, смотря на неё. Мужчина поставил чайник кипятиться и продолжил говорить:

— Поэтому усыновлять тебя будем вдвоём. Как ты на это смотришь?

— Хорошо, — обрадовался Антон, а потом посмотрел на Яну, которая уже снимала рукав и сматывала провод, — только...

— Что только? — напрягся Арсений и подошел ближе к ним.

— Яна хочет? — оба посмотрели на женщину. Та замерла с коробкой и тонометром в руках. Посмотрела на мужа, потом на ребёнка и сказала.

— Конечно хочу, — улыбнулась и запихнула прибор в коробку, — у тебя пониженное. Сейчас попьешь крепкого сладкого чая с хлебом, — погладила его по голове, — потом может, поспишь.

— Если у вас дела, то я пойду, — хотел приподняться, но Арсений уложил его рукой за плечо.

— Никуда ты не пойдёшь, — сказал мужчина и поспешил к вскипятившемуся чайнику, — сегодня ты здесь. Набираешься сил, отдыхаешь. Так что успокойся, — налил в чашку Антона кипяток, кинул два пакетика чёрного чая и насыпал три ложки сахара.

— А кроме того, ты скоро с нами будешь жить. Поэтому точно не помешаешь, — улыбнулась Яна.

— Скоро это когда? — уточнил Антон.

— Нам нужно сдать экзамен в школе опеки, — начал Арсений, подходя с кружкой чая и булочкой, — он в этот понедельник. Держи, — протянул ему кружку, — аккуратно я не сильно разбавил. Вот, — сел на кресло, потому что на диване возле Антона уже сидела Яна, — потом суд и разрешение. Это около месяца, двух я думаю. Не дольше.

— Через два месяца я у вас? — обрадовался Антон. Он аккуратно пил чай и откусывал булочку без ничего.

— Да. Тох, а твой Артем сможет на суде подтвердить, что тебя не кормили и избивали? Конечно же с мамой.

— Думаю, да, — пережевывал.

— Отлично. Я позвоню адвокату и скажу, что нашел ещё свидетелей, — Арсений встал с кресла и направился в сторону кабинета.

— Ян, — начал Антон.

— М?

— А где я буду обитать?

— Мы купим тебе кровать, стол компьютерный, стул. Здесь построим стену, — провела рукой по границе кухни и гостиной.

— Ого! Это такая большая комната мне? — обвёл взглядом помещение, которое мысленно отделил от кухни.

— Да, — улыбнулась, — нравится?

— Конечно!

— Вот на следующей неделе хотели начать делать ремонт, чтобы фотографии показать в суде.

— Вам помочь? — выпил уже половину кружки.

— Нееет, что ты. Мы наймем рабочих, она стену быстрее возведут. А остальное мы сами. Зачем тебе пылью дышать?

— Ну ладно. Зовите, если что.

Антон весь день провёл в новом доме со своими будущими родителями. Поиграл с кошкой. Она ему очень понравилась. Сходил в магазин с Яной и помог донести сумки, пока у Арсения был онлайн урок с учеником. Женщине настолько было комфортно с Антоном, что ей не хотелось его отпускать обратно. Но пришлось. Она завернула ему еды с собой, дала немного денег и поцеловала в лоб на прощание. Арсений тоже с грустью отпускал ребёнка. Он довез его практически до дома. Чтобы его машину не увидели, высадил Антона на соседней улице. Тот пообещал написать, как дойдет. И не обманул. Арсений дождался смс и уехал домой. В квартире поселилась некая грусть. Яне было тяжело отпускать ребёнка туда, где бьют и морят голодом. Женщина прослезилась, сидя в ванной.

Суд состоялся ровно через две недели после окончания школы опеки. Артем со своей мамой пришли даже не раздумывая. Адвокат также приносил и Веру Николаевну. Перед началом суда Арсений рассказ ей каким дядей является на самом деле. Разбирательство длилось уже около двух часов. Дети порядком устали, но что Антон, что Артем сидели, надеясь на скорый финал.

— Ваша честь! Они хотят забрать у меня родного внука, которого я не видела 13 лет. Я не знала о нем! — разрывалась в актерских слезах бабушка Антона Римма Дмитриевна.

— Может по тому и не видели все 13 лет, что родители не хотели с вами знакомить его? — начал задавать вопросы адвокат Арсения и Яны. Он смотрел на Римму Дмитриевну поверх очков, — отец наверняка знал о вас, но сыну об этом не сказал. Вы были знакомы с его отцом?

