Глава 5. Сомнения и надежды.

Неожиданная встреча у озера разбудила внутри Кэтлин бурю. Привыкшая к тихой лесной жизни в общине девушка вновь и вновь воспроизводила в голове случившееся у озера и вспоминала незнакомца в мельчайших деталях. Это занятие стало таким привычным, что, закрывая глаза, она легко могла представить его темные волосы, касающиеся плеч, карие глаза – спокойные, с искрой интереса, рубашку, расстегнутую на несколько верхних пуговиц, открывающую грудь. И протянутую к ней ладонь, теплое и нежное прикосновение на ее плече.

Первым ее побуждением было броситься к озеру на следующий день сразу же, как представится возможность. Но под покровом ночи Кэтлин не смогла уснуть, обдумывая случившееся. Кем же является Ланселот? Не таит ли он в себе опасности? Она крутилась в постели, представляя, что он может причинить ей вред, и тут же разубеждая себя в этом, ведь она видела его душу, чистую от злых намерений. Но его жизнь в озере вызывала не только интерес, но и настороженность. Девушка слышала о друидах, достигших такого величия, что смогли соединиться с природой, но для сильного мага этот человек был слишком юн. И пока два желания – снова встретиться с Ланселотом и никогда больше его не видеть – боролись в Кэтлин, она неосознанно растягивала время, отведенное для занятий и домашних дел, так чтобы не успеть к озеру до темноты.

А Ланселот, как и обещал, ждал ее появления, а после в надежде, что чувства его обманули, вышел из озера, но поляна была пуста. Кэтлин не пришла и на следующий день. Но проникнуть в мысли девушки юноша не мог, и все что ему оставалось – это надеяться на ее безопасность и благополучие.

На четвертый день Кэтлин по обыкновению пришла к матушке Энид. Та обучала ее устанавливать связь с птицами и животными, видеть их глазами и управлять действиями, и девушка привычно заняла место на поляне и попыталась сконцентрироваться.

– Сосредоточься на вороне. Он сидит на ветке прямо над твоей головой, к тому же это очень умная птица, тебе будет легче установить контакт, – наставница стояла под ветвями могучего дуба и задумчиво водила рукой по коре.

– Это вы его позвали? – Кэтлин сидела на траве, подставив лицо легкому ветру, и подняла голову в поисках птицы.

– Может быть, – улыбнулась Энид. – Не думай об этом, вообще ни о чем не думай. Помнишь, о чем мы говорили?

– Да, – девушка кивнула. – Нужно очистить разум и сосредоточиться на своей энергии, направить ее в нужное русло.

– Правильно. Как только получится, скажи мне, что ты видишь.

Кэтлин села поудобнее, расправила плечи и медленно выдохнула, успокаиваясь и очищая разум. Она слушала мерный стук сердца, вгляделась в темноту и постаралась разбудить энергию, свой внутренний свет. В груди потеплело, зажглось сиянием, и Кэтлин осторожно, чтобы не потерять концентрацию, сосредоточилась на окружающем. В темноте ее век проявились слабые очертания различных цветов. Она увидела зеленые вены, пульсирующие в глубине могучего дуба, мысленно перевела взор на раскидистые ветви – туда, где сидел ворон, и скорее почувствовала, чем увидела, слабое голубое пятно. Девушка потянулась к нему так, как тянулась бы рукой в надежде поймать, и тонкая нить заструилась к ворону, сливаясь с его светом. Но в тот момент, когда ворон уже готов был показать ей мир своими глазами, Кэтлин услышала всплеск воды, такой же, как несколько дней назад на берегу озера и поразилась, что эта непоколебимая ничем вода могла разлиться и звучать.

– Кар! – нервно подал голос ворон и взмахнул крыльями. – Кар! Кар!

– Ох! – от неожиданности Кэтлин открыла глаза, и чудо, окутавшее ее, растворилось.

Матушка Энид печально покачала головой, посмотрев на ученицу.

– Почти получилось, я попробую еще раз. – Кэтлин снова закрыла глаза.

– Подожди. Из каждой ошибки нужно вынести урок, чтобы снова ее не повторять. Почему у тебя не вышло? – наставница взглянула на птицу, а затем снова повернулась к девушке.

Кэтлин почувствовала, как Энид ее оценивает, словно знает причину и проверяет на честность.

– Я отвлеклась, – призналась девушка и получила в ответ удовлетворенный кивок. – Я уже установила контакт, нужно было только посмотреть, но я задумалась. Давайте я попробую еще раз.

– Не нужно.

– Но почему? Я уверена, что у меня получится.

– Обязательно получится, но не сегодня, – матушка Энид отошла от ствола дерева и опустилась на траву рядом с Кэтлин. – Мы пробуем уже несколько дней, но не продвигаемся. А значит, причину нужно искать глубже, в твоем сознании.

– Каждый раз я начинаю о чем-то думать, – вздохнула Кэтлин, признавая ее правоту. – Это выходит как-то само. Я очищаю разум, сосредотачиваюсь, но потом внезапная мысль отвлекает меня от всего.

– Что-то гнетет твое сердце. Ты неспокойна. Не хочешь поделиться, eala bhàn?

Кэтлин задумалась. Наставница может дать ответ на любой вопрос и скорее всего в ее силах развеять все сомнения девушки о Ланселоте. Но признаться ей сейчас, рассказать всю правду означало лишь одно – ее накажут, запретят появляться у озера и будут строго следить за исполнением запрета. А значит, она никогда не узнает правду, и мысли, роем кружащиеся в голове, не отступят. И все ее обучение окажется под угрозой.

– Нет, – вздохнув, Кэтлин покачала головой. – Беспокоиться не о чем, просто глупые мысли.

Матушка Энид посмотрела ей прямо в глаза, и на мгновение девушка испугалась, что ее душу выворачивают наизнанку, но дорожа доверием, установившимся между ними, женщина никогда не стала бы влезать в ее скрытые мысли.

– Ты переживаешь за Аннана? – чуть помедлив, спросила женщина и нахмурилась.

В глазах Кэтлин появилось удивление. Аннан был ее другом, они выросли вместе. Население общины постоянно изменялось – появлялись новые ученики разных возрастов, отправленные на обучение родителями или решившие познать путь друида по своему желанию. Община не была их домом в прямом смысле слова, но друг в друге они научились видеть семью. Кэтлин, росшая среди друидов с младенчества, никогда не покидала границы леса и с детским интересом знакомилась с каждым новым учеником, выспрашивая о его прежней жизни.

Друиды обучали подопечных использовать энергию, устанавливать связь с природой и были известны не только своей мудростью и силой. Они прекрасно разбирались в лекарственных свойствах растений, могли общаться с животными и птицами, видеть их глазами и повелевать. Этому и обучали в общине, но, даже постигнув все доступные знания, лишь избранные друиды становились по-настоящему могущественными – предсказывали будущее и обретали безграничную власть над стихиями. По обыкновению, таких волшебников стремились заполучить в свои советники все короли, – определив исход сражения, остановив землетрясение или вызвав бурю, друиды не раз спасали множество жизней и даже целые государства.

Слава о великих волшебниках прочно укоренилась в сердцах людей, и многие родители приводили своих детей в общину в надежде, что однажды именно их чадо принесет им несметные богатства. Вот только связь с семьей обрубалась на корню, и только редкие ученики возвращались обратно в отчий дом.

Аннан, тихий и застенчивый мальчик, появился в общине в возрасте шести лет. Кэтлин, немногим младше него, подошла и протянула ему руку, рассказывая, что его ждет, и сколько веселых игр они смогут придумать вдвоем. Девушка так и не призналась ему, что ее влекло любопытство, но ничуть не жалела о знакомстве, перешедшем в крепкую дружбу. Игр и правда было сыграно не мало, а когда они остались позади, друзья проводили время вместе изучая лес и делясь секретами и надеждами на будущее.

Но сейчас Аннан болел. Легкая простуда внезапно обернулась воспалением легких, и юноша уже несколько дней не вставал с постели. Кэтлин навещала его каждый день, ободряя, рассказывая истории и искренне надеясь, что болезнь скоро отступит.

Кэтлин действительно за него переживала и укорила себя за то, что такое объяснение ее растерянности не пришло на ум ей самой. А еще за то, что мысли о друге уступили место таинственному незнакомцу. Но ведь она не соврет, если подтвердит слова наставницы, хоть это и будет половина правды.

Кэтлин кивнула и уставилась прямо перед собой, боясь выдать свои чувства.

– Да, я навещала его вчера, но лучше ему не становится, – призналась она.

– Тогда может тебе стоит приготовить отвар?

– Мне? – девушка удивленно вскинула брови. – Но ведь его уже лечат. Да и я не такая искусная целительница, как хотелось бы.

– Знаешь, eala bhàn, – матушка Энид взяла ее за руку. – Порой для выздоровления нужны не лекарства, а забота. И ждем мы ее от самых близких. Одна чашка отвара может и не поможет, но, если бы будешь готовить его каждый день, Аннан обязательно встанет на ноги.

– Я попробую, – все еще удивленная Кэтлин кивнула.

– Ты помнишь рецепт?

– Да. После занятия я найду все, что потребуется, и сразу же пойду к нему.

– Иди сейчас, на сегодня мы закончили, – матушка Энид пожала ее руку и встала с земли. – И помни, ты лечишь гораздо лучше, чем сама представляешь.

Она развернулась и ушла, оставив Кэтлин в одиночестве.

– Кар! – снова раздалось с дерева.

– Прости, – девушка подняла голову и нашла птицу среди листвы. – Я совершила глупость. Прилетишь завтра? У нас должно получиться! Я что-нибудь придумаю...

– Кар! – снова произнесла птица и взмыла в небо.

eala bhàn - в переводе с гэльского, одного из кельтских языков, означает лебедь.