Чужие еще ближе

Арсений привез Антона домой. Раздел до трусов и уложил на его кровать, плотно укрыв одеялом. Затем поставил ему градусник и сел рядом, на кресло, читать про лекарства. Он совсем не смыслил как лечить детей. Понимал, что ему нужно это сделать самому, ведь звонить в скорую было страшнее. Он не знает, где полис ребёнка, не знает ничего о его здоровье. Тайна сиделки могла раскрыться, а ему этого совсем не хотелось. Тревожить отца он тоже не хотел. Понятное дело, что если бы было совсем всё плохо, то сообщил бы Павлу, но скорее всего это обычный грипп и нужно просто пережить несколько дней температуры. Последним человеком, который мог бы помочь, была Яна. И ей он бы точно не набрал, хоть они и договорились остаться друзьями. Девушка работала медицинской сестрой, которая помогает на плановых операциях. Стабильный график, никаких срочностей, средняя зарплата, но ей хотелось большего. Она решила сменить сферу деятельности и параллельно начала изучать рекламу. Но медицинское образование не забудешь. Но Арсений не стал бы ей звонить по такому поводу. Лучше в скорую, решил он.

— Ну, что? — Арсений достал градусник и посмотрел на него, — тридцать восемь иии... семь, — тяжело вздохнул, — где такую заразу то подцепил? А главное так быстро.

— Не знаю, — просипел Антон.

— Оооох, надо тебе пропотеть. Сейчас сделаю чай, — он встал и направился к плите, — выпьешь и будешь потеть, чтобы вся зараза ушла, — налил в чайник воды и поставил его на плиту, предварительно, включив конфорку.

Арсений молча выбрал лекарства, сидя за барной стойкой. Как только чайник вскипел, то мужчина сразу заварил в кружку ребёнка чай. Сделал его слегка обжигающим язык, но приемлемым для питья.

— Держи, Антош, пей, — протянул ему кружку.

Тот сел на кровати, оголив торс и принялся по чуть-чуть пить горячий сладкий чай. Арсений с грустью смотрел на больного ребенка. Видно было как тому тяжело. Он еле справлялся с температурой. Антон допил чай, оставив воды в кружке почти на дне, и отдал её мужчине.

— Молодец, — похвалил Арсений и забрал чашку, — снимай трусы и укутывайся одеялом, — поставил кружку на стол.

— Может, не надо? — вяло промямлил тот.

— Надо-надо, так хорошо пропотеешь и полегче будет, — протянул руку. Антон под одеялом снял трусы и вложил их в раскрытую мужскую ладонь, — молодец. Всё, лежи так, не раскрывайся. Я сейчас в аптеку за лекарствами, а ты тут и не вставай. Никому не открывай, понял? — склонился к нему и погладил нежно по мокрым волосам. От этого Антон слегка улыбнулся и кивнул в ответ.

Мужчина обулся и вышел, закрыв дверь на два замка. Антон лежал под пышным одеялом и потел. Чувствовал, как по спине стекает капелька пота. Щекоча она пробежалась по копчику и предательски стекла между ягодиц. Вся грудь тоже была липкая и мокрая. Руками поправлял мошонку, ведь там прело сильнее всего. Он считал минуты на настенных часах, когда же придёт Арсений и вытащит его из этого кокона. В дверь раздался звонок. Мальчик напрягся. Ещё один, уже более протяжный. А затем замок провернули ключами. Антон лежал не двигаясь. Только глазки бегали по комнате, в поисках тени или движения человека.Он услышал как в коридоре сняли обувь и повесили куртку. А потом на кухню зашла девушка. Та не сразу заметила мальчика. И только когда он хлюпнул носом, то та схватилась за сердце и слегка подпрыгнула на месте.

— Ой, — звонко произнесла Яна, — здравствуй...те.

— Здрасьте, — просипел Антон.

— Ааааа.. а...Арсений...

— Он в аптеку ушел, — втянул сопли.

— Видимо для вас, — догадалась Яна, осматривая больного мальчика и рядом стоящий чемодан.

— Ко мне можно на ты, — он заметил взгляд девушки на чемодане, — я ненадолго.

— Понятно, так, — она поставила сумку на барный стул и встала к раковине мыть руки, — меня зовут Яна, — сказала чуть громче из-за потока воды.

— Антон, — всё также сипел.

— Очень приятно, — она вытерла руки полотенцем и закатала рукава блузки. Подошла к шкафу и из верхней полки достала целую коробку лекарств. Села на край дивана, коробку себе на колени и стала копаться, — температуру мерили?

— Да. Тридцать восемь и семь.

— И семь, — тихо повторила Яна, не отрываясь от аптечки. Потом достала таблетку и подошла к столу, — твоя? — подняла кружку.

— Угу.

— Пей, — девушка дала Антону таблетку и стакан с водой, — сейчас станет легче, — она взяла ложку и сказала, — ротик открой, — обратной стороной чайной ложечки надавила на язык. Антон протянул сиплое «ээээээээ», — угу. Поняла. Так, — она запустила руку под одеяло на лопатки, — уже достаточно пропотел. В ванную дойдешь вытереться? — тот отрицательно замотал головой, отдавая стакан воды после таблетки. Девушка поставила кружку на стол и вернулась, — давай я тебе помогу, — она протянула руку, — но тот снова замотал головой, — почему?

— Ну, может ещё нужно пропотеть?

— Да ты мокрый весь. Даже волосы уже вон взмокли, — взглядом указала на них, — постельное всё пропивалось уже. Ты в мокром будешь лежать? Так температура ещё выше будет. Давай, — снова протянула руку, — ты пока в ванной вытрешься, переоденешься, а я тебе постельное поменяю.

— Нет. Я... я не готов.

Яна слегка растерялась от такого ответа. Ведь она четко объяснила почему и зачем нужно это сделать.

— Почему? — тихо спросила она.

— Я... — он вздохнул и набрался смелости, — не могли бы вы отвернуться? — девушка не сразу поняла зачем. Но потом резко развернулась и подошла к холодильнику.

— Ах, да.

Антон раскрыл одеяло, схватил трусы с кресла и, прикрываясь ими спереди, зашлепал босыми ногами в ванную. Буквально через две минуты он, накинув полотенце на плечи и прикрывая им почти всё тело, пришел обратно. Уже без стеснения. Яна перестилала кровать. Когда услышала, что мальчик вернулся, не поворачиваясь, спросила:

— Можно?

— Угу, — и втянул сопли. Девушка посмотрела на него.— Босиком не стой, — откинула край одеяла, пригласив его лечь. Тот через небольшую неловкость сложил полотенце на кресло и лёг в одних трусах, укрывшись. Сухое и чистое постельное бельё приятно холодило кожу.

— Вы его жена? — внезапно спросил Антон, пока та собирала потное бельё в кучу. Девушка замерла со свисающей с рук простыней. Немного прочистила горло и ответила:

— Да. А почему ты спрашиваешь?

— Сразу видно, если в квартире уютно, значит это делала женщина. Ну а потом, у вас кольцо, у него кольцо. У вас есть ключи от квартиры и вы знаете, где лежит аптечка.

Яна улыбнулась и присела на край кровати, держа в руках скомканную простынь.

— Да ты прям Шерлок Холмс!

— Мне это уже говорили.

Внезапно в коридоре открылась дверь и послышался приятный бархатный голос:

— Антон я дома! Сейчас буду лечить тебя! — он снял куртку, ботинки и прошел на кухню-столовую. Увидев Яну, застыл на месте. Не мог поверить, что девушка приедет домой и ещё будет заботиться о чужом мальчике.

— Привет, — улыбнулась она.

— Привет, — медленно ответил он и поставил лекарства на стол, — ты чего здесь делаешь?

Антон глазами наблюдал за диалогом взрослых.

— Хотела забрать коробку с кошачьим наполнителем. Вспомнила, что заказывала и закинула под стеллаж. Она же тебе всё равно не нужна. Подумала, зачем покупать, если у тебя ещё лежит. Звонила в дверь, но ты не открывал. Открыла сама, а тут, — улыбнулась и посмотрела на Антона.

— А тут, да, — слегка недовольно повторил Арсений. По нему было видно, что ему неловко от всей этой встречи, особенно перед ребёнком. У него ещё играют чувства и, может быть он хотел поговорить, но не понимал этого. Обида сидела слишком крепко, чтобы в раз простить жену. Он не сердился, что она зашла домой, нет. Не отбирал ключи и не запрещал ничего. Просто их жизнь теперь в разных квартирах и без общения, — тут ребёнок, — сказал мужчина, подходя к Антону и присаживаясь на кровать, — ты постельное поменяла? — заметил он и посмотрел Яне в глаза.

— Да, он пропотел. Я дала ему лекарство, оно не собьет температуру, но чувствовать себя будет лучше. Горло красное, пусть полощет. Там в ванной за зеркалом стоит настойка из трав в зеленом бутыльке. Десять миллилитров на стакан воды тёплой. Быстро пройдёт. Морс сделай из клюквы и пьет пусть больше. Вся гадость выйдет, — она посмотрела на таблетки, что купила Арсений, — ну да, по инструкции давай, — она посмотрела на мальчика, — выздоравливай Антон. Всем пока, — она ушла в коридор.

Остановилась возле своих ботинок и ещё минуту просто стояла. Было тяжело душевно. Хотелось броситься ему на шею и умолять о прощении. Хотелось снова почувствовать его тёплое дыхание на своей щеке, нежные губы. Или чтобы сильные руки обняли за хрупкую талию. Одинокая слеза скатилась по щеке. Тыльной стороной ладони она быстро вытерла её и стала обуваться. В комнате было слышно, как закрылся замок входной двери на два оборота. Арсений тяжело вздохнул и резко перевёл свое настроение.

— Ну что? — он улыбнулся, — я сейчас сварю тебе куриный бульон. Мы с тобой ещё раз поменяем температууууру, — достал градусник и начал встряхивать его.

— Арсений Сергеевич, — просипел мальчик.

— Чего? — поставил градусник подмышку Антону и засек время.

— Яна ваша жена? — решил уточнить.

— Да, — мужчина встал, не желая встречаться глазами с ребёнком и показывать эмоции.

— Почему она не с вами живёт?

— Потому что так бывает, Антош, — бездумно начал перекладывать упаковки лекарств на столе с места на место, — что люди расходятся по некоторым причинам. Это жизнь и никто не застрахован от, — решил не говорить ничего больше, — так, — залез в морозилку, — курица, — достал и кинул в раковину размораживаться, — ты как вообще? Хуже? Лучше?

— Лучше немного, — улыбнулся, — спасибо, что заботитесь.

— Да, скажешь тоже, забочусь. Детей не было, лечить не умею, — улыбнулся и развёл руки в стороны, — вот на тебе буду тренироваться, глядишь, — понял, что снова вернулся к теме Яны и улыбка пропала, — ладно, — я хотел готовить суп, — повернулся к раковине, а затем подошел к ребенку и достал градусник. Внимательно всмотрелся в ртутную полоску, — тридцать восемь ровно, — посмотрел на ребёнка, — нууу, это уже лучше.

— Арсений Сергеевич, — тихо сказал Антон.

— Чего? — убрал градусник и посмотрел на мальчика.

— А вы напишите записку в школу для классной руководительницы? Ей нужно ещё написать сообщение, что меня не будет.

— Пу-пу-пууууууу, — присел на кровать и положил руку поверх одеяла на стопы ребёнка, — и как я ей напишу?

— Я вам номер её дам.

— А дальше? «Здравствуйте, я присматриваю за Антоном, пока его папа в командировке? Антон заболел», так?

— Ну, да. А что?

Арсений вздохнул. Ему совсем не хотелось вдаваться в подробности почему он, где папа и тд. Написать и предупредить было ни сложно, ни страшно. Но делать было нечего.

— Ладно, — достал мобильный из кармана штанов, — говори номер.

Антон вынул телефон из-под подушки и продиктовал.

— Только Верна Николаевна строгая женщина. Не пугайтесь, — улыбнулся мальчик.

— Я-то? Испугаться женщины? Пыффф, — Арсений набрал номер и подошел к раковине. Зажал телефон между ухом и левым плечом, а руками разрывал упаковку курицы, — Здравствуйте, Вера Николаевна. Меня зовут Арсений Сергеевич, я... дядя Антона Шастуна, — последовала пауза, видимо на том конце трубки что-то ответили, — сейчас я с ним сижу, папа у нас в командировку улетел, поэтому я с ним, да. Ну не доводилось вам звонить, — параллельно поставил воду на плиту в кастрюле, — а так я часто с ним сижу, если нужно. Но я не об этом, — быстро подвёл разговор к главному, чтобы не вдаваться в подробности, почему дядя объявился только сейчас, — Антон заболел, 38,8, в школу.., — договорить не успел, ведь его перебили, — ага, справка... из поликлиники... понял. Какое домашнее задание? Подождите! — вытер руки полотенцем, и взял телефон в ладонь. Тон перешел уже на уверенный, с нотками дерзости, — домашнее задание он выполнять не сможет. Это больничный, подождите! Подождите! Я вас не перебивал и вы выслушайте меня! — тон набирал градус кипения. Антон с интересом слушал этот диалог в один голос. Ему хотелось ухать чем закончился этот бой. Ведь Вера Николаевна ещё никому не проигрывала в спорах о важности домашки, — дети ходят в школу, чтобы получать знания, — Арсений оперся ягодицами о столешницу, стопы скрестил, а одну руку положил себе на другую, делаю не полный замок на груди, — домой они возвращаются с домашним заданием, чтобы эти знания закрепить. Они не изучают материал самостоятельно, а лишь повторяют пройденный дома. За исключением отдельных блоков самостоятельных работ. И потом, задавать домашнее задание на больничный незаконно. А вот так! Вы сейчас нарушаете статью 43 федерального закона номер 273. Почитайте на досуге. Ну и если логически подумать, как воспринимать информацию с температурой? Да, я умный! Я прекрасно знаю, что такое пробелы в знаниях, но ещё больше знаю как их исправить. Помимо этого я принимаю экзамены у студентов, а там за родителями не побегаешь. И поверьте, как руководитель кафедры международных отношений в СГУ, я знаю, что такое учебный план. Да, справка будет. Через две недели минимум. До свидания, хорошего вечера вам, — он положил трубку и подмигнул Антону.

— Арсений Сергеевич, — на гордой и восхищенной улыбке протянул Антон, — вы ващееее. С ней ещё никкто так не осмеливался поговорить.

— А я смог, — развел руками и подошёл к ребёнку, — так что без домашки две недели. Но, — поднял указательный палец вверх, — потом будем нагонять материал. Но это просто, потому что я знаю как это сделать, — затем прошептал, — а она - нет.

— А вы правда заместитель кафедры?

— Да.

— Вы глава института?

— Оооо, нет, — отмахнулся, — если бы я был главным, то у меня не были бы столько времени на репетиторство.

— А как вы совмещаете?

— Да просто, — подошел к курице и убавил огонь, начал солить, — я августе составляю учебный план, преподаватели мои все уже знают свой график, поэтому проблем нет. Каждый семестр я присутствую как комиссия на экзаменах. Сам преподавать уже перестал. По началу трудно было, да. Нужно было вписаться в коллектив, выстроить правильно задачи и работу. А потом уже всё наладил и ушел преподавать в частную школу. Это и прибыльно, и приятно. Студенты не такие отзывчивые как дети, — готовил, суетясь у плиты. Старался, чтобы было вкусно, — студентам чаще всего пофиг. Они приходят за корочкой, а не за знаниями. А на дополнительных, дети идут подтянуть предметы. Тут тоже сложные бывают, но реже. Я бы сказал, что это моя подработка для души. Ну всё, — попробовал маленький кусочек курицы, — готово, — повернулся и увидел, что Антон благополучно уснул. Мужчина заботливо укрыл его одеялом и погасил свет в комнате, оставив курицу остывать на плите. Сам направился к себе.

Арсений сел на большую кровать и посмотрел на фотографию на прикроватной тумбочке. Там были двое счастливых. Он и Она. Сияли от счастья и разрывали своим светом деревянную рамку. Мужчина глянул на тумбочку с другой стороны кровати. Та была абсолютно пуста. Даже пыль вытерта. Арсений тяжело вздохнул и прошептал под нос:

— Что ж ты наделала? Яна-Яна. У нас было так всё хорошо, — он снова вздохнул и двумя руками со спины стянул джемпер. Остался сидеть с голым торсом и залипать в одну точку между стеной и полом. Просидев так пару минут, не шевелясь даже веками, Арсений встал и снял с себя штаны. Аккуратно повесил их на вешалку в шкафу. В одних черных трусах направился в ванную. Ему было тяжело. Сердце разрывалось. Он любил Яну, но лишь одна мысль о том, что она сделала, злило его.

В комнате горела лишь прикроватная лампа. Арсений лежал, облокотившись спиной на мягкое изголовье кровати. Левую руку подложил под голову, согнутую в локте, а правой листал библиотеку фильмов на большом телевизоре. Но тут он услышал голос в дверях комнаты:

— Я не хотела, прости.Мужчина повернулся на звук и увидел свою девушку, которая стояла с чемоданом. Мужчина остолбенел.