— Была. Мне же нужно было выдать дочь как-то! — следующую фразу она пробубнила себе под нос, — так бы и сидела в девках до 30, если не я.

— Прошу говорить громче! — потребовал судья.

— Это к делу не относится.

— Ваша честь! — адвокат встал с бумагами и надвинул очки, — разрешите внести ещё одну ясность в вопросе рождения Антона? — судья кивнул и махнул рукой «можно», — эту информацию я не успел показать своему клиенту, поэтому для всех она будет звучать впервые, — поднял бумаги и стал читать, встав в пол-оборота к залу и судье, — во время беременности родной матери Антона, Екатерины Александровны, нынешние опекуны могли позволить себе ударить женщину.

— Вы чтооооо! — заорала Римма Дмитриевна, — родную дочь удаааарииить?

— Тихо! — стукнул молотком судья, — продолжайте.

— Этому в доказательства фото синяков на пояснице и спине, — выдал судье, — и показания акушера-гинеколога у которого Екатерина Александровна наблюдалась, — он повернулся к Римме Дмитриевне, — вы знали о её беременности и продолжали бить. Акушерка подтвердила факт наличия синяков, а Екатерина не смогла скрыть избиений, потому что волновалась за жизнь своего сына. Вследствие всего этого роды проходили тяжело. Было кесарево из-за обвития пуповиной. Ребёнок родился раньше срока. Екатерина с Павлом приняли решение не рассказывать никому об этом, чтобы не наводить суматохи. Екатерина Александровна прожила рядом с сыном год и пять месяцев, после чего умерла от двусторонней пневмонии, которая была у неё уже давно и никто не лечил. Акушер описывает в своем показании про осложнения у ребёнка. Так как он был недоношенным и долго находился в отделении реанимации, подключенный к ИВЛ. А на выписке не было бабушек и дедушек.

— Нам сказали, что он умер, — Александр Николаевич, сидевший недалеко от своей жены, что стояла у стойки, указал на Антона пальцем.

— Подведя итог, — продолжил адвокат, забирая фотографии и показания акушерки у судьи, — Римма Дмитриевна и Александр Николаевич Колыпины избивали не только Антона, но и свою дочь, будучи беременной. Как так получилось? Она разве не жила с мужем?

— Они делали ремонт в квартире, которую только купили, — стала пояснять Римма Дмитриевна, которая понимала, что карты уже вскрылись. Чем была недовольна. И это чувствовалось по её тону, — Павел вместе с Катей жили у нас.

— И вы избивали свою дочь при её муже? — не понимал судья.

— Да кто ее избивал? Пару раз по спинке хлопнули и всё. Потому что я сто раз повторяла, что полы нужно мыть тщательно, а не три минуты шваброй пройтись. Пока муж на работе, деньги зарабатывает, она ж не прохлаждаться должна. А тоже по дому что-то делать. Ниче, я была беременна ею и картошку выкапывать ездила. Мои родители меня и не так били. Там по жопе так исходят, что сидеть месяц не сможешь.

— Ясно, — судья оставил эту тему, посмотрел в дело на своем столе и продолжил, — на данный момент вы преследуете корыстные цели - забрать у Антона квартиру, машину и денежные средства, перешедшие ему в наследство от отца.

— Ну а как он будет в этой квартире жить один? О нем заботиться нужно! А машина?! Она зачем ему сейчас? Я не с корыстными, я из любви, заботы. Мальчику сейчас это всё не нужно, а мы сможем заработать ему на будущее с этой квартирой и машиной, — начала возникать тараторя Римма Дмитриевна.

— Достаточно, — снова стукнул молотком судья, — я принял решение, доказательств больше не нужно. Давайте выслушаем самого Антона. Антон, — тот встал. Уставший, замученный, еле державший слёзы из-за разговора о родителях и о матери, — с кем тебе хочется жить?

— Я хочу жить с Арсением и Яной.

— А бабушка и дедушка?

— Нет. Я не хочу с ними поддерживать общение.

— Спасибо, — снова стукнул молотком. Антон сел и облокотился на Арсения. Тот обнял его и прижал к себе. Судья встал, — решением суда принято, лишить родительских прав Колпину Римму Дмитриевну и Колпина Александра Николаевича. Передать родительские права и право на усыновление Попову Арсению Сергеевичу и Поповой Яне Викторовне. Решение вступает в силу немедленно! — он поставил печать на бумаге и адвокат забрал ее.

Яна обняла Антона и поцеловала его в голову.

— Я поздравляю тебя, — нежно сказала она, — теперь ты наш сын.

— Спасибо вам, — устало улыбнулся Антон.