Глава 17. Семейные скелеты

Алекс

Около девяти вечера мы стояли на пороге старого особняка Грэй. Отец всю дорогу молчал, намертво вцепившись в руль, а я никак не могла унять дрожь в руках.

Сам особняк, скрытый от остального города вековыми, почерневшими от сырости соснами, выглядел пугающе. Это было огромное трехэтажное здание из темного, почти черного камня, обвитое сухими, безжизненными плетями дикого винограда. Узкие, стрельчатые окна верхних этажей тускло поблескивали в свете восходящей луны, напоминая пустые глазницы, а из высоких кирпичных труб в серое небо Элеонорта поднимался тонкий шлейф сизого дыма.

Весь этот дом дышал глухой, вековой стариной и какой-то давящей, тяжелой силой, от которой у меня с первой секунды перехватило дыхание.

Когда тяжелая дубовая дверь с коваными железными петлями беззвучно распахнулась, мы оказались в просторном холле. Внутри нас встретил фальшивый, натянутый уют. Интерьер особняка поражал мрачной, аристократической роскошью: стены были обшиты панелями из черного дуба, на которых висели огромные, потемневшие от времени портреты предков с такими же холодными, цепкими глазами, как у деда Алистера. Пол был выложен плитами из серого мрамора, наполовину скрытыми тяжелыми, глушащими шаги коврами винного цвета. С высокого, теряющегося в тени потолка свисала массивная хрустальная люстра, но горела она едва в четверть силы — по углам холла все равно залегли густые, почти осязаемые тени. В воздухе стойко пахло воском, старой бумагой, дорогим табаком и какими-то сухими травами, от которых у меня сразу закололо в носу.

Вся незнакомая мне родня уже была в сборе. Мой дядя Артур и тетя Морган — родные брат и сестра отца — бурно что-то обсуждали, но при виде нас тут же замолкли, натянув вежливые улыбки.

— Алекс, боже мой, иди ко мне! — тетя Морган крепко обняла меня, от неё пахло дорогой пудрой и лавандой. — Какая ты красавица. Как вы устроились? Как школа? Райан, ну посмотри на свою кузину!

Мой кузен Райан, парень чуть старше меня, поднялся с кресла, убрал телефон и тепло, открыто улыбнулся:

— Привет. Наконец-то мы познакомились. Рад, что вы приехали.

Я ошеломленно смотрела на него, и в моей голове на секунду воцарился полный хаос. Райан. Тот самый Райан, который сидел со мной на уроках литературы у миссис Брукс. В школе он держался абсолютно обособленно, никогда не заговаривал со мной первым и вел себя как самый обычный, незаметный старшеклассник. А теперь он стоял здесь, в этом жутком особняке, и тетя Морган открыто называла его моим кузеном. Зачем ему нужно было скрывать наше родство в школьных коридорах?

Я перевела взгляд на отца, но Джон лишь сильнее сжал челюсти, и его профиль в полумраке гостиной казался высеченным из камня. Скелеты в шкафу нашей семьи только что стали еще больше.

— Взаимно, — тихо ответила я Райану, пытаясь справиться с растерянностью и унять рой вопросов в голове. — Я... я не знала, что у меня есть кузен. Тем более в одной школе.

Райан мимолетно, едва заметно взглянул на моего отца, и в его теплых глазах на секунду промелькнула тень вины. Он хотел что-то сказать, но не успел.

— Рад, что в моем доме наконец-то собралась вся семья.

Глубокий, властный голос, от которого у меня по спине тут же пробежал мороз, раздался со стороны высокой лестницы. Мы все одновременно повернулись.

Из густых теней второго этажа медленно спустился дед Алистер. В полумраке особняка, одетый в безупречный черный костюм, он выглядел еще более величественно и пугающе, чем у нас в гостиной. Его серебряный перстень на руке тускло блеснул в свете камина. Он обвел всех нас тяжелым, оценивающим взглядом холодных глаз, задерживая его на мне чуть дольше, чем на остальных. На его бледных губах застыла та самая вежливая, но леденящая душу улыбка.

— Ну вот, теперь все в сборе, — тихо, но так, что его голос заполнил всё пространство холла, произнес Алистер. — Джон, Алекс... Прошу вас, не стойте на пороге. Ужин уже подан. Пройдемте к столу.

Дед сделал приглашающий жест в сторону массивных двустворчатых дверей, ведущих в обеденный зал. Отец тяжело вздохнул, его ладонь на секунду легла мне на плечо — это было не просто объятие, а безмолвное предупреждение: «Помни, что я сказал».

Сжав зубы, я сделала первый шаг вслед за Райаном и тетей Морган, чувствуя, как затылок буквально обжигает пристальный взгляд Алистера Грэя.

За ужином Райан сел рядом со мной. Пока взрослые вели светские беседы, тетя Морган и дядя Артур засыпали меня вопросами:

— Как тебе климат в Элеонорте после Финикса? — поинтересовался дядя Артур, передавая мне блюдо с мясом. — Твой отец говорил, что ты увлекаешься фотографией?

— Да, немного, — ответила я, постепенно расслабляясь под действием теплой атмосферы, царившей в этой части стола. — Мне нравится ловить моменты, которые люди обычно не замечают. В Элеонорте очень специфический свет... Мрачный, но по-своему красивый.

При упоминании увлечения отец едва заметно вздрогнул, но промолчал. На его лице промелькнула тень тревоги, словно даже мое невинное желание смотреть на мир через объектив камеры могло как-то выдать скрытые от меня тайны. На душе от его вечной настороженности всё равно скребли кошки.

Райан в этот момент незаметно подложил мне лучший кусочек пирога и понимающе шепнул:

— Не переживай. Первое время в новом городе всегда тяжело, но ты быстро привыкнешь. Если что — я покажу тебе лучшие места в округе.

Я благодарно улыбнулась ему. Из всей этой странной родни Райан казался единственным нормальным, дружелюбным человеком, которому действительно можно доверять.

Сам дедушка Алистер сидел во главе стола. Он почти не ел, лишь молча наблюдал за мной своим леденящим, цепким взглядом. Отец весь вечер сидел рядом со мной как на иголках, контролируя каждое движение старика.

Но ужин подошел к концу, и ничего страшного не произошло. Напряжение понемногу отпустило отца. Мы все дружно поднялись из-за стола и направились к выходу. Дядя Артур, тетя Морган, Райан и мой отец уже вышли на просторную веранду, обмениваясь финальными вежливыми фразами перед тем, как разъехаться по домам.

Я уже сделала шаг к двери, как вдруг поняла, что в кармане джинсов пусто.

«Телефон», — мысленно выругалась я. Он так и остался лежать на обеденном столе рядом с моей тарелкой.

— Пап, я сейчас, телефон забыла, — бросила я в сторону веранды и повернула назад.

Отец, отвлекшийся на прощание с братом, лишь коротко кивнул. Я быстро вернулась в пустую столовую. Свечи на столе уже догорали, отбрасывая длинные, зловещие тени на стены. Я схватила свой телефон и уже собиралась развернуться, как из полумрака у камина бесшумно соткался силуэт дедушки. Он не ушел со всеми. Он словно ждал, что я вернусь.

— Чуть не потеряла свою связь с миром, Алекс? — тихо, скрипуче произнес Алистер.

Я вздрогнула, прижав телефон к груди.

— Да... Забыла. Ну, я пойду, папа ждет.

— Подожди секунду, внучка, — старик подошел ближе, шурша полами старомодного пиджака. Из кармана он достал небольшую бархатную коробочку.

— Твоя мать перед отъездом просила передать тебе это, когда ты вернешься в Элеонорте. Время пришло. На правах старика, который видит тебя впервые за столько лет, я должен исполнить её волю.

При упоминании мамы у меня болезненно сжалось сердце. Дедушка открыл коробочку. Внутри на серебряной цепочке лежал необычный, пугающий амулет — крупный, темный камень, похожий на обсидиан, оплетенный тонкими серебряными нитями.

— Это защитный оберег нашей семьи, — мягко сказал дедушка, протягивая его мне. — Возьми его. Он принесет тебе покой.

Поддавшись порыву, я протянула руку и взяла амулет за цепочку.

В ту же секунду, когда мои пальцы коснулись холодного камня, мир вокруг покачнулся. Амулет в моей ладони резко, обжигающе потеплел. Серебряные нити на нем вспыхнули ярким, потусторонним фиолетовым светом, а сам обсидиан внутри словно зашевелился, наливаясь темной энергией. По моей руке вверх, прямо к сердцу, побежала мощная, искрящаяся волна чужеродной силы. Это была чистая, леденящая магия. Она отозвалась глубоко внутри меня, заставив воздух в комнате на секунду буквально задрожать и пойти рябью.

Я испуганно вскрикнула и выронила амулет на стол. Свет тут же погас, камень снова стал безжизненным и серым.

— Что это... что это было? — тяжело дыша и отступая на шаг, спросила я. Мои колени крупно дрожали.

Дедушка Алистер медленно подобрал амулет со стола. На его лице не было ни капли испуга. Напротив, его губы расплылись в едва заметной, торжествующей и пугающей улыбке. Глаза фанатично блестели.

— Ничего, дорогая. Просто старая фамильная вещица отреагировала на твое возвращение, — примирительно произнес он, убирая оберег обратно в карман. — Тебе нужно отдохнуть. Иди к отцу.

Я, едва переводя дыхание, бросилась вон из столовой в коридор, стремясь поскорее найти папу. Я не понимала, что произошло, но этот старик пугал меня до чертиков.

Алистер Грей остался в пустой столовой один. Его план, который он вынашивал больше двадцати лет, сработал идеально. Сводя когда-то свою дочь Ханну с Джоном Макколлом, он шел на огромный риск ради идеальной крови. И сейчас, увидев фиолетовую вспышку амулета-индикатора, ведьмак получил свое подтверждение. Внутри Алекс проснулся не просто волк, о котором так пекся Джон. В ней жила его собственная, ведьминская магия. Настоящая цель была достигнута.

В этот момент тяжелая дубовая дверь, ведущая в темный коридор особняка, бесшумно приоткрылась. В столовую скользнула высокая, статная женщина с идеальной осанкой и холодным, проницательным взглядом — Валерия Грей, племянница Алистера. В Элеонорте её знали как строгую учительницу литературы, но здесь, в стенах родового гнезда, её маска беспристрастности испарилась.

Она подошла к столу, и на её губах заиграла зловещая, точная копия дедовской усмешка.

— Она среагировала, дядя? — тихо спросила Валерия, глядя на обсидиановый камень.

— Более чем, девочка моя, — ведьмак довольно похлопал племянницу по плечу, убирая амулет в карман. — Она вспыхнула как факел. Наша маленькая Алекс — истинное сокровище. В ней проснулась магия нашего рода.

Валерия удовлетворенно сузила глаза.

— В школе я не свожу с неё глаз. Лиам Сент-Клер и этот щенок Торренс уже крутятся вокруг нее. Ситуация накаляется.

— Отлично. Твоя задача — контролировать каждый её шаг в школе, — ледяным тоном приказал Алистер. — Девчонка ничего не должна заподозрить. Пусть думает, что она просто больна. А Джон пусть продолжает оберегать её — его слепая забота нам только на руку. Когда придет время, мы заберем её силу.

— Я всё сделаю, дядя, — покорно склонила голову Валерия, растворяясь в полумраке коридора.