Элайджа Майклсон

Ты стоишь почти у самых дверей заведения и смотришь на то, как он играет на рояле. Длинные пальцы ловко перебирают клавиши, мышцы спины расслаблены, а глаза, скорее всего, прикрыты. И вот композиция окончена, мужчина откланивается под аплодисменты публики кафе и подходит к бару. Заказывает скотч. К сожалению, мест за барной стойкой нет, поэтому он садится за ближайший пустующий столик. Вслед за ним ты заказываешь вино, сразу же делаешь небольшой глоток и уверенно идешь за тот же столик.Ставишь бокал прямо перед брюнетом, сама же садишься на краешек стола.

- Когда мне сказали, Элайджа, что ты здесь, во Франции, я не поверила. А потом услышала, что у тебя крутая амнезия, вот и решила проверить, - ты озорно смотрела на мужчину, правильные черты лица, острые скулы, показная холодность в глазах всегда привлекали тебя.

Сначала он озадаченно смотрит на тебя, а потом долго всматривается в черты, словно пытается поймать бабочку ладонями вместо сачка, и в конце концов произносит:

- Т/И...

- Надо сказать Марселю, что он плохо поработал, - ты ухмыляешься, берешь бокал в руки, крутишь его, а потом допиваешь залпом, - хотя, да, я же никогда не была частью той дурацкой клятвы.

Ты уже собираешь уходить, но чувствуешь, как крепкая мужская хватка не дает этого сделать.

- Останься.

Ты так давно мечтала услышать эти слова из уст старшего Майклсона. Но сейчас слишком поздно для них. Ты вырываешь руку и быстро направляешься к выходу. Ты и подумать не могла, что после стольких лет будешь убегать от мужчины, которого все страшатся и уважают одновременно.

С Элайджей Майклсоном бы познакомились, еще в прошлом веке. Тогда вы были во Франции на шумной вечеринке у Фрэнсиса Скотта и Зельды Фицджеральд, там собрались все гении тогдашней литературы и искусства. Тебя, как начинающего и подающего надежды литературного критика, пригласили хозяева дома. Элайджа был также в списке гостей, хотя в те времена чем больше людей, тем удачнее вечеринка. Кажется, вы вместе обсуждали новую картину Моне. Как бы то ни было Майклсон обратил тебя тем же вечером, на что ты до сих пор зла.

Маноск. Небольшой город во Франции, здесь каждая улица, дворик и уголок пропитан особой чарующей атмосферой. Старые фонари слабо освещают мощенную улицу. Ты останавливаешься, чтобы насладиться прохладой вечера, однако в следующее мгновение обнаруживаешь себя припечатанной к стенке.

- Майклсоны никогда не сдают, правда?, - шепчешь ты, но вместо ответа твои руки оказываются прижаты над головой, а губы накрывает поцелуй.

Страстный и требовательный. Ты отвечаешь на него. А потом один точный удар коленом в пах мужчине. Свобода. На вампирской скорости ты преодолеваешь пару сотен метров, а затем останавливаешься. Погони нет, а в голове застрял все один и тот же вопрос. Если не задать его сейчас, то потом ты уже не сможешь. И ты возвращаешься в тот переулок.Мужчина так и стоит там один.

- Зачем?, - спрашиваешь.

- О чем ты?, - на лице древнего вампира читалось недоумение.

- Зачем ты обратил меня?, - к глазам уже подступают слезы.

Он делает шаг в твою сторону, его рука ложится на твое плечо.

- Ты умирала...

- Не обманывай ни меня, ни себя, Элайджа.

Тогда его ладонь нежно вытирает слезы, которые уже хлынули по твои щекам, берет тебя за подбородок и нежно целует. В этот раз ты не ударяешь его и не отстраняешься – тебе нравится.

- Я не мог дать тебе умереть, Т/И. Потому что полюбил тебя и люблю сейчас.

Ты улыбаешься, пожалуй, впервые за последние сто лет.

- И я тебя люблю, Элайджа